Когда Доминик Драммонд бездыханно рухнул на пол, его белый халат начал стремительно пропитываться кровью.

Доктор Моро наблюдала за всем не моргнув глазом, лишь слегка отступив, чтобы голова Доминика не задела её туфлю.

— Убери его, — приказал Валентин секретарю. — Он всё ещё может нам пригодиться. Что касается тебя, Равена, советую поскорее научиться работать с NeuroTrace.

— Могу я спросить почему? Очевидно, что имплант извлечён или уничтожен — или и то и другое. Программа бесполезна.

Иван изумлённо фыркнул, поражённый дерзостью доктора.

Валентин же, напротив, слегка улыбнулся. Он просто гипнотизировал её взглядом до тех пор, пока женщина — словно почувствовав, что эту битву ей не выиграть, — не отвела глаза.

— Как прикажете, сэр.

Валентин тихо рассмеялся:

— Ах, моя дорогая Равена. Я знаю, как ты наслаждаешься временем, проведённым с подопытными субъектами, и что ты хочешь сосредоточиться исключительно на своей работе. Но прямо сейчас у тебя нет ни одного морфа, чтобы двигать исследования дальше, не так ли? А в моей компании время — деньги. — Он навис над ней. Она была низкой женщиной, но всё равно вскинула подбородок, перед лицом угрозы. — Инвесторы до определённой степени довольны прототипами, но этого недостаточно. И твоя последняя охота оказалась провалом.

— Я была в шаге от успеха, — выпалила доктор прежде, чем успела подумать, словно амбиции оказались сильнее её здравого смысла. — Самец и самка, хищники. В следующий раз они от меня не уйдут.

Её босс с увлечением разглядывал её:

— Мне всегда нравилась твоя инициативность. Но пока факты не подтвердят твои слова… — Он постучал пальцами по экрану компьютера Доминика. Посыл был предельно ясен: «Здесь командую я, и теперь это твоя работа». Он направился к лифту. — Ах да, и постарайся обойтись без ошибок. В следующий раз наказание не будет столь мягким и быстрым.

Глава 15

Фэй

Девочки, осторожнее с котиками. С крупными кошачьими, вы меня понимаете. Я думаю, из всех шифтеров они лучшие любовники, но ещё они… чересчур гиперопекающие. Знайте своё место, а не то не успеете оглянуться, как они займут всю вашу кровать. Если только вам не нужен ласковый партнёр, который просто не может перестать вас трогать! В таком случае — поздравляю.

Из раздела признаний читательниц журнала Feralité

Я проснулась, попытавшись пошевелиться, и ощутила резкую укол в руке.

— Не дергайся, — пробормотал мужской голос прямо мне в ухо. — А не то вырвешь капельницу.

Я широко распахнула глаза. Завеса, мешавшая мне нормально видеть и слышать, исчезла, а вместе с ней — и уверенность в том, что я отошла в мир иной и всё это замечательный посмертный сон.

Попытавшись отстраниться, я врезалась во что-то твёрдое. Я находилась в незнакомой комнате, зажатая между матрасом огромной кровати и полуобнажённым телом…

Реми Каллахана.

Мой неверующий взгляд метался между лицом альфы Чёрных Клыков, имевшим такой вид, будто он не спал целый год. Моё лицо находилось прямо там, над меткой пумы, обившейся вокруг дерева. И… чёрт. Я высвободила из его объятий свои руки и ноги с глухим восклицанием. Я обнимала его, как коала свой любимый ствол.

Он лишь изогнул бровь, глядя на моё перепуганное выражение лица.

Где я находилась? Погружённая в полумрак комната с двускатным потолком напоминала горное укрытие, где всё дышало покоем и интимностью. Боковые деревянные стены отсвечивали отблесками пламени, бушевавшего в чугунной печи; тени плясали из стороны в сторону.

Но больше всего моё внимание привлекла стена напротив кровати, находившаяся за переплетением бордовых, бежевых, шоколадных и чёрных ковров. Её заменяло огромное треугольное окно. По ту сторону стекла висели тёмные ветви, листья трепетали от ночного бриза, и царила абсолютная, непроглядная тьма.

Вся мебель казалась сделанной вручную, включая ночные тумбочки, письменный стол и шкаф. Полка, заставленная книгами, комод с фоторамками, корзина, доверху набитая пледами… Наконец мой взгляд упал на металлическую стойку, с которой свисали пакеты с физраствором. Капельница подключалась к моей руке благодаря игле и пластырю.

Игла и пластырь… Альфа Чёрных Клыков… Лес…

Моё дыхание ускорилось до болезненного предела, когда я осознала с полной отчётливостью: я жива и нахожусь очень далеко от Корваллиса.

— Что ты сделал? — выпалила я.

— Фэй…

— Ты должен вытащить меня отсюда! Боже мой, Боже мой… — Я попыталась толкнуть его, чтобы подняться, но это было всё равно что пытаться сдвинуть с места гору. Я добилась лишь обратного эффекта: он притянул меня ближе к себе, горячий и вибрирующий. Из его обнажённой груди вырвалось низкое рычание, которое для любого другого человека стало бы мгновенным наркотиком. — Сколько времени я здесь нахожусь? Больше трёх часов?

«Три часа — это предел», — вспомнила я предупреждение доктора Драммонда. «После этого чип излучает волну, которая позволяет им найти тебя. Неважно, как далеко ты находишься».

Губы Реми дрогнули. Он глубоко нахмурился, а его зелёные глаза сурово блестели.

«Неважно, как сильно ты пытаешься спрятаться. Ты знаешь, как я работаю. Я не ошибаюсь».

Реми повернулся и что-то крикнул. Секундами позже очень высокая женщина с красными волосами вошла через дверь рядом со шкафом. Я смогла услышать её голос сквозь нарастающую панику. Он казался мне знакомым. Я слышала его, пока была в полубессознательном состоянии.

— Всё в порядке. Ты в безопасности. Мне нужно, чтобы ты подышала со мной. Давай.

Я поймала себя на том, что подчиняюсь ей. Не знаю почему, но её манера говорить… Я сделала глубокий вдох раз, два, три под пристальным взглядом Реми. Альфа не ослабил хватку и не отстранился, но помог мне приподняться и откинуться на изголовье.

Когда ужас немного отступил, я смогла заговорить:

— Сколько времени я здесь нахожусь?

— Пять дней, — ответил Реми. Его глаза блестели. — Твой чип не мог ни принимать, ни передавать сигнал. Ты находилась под толщей более чем десяти метров земли, бетона и стали.

Находилась? Мог? И они знала про чип? Инстинкт заставил меня вывернуть руку так, как я делала это сотни раз за последние месяцы. Мои дрожащие пальцы соскользнули по вспотевшей коже.

Там, где должен был располагаться бугорок, заставлявший меня чувствовать себя марионеткой, теперь находилось нечто вроде прохладного геля.

Пальцы Реми сомкнулись вокруг моего запястья:

— Не раздирай. Это коллагеновый герметик. Тебе наложили его вместо швов, потому что надрез был крошечным.

Над… Надрез?

— Что вы сделали? — повторила я, на этот раз куда более… неверующим тоном.

— Мы вытащили из тебя эту дрянь, — пробурчал он. Всё ещё удерживая меня, он опустил мою руку мне на колени, словно не доверяя тому, что у меня случится приступ и я расковыряю рану. — Теперь они больше не смогут обращаться с тобой как со своей собственностью.

Женщина подняла чашу с комода и показала мне её содержимое. Я уставилась на чёрные обломки в полном шоке. Если сложить их вместе, они были бы не больше ногтя на моём мизинце.

«И это всё? Из меня вытащили то, от чего я сама годами пыталась избавиться, пока я была без сознания? Я свободна от единственной нити, привязывавшей меня к отцу, к дому и ко всему, что находилось внутри него?»

Я взяла один осколок. Титан, металлические зажимы и платиновые нити. Вот каков был его состав — или, по крайней мере, так говорила доктор Моро.

«На этот раз ты не сможешь его выдрать и испортить нашу работу. А если попробуешь — кто знает?» — говорила мне женщина с той пустой ухмылкой, которая полностью лишала её человечности. — «Возможно, ты больше никогда не сможешь танцевать. Я слышала, тебе это очень нравится. Что это напоминает тебе твою суку-мать».