— Выглядит скверно, да.

Он засучил рукава и без промедления принялся за дело. Он принёс своё оборудование — аппаратуру, которой у Чёрных Клыков не было, потому что у нас не водилось целителей с квалификацией Бьорна.

Убедившись, что чип в позвоночнике — единственный имплант в теле Фэй, он надел ей на голову штуку, похожую на наушники для прослушивания музыки.

Я среагировал мгновенно, стоит ей издать слабый стон:

— Поосторожнее.

Бьорн изогнул бровь:

— Это абсолютно безболезненно. Обычная электроэнцефалограмма в комбинации со спектроскопом. Мне нужно точно измерить её мозговую активность.

Я жестко кивнул, но не спускал глаз с лица Фэй, ловя малейший жест. Я ощущал вопросительный взгляд Инайи — та наверняка в очередной раз спрашивала себя, почему я так себя веду.

«Знал бы я сам».

Бьорн изучал результаты сканирования на своем ноутбуке. Какое-то выражение мелькнуло на его лице, но столь мимолётно, что я не успел его как следует разобрать. Удивление? Я потянул носом, пытаясь уловить хоть что-то, что выдало бы мысли медведя. Проблема заключалась в том, что они умели прятать свои эмоции куда лучше людей.

— Всё в порядке? — спросил я.

Мужчина ответил не сразу:

— Ты говоришь, она знала про нападение на вышке и способна выдерживать твой взгляд?

— Именно.

— Хмм… Дочь Коваленко, надо же… — пробормотал он.

Он провёл ещё несколько быстрых тестов, последние — вокруг чипа. Выражение его лица стало суровым, когда он показал нам полученное ультразвуковое изображение. Я ни черта не смыслил в том, что видел, кроме круглого предмета, которого не должно было быть прилеплено к этому месту.

— Наблюдается опасный термический сбой, — объяснил Бьорн. — Возможно, устройство повредилось от удара или чего-то подобного. Но, учитывая то, что вы мне рассказали, это похоже на какую-то меру контроля.

Я вцепился в край смотрового стола:

— Думаешь, его спроектировали так, чтобы оно нагревалось при определённых обстоятельствах?

— Если оно стоит тут несколько дней и задачей чипа было как-то контролировать её — да. Возможно, отключившись от материнской сети, оно запустило процесс самоуничтожения. Жар спровоцировал здесь абсцессы, видите? Вот эта тень между кожей и чипом.

— Чип выделяет токсины в её организм при нагреве? — спросила Инайя.

— Да. Я могу сделать забор тканей, чтобы проверить, но вывод один: его нужно извлечь немедленно.

Я тихо выругался сквозь зубы. И именно этого я и боялся. Зависи всё только от меня, мы бы давно его вырезали, но…

Фэй спала, беззащитная. Покрытая всевозможными шрамами и бормочущая во сне страшные вещи, от которых я вынужден был с силой зажмуриваться.

— Я не хочу делать этого без её согласия.

Бьорн ответил со всей откровенной чёткостью:

— Боюсь, выбора не остаётся. Экстренные операции таковы, что не всегда удаётся получить благословение пациентов. Она может проснуться через полчаса, а может пролежать ещё несколько дней. Вы действительно хотите рисковать тем, что эта штуковина отравит её или взорвётся у неё внутри?

Чёрт. Нет, конечно нет. Я ненавидел необходимость принимать это решение.

Инайя коснулась моего рукава. Я знала, что это значит.

— Действуйте, — прорычал я.

Бьорн похлопал меня по спине:

— Извинишься перед ней, когда она проснётся здоровой и свободной. Я уверен, она всё поймёт. Инайя, мне не помешает пара лишних рук, если ты не против.

Я чувствовал себя абсолютно бесполезным, пока двое целителей готовили Фэй к операции и разговаривали на своем профессиональном языке. Я сосредоточился на мысли, что они ей помогут. Я всё объясню ей, когда она проснётся.

***

Доминик Драммонд обливался потом. Когда программа NeuroTrace обновилась и выдала данные, у него голова пошла кругом.

Он повернулся к двоим людям, стоявшим у него за спиной. Ему едва хватило сил посмотреть в глаза мужчине справа — Валентину Коваленко. Он видел его лишь второй раз в жизни. В обоих случаях его визит был вызван чипом-отслеживателем F-04. То есть Фэй. Секретной дочери, которую этот человек истязал самыми немыслимыми способами.

Ему не следовало помогать ей. Не следовало модифицировать программу, чтобы увеличить интервалы передачи геолокации, и уж тем более собирать для неё коммуникатор с зашифрованной ячеистой связью. Она обещала ему, что никогда не спровоцирует тревогу, но, Господи, она ведь была совсем девчонкой.

Он пошёл на поводу у её грустного взгляда, и теперь…

Господин Коваленко изогнул бровь:

— Ну и?

— С-сигнал прервался около полуночи два дня назад. Вчера был мой в-выходной, так что…

— Разумеется. Я вовсе не требовал от своих сотрудников работы без отдыха. Однако это заставляет меня задаться вопросом: почему мне не пришло уведомление о прерывании сигнала? — Он вытащил телефон из внутреннего кармана бордового костюма и показал его Доминику. — Я полагал, что получаю данные из твоей программы в режиме реального времени.

«Потому что я отключил эту функцию, чтобы хоть немного ослабить удавку на шее твоей дочери. Я идиот. Конченый идиот».

— Должно быть, произошел сбой, без сомнений. Я всё проверю. — Доминик сделал шаг назад и упёрся в собственный стол. — Я исправлю свою ошибку.

Двусмысленная ухмылка искривила губы его босса, растянув эспаньолку. Рядом с ним его верный секретарь и телохранитель, Иван Демидов, тихо фыркнул. С его лицом творилось что-то странное. Если бы Доминика спросили, он сказал бы, что мужчину охватил паралич или инсульт — настолько его подбородок и щека обвисли с парализованными нервами.

— В этом я уверен, доктор, — подтвердил господин Коваленко. — Покажи мне последнюю зарегистрированную локацию моей дочери.

Пальцы Доминика залетала по клавиатуре.

— Вот. В лесу Уилламетт, в нейтральной зоне, которая не принадлежит ни одной из стай.

Валентин сделал жест рукой, и кто-то, всё это время наблюдавший из угла, подошёл ближе. Доктор Моро въелась взглядом в экран:

— Да. Совпадает с точкой, где мы проводили операцию. Вот это здесь — старая пожарная вышка.

— Любопытно, — промурлыкал Коваленко. У Доминика перехватило дыхание. — Я хочу видеть историю перемещений.

Его забила крупная дрожь, и ему потребовалось четыре попытки, чтобы кликнуть по нужной вкладке. Когда коды развернулись на экране, он уже знал, что именно увидит его босс. И что это означает.

— Похоже, предыдущая локация моей дочери была в моём доме. Как она смогла добраться из одного места в другое всего за пять минут? — спросил он с наигранным удивлением. — Ах да. Никак. Чип передавал координаты каждые три часа. Три часа вместо пяти минут. Ещё один сбой, не правда ли, Доминик?

Доктору пришлось упереться руками в стол, чтобы не рухнуть на пол.

— Д-да, сэр.

Медленно кивнув, Коваленко указал на компьютер:

— Ты знакома с этой программой? — спросил он у Моро.

— Нет, я занималась только вживлением имплантов. Впрочем, вряд ли там есть что-то сложное.

У Доминика не осталось времени даже на то, чтобы оскорбиться из-за скрытого укола в адрес его интеллекта.

— Что?.. Сэр, уверяю вас, это всего лишь ошибка. Я могу всё исправить. Должна быть какая-то причина, почему чип перестал передавать данные именно там. Если бы с вашей дочерью что-то случилось, мы бы узнали. Я…

— Я знаю, что случилось с моей дочерью. И я также знаю, как она смогла сделать это без моего разрешения. — Он вздохнул. — Мне жаль, Доминик, что ты оказался нелоялен мне и миссии компании. Я всегда ценил твой талант и мог бы закрыть глаза на многие промахи, но только не на то, что ты подверг опасности Фэй.

— Нет, нет. Клянусь вам. — Мужчину охватила паника, когда он увидел, как Иван выхватывает оружие. — Господин Коваленко, пожалуйста, я лишь пытался!..

Иван спустил курок, и доктор отлетел на рабочий стол. Он сшиб на пол фоторамку, стекло разлетелось вдребезги, изуродовав фотографию счастливой и улыбающейся семьи.