Но он не стал. Его ноздри лишь дрогнули, и, буркнув короткое «Отдыхай», он ушёл.

— Наш портативный тактический проектор, PTP, — отозвалась Джунипер. — Безумно дорогой и единственный в своём роде прототип.

— Невероятно… — Всякий раз, когда речь заходила о её специальности, шифтерша не могла сдержать улыбки. Она была ослепительно красива, будто светилась изнутри здоровьем и силой своего вида. — А люди уверены, будто вы живёте в пещерах и дерётесь за куски сырого мяса.

Она шутливо задохнулась от притворного ужаса:

— Боже упаси. Мы же не «Кровавая Земля».

Я тихонько фыркнула со смеху.

Майка пропустил наш обмен репликами мимо ушей. Фабиана не было. Как я успела узнать, он обычно инспектировал дозоры и периметр, проверяя бдительность на границах и следя, чтобы никто не отлынивал от дежурства. Это была его прямая обязанность, и справлялся он с ней, судя по всему, блестяще.

— Любая точка в пределах этой зоны находится в сорока — сорока пяти минутах езды от твоего дома, — объяснил Майка, нажимая на поверхность.

Я вгляделась в появившиеся красные контуры — круг, охватывавший несколько городов. В самом центре находился мой дом, огромное поместье Валентина Коваленко. Его «скромное любовное послание родине», как он сам любил повторять.

— Он огромный, — упавшим голосом пробормотала я.

По ночам мне почти не удавалось заснуть от мысли, что, спасая Саммер, я, возможно, обрекла на её место другую невинную девушку. Аманду Лебоу. Поэтому часы бессонницы я тратила на то, чтобы разложить мысли по полочкам и записать всё, что всплывало в памяти о лаборатории: как часто меня туда возили, детали перевозок, тесты, уровни, имена, системы безопасности… Даже запахи. Кто знает? Вдруг конкретный след станет важной зацепкой для их чутья.

Я выдала кучу информации, но на деле всё это было размыто. Я ведь знала лабораторию только изнутри, понятия не имея, как она выглядит снаружи.

Майка кивнул:

— Мы так и думали. Я отфильтровал карту по всем твоим наводкам и построил несколько вероятных изохрон.

— Изохрон?

Реми опёрся локтем о край стола, пристально глядя на карту. Он уже несколько минут ненавязчиво тянул меня за край штанины, требуя сесть, но за последние дни мне до тошноты надоело отлёживать бока.

— Линии, исходящие из одной точки и охватывающие все места, до которых можно добраться за заданное время. Майка отсёк маршруты, не сходившиеся с твоими описаниями, и это заметно сузило круг.

Очередным движением руки беты над картой поднялся второй голографический слой. И если это был суженный круг…

— Мы и не ждали, что будет легко, — подбодрила меня Джунипер. — До твоего появления у нас вообще не было никакой зацепки. Выше нос.

Что ж, она была права. Глупо было надеяться, что лабораторию, столько лет остававшуюся в тени, удастся отыскать в два счёта. Мой отец был куда хитрее, и в его распоряжении находились самые настоящие безумные гении.

— Вот маршруты, подогнанные под твои воспоминания: смена дорожного покрытия, число остановок, круговые развязки, отсутствие тоннелей и повороты, которые ты запомнила. Больше всего меня зацепил тот гравийный участок в самом конце и вонь, которую ты периодически чувствовала, выходя из машины.

— Навоз? — предположила Джунипер.

— Возможно. Но она говорит, что временами улавливала химический привкус, вроде аммиака. Так, Фэй?

— Да, резкий едкий запах. Простите, что не могу описать точнее — вот бы мне ваше обоняние.

Бета, снова уткнувшийся в карту, рассеянно бросил:

— Ну, а нам бы хотелось вырубать врагов или нагонять на них тошноту одной лишь силой мысли.

— Это точно, — негромко вставил Реми.

Я почувствовала, как к щекам приливает краска, и взмолилась про себя, чтобы они этого не заметили. Неловко переступила с ноги на ногу.

Над PTP поднялся третий слой голограммы.

— Вот мои самые вероятные догадки. Я ставлю на Долину. — Он указал на узкую полосу на карте, тянувшуюся от Портленда на севере до Юджина на юге. Больше тринадцати тысяч квадратных километров, если верить мигающим в углу цифрам. — Там тысячи ферм, ранчо и сельскохозяйственных угодий, способных послужить отличным прикрытием для подземного комплекса. Запах идеально сходится с плантациями фундука, а Долина — крупнейший производитель лесного ореха во всей стране. Они задействуют интенсивное азотное удобрение, и когда распыляют мочевину или аммоний, как раз и может подниматься та вонь, о которой ты говоришь. Пахнет не всегда: всё зависит от ветра, влажности, расстояния… Потому этот запах и не стоял постоянно. — На PTP начали вспыхивать синие точки, по одной на каждую ферму или ореховую рощу. — Частные дороги, глухие участки, минимум соседей и проверок… По мне, так идеальное место, чтобы проворачивать преступления без лишних глаз, пока какой-то псих вливает миллионы в нелегальные эксперименты.

Реми внимательно изучал местность.

— Около тысячи ореховых плантаций. Иголка в стоге сена.

Именно об этом я и думала. Я прикусила нижнюю губу:

— Я постараюсь вспомнить больше деталей.

Майка потянулся, закинув руки за голову, и в его суставах разом хрустнуло несколько костей.

— Лишним не будет, но ты себя не казни. Твой отец специально из кожи вон лез, чтобы ты сама не нашла лабораторию и никого туда не привела. Только вот он явно не рассчитывал, что ты окажешься у нас. — Он повёл плечами, и в его голубых глазах блеснула решимость: — Он недооценил тебя так же, как недооценивает наш вид.

— И это его погубит, — отрезала Джунипер.

Я посмотрела на них и ощутила… нечто похожее на надежду. Их уверенность передалась и мне, вновь напомнив: мир вовсе не начинался и не заканчивался на Валентине Коваленко и Black Edge.

Их технологии служили идеальным доказательством. Отец ни за что не поверил бы, что у каких-то «зверей» найдутся такие ресурсы, и уж тем более — что они сумеют обернуть их в свою пользу. До меня начинало доходить: всю жизнь я смотрела на мир сквозь призму его эго и предрассудков. Всё, что он думал о шифтерах, всё, чего якобы заслуживали люди, все его оправдания собственным поступкам…

В памяти всплыли высокие электрифицированные стены нашего особняка.

«Он боится их, — внезапно поняла я. — Он всегда их боялся».

И если весь его бизнес и всё его безумие произрастали из страха перед мощью шифтеров, а не из мнимого желания уравнять наши виды, значит, прямо сейчас я находилась под крылом одного из его главных кошмаров.

Эта мысль заставила меня улыбнуться.

«Здесь ты в безопасности, Фэй».

Реми коснулся своим коленом моего.

Майка разрушил этот хрупкий кокон, сменив панораму Долины на трёхмерную модель Black Edge. Черновой макет, собранный по крупицам из всего, что мне удалось увидеть, подслушать или узнать за эти годы.

— Давай пройдёмся ещё раз. Ты говоришь, что минус первый — это зона контроля, пустой этаж, не считая систем безопасности. Ладно, идём дальше: на минус втором — склады; на минус третьем — лаборатории; на минус четвёртом — зоны отдыха и жилые блоки сотрудников, продавших душу Black Edge… Штат мы оцениваем примерно в пятьдесят человек, верно? — Он не стал дожидаться моего ответа и продолжил бубнить своё. Джунипер подмигнула мне. — Офисы и кабинеты руководства на минус пятом, там же они обязаны хранить всю информацию. Что на минус шестом, ты без понятия, а на минус седьмом расположены камеры содержания. Ты точно уверена, что уровней ниже нет?

— Да, минус седьмой — последний. Когда меня увод…

Я осеклась.

Три пары глаз шифтеров впились в меня.

Губы Реми приоткрылись:

— Коваленко запирал тебя в камерах?

Да. Всякий раз, когда я нарушала правила и заставляла их тратить на меня время.

Я почувствовала, как к щекам приливает лёгкий румянец.

— Там всего семь этажей. И нулевой, я так понимаю, на уровне земли.

Они все сделали вид, будто поверили моей неуклюжей попытке уйти от темы.