Но она всегда была там. Страдала. Пряталась по причинам, которые я поклялся себе выяснить, — и с очень специфическим изменением в глазах. В детстве оба её глаза были карими, а теперь один стал голубым, да и с зрачком творилось что-то странное. Я обсудил это с Инайей, и она заверила меня, что не засекла ничего опасного. Странно, да, но не так уж важно на фоне всего остального.

И, на мой взгляд, это лишь делало её ещё интереснее.

Фэй вздохнула и крутанулась, отстраняясь. Мои руки мгновенно цапнули её обратно. Она начала тихо возмущаться, но было очевидно, что она полуспит.

Я убрал спутанные, вспотевшие волосы с её лица.

Чёрт, до чего же она была красивой.

— Ш-ш-ш, тихо. Ты в безопасности.

Она продолжила бормотать и покарабкалась по моему телу вверх. Сердце у меня заколотилось с бешеной силой. Когти слегка выскочили из подушечек, и я сквозь зубы выругался. Не настолько, чтобы оцарапать её, но это было проявлением потери контроля.

Когда я ощутил её губы у себя на шее, мои нервы натянулись до предела. Я не питал иллюзий, будто она меня целует; она едва соображала, что делает.

— Тебе придётся говорить почетче.

— Не на кровати, — выдохнула она наконец. Она заболтала руками и ногами, заставив меня уворачиваться от её случайных пинков. — Только не здесь. Вытащи меня.

— Ладно, цветочек. Тихо. — Подхватив её, я поднялся с кровати. Если бы мои стражи или Инайя увидели, как я беспрекословно подчиняюсь её указаниям, они бы выпали в осадок. А потом начали бы строить теории. — Кровати больше нет. Но тебе нужно отдыхать.

Она облегченно вздохнула. Я слышал стук её сердца; её аромат окрасился стрессом и легкой паникой.

— На пол. Мне нужно…

Она отключилась на секунду. Я коснулся её лба носом.

— Скажи мне. Скажи, что тебе нужно.

— Что-то твёрдое. Что-то, что даст мне почувствовать… что я настоящая.

У меня возникло дикое желание разнести что-нибудь в дребезги.

— Ты настоящая, Фэй.

Она поджала губы, будто собиралась возразить, но сдалась:

— Какая разница, я всё равно умерла.

Её плаксивый тон настолько меня удивил, что мне пришлось прикусить губу, чтобы не заулыбаться.

— Ты очень даже живая. Настоящая и живая.

Она фыркнула мне прямо в лицо и снова заснула. Вопреки здравому смыслу, я с максимальной осторожностью уложил её на пол, у самой стены, а затем лег рядом. Будто это уже стало рутиной, она обняла меня и уткнулась головой мне в плечо, устроившись, как довольный котёнок. Счастливая оттого, что бросила тёплую и удобную кровать.

— Правда ведь пол — это круто? — пробормотала она.

Для меня, с моими гибкими костями, — да, хотя мне верилось с трудом, что это полезно для её человеческой анатомии. Я издал урчание, которое, кажется, её удовлетворило. Через некоторое время её дыхание стало глубоким, а пульс снова выровнялся. Я достал из кармана инфракрасный термометр, данный мне Инайей, и измерил температуру Фэй в энный раз. Куда лучше. Однако область вокруг чипа оставалась горячей.

Когда она повернулась и вплотную прижала попку к моему тазу, я уставился в стену и решил, что самое время вспомнить, что происходило с моим членом и яйцами каждый раз, когда я хотел поссать в Нунавуте в минус тридцать.

На следующий день, прямо посреди моей отключки от дикого истощения, меня разбудили приближающиеся шаги Инайи. Целительница тихонько приоткрыла дверь и обомлела, обнаружив нас на полу. Будь у неё воля, я был уверен, она поставила бы меня на колени и настучала по жопе за невыполнение её инструкций.

— Бьорн здесь, — сообщила она мне, убивая меня взглядом. — Он прибыл с двумя стражами Кровавой Земли.

Я соблюдал исключительную осторожность, отстраняясь. Перепроверив, что Фэй всё так же крепко спит, я вышел.

Я встретил целителя стаи, занимавшей вторую половину Уилламетта, снаружи укрытия. То, что медведи узнают расположение одного из наших безопасных мест, было не идеальным раскладом, но выбора не оставалось. Кожа вокруг чипа в итоге сильно воспалилась, горела и приобрела тревожный багровый оттенок. Инайя установила, что начинается инфекция.

Бьорна фланкировали два огромных стража: Родерик и Гайя. Они входили в круг альфы Локлана; по сути, Родерик был его бетой. К счастью, целитель Кровавой Земли был полным жизни, цветущим мужчиной лет сорока с добродушным нравом. Его тело было вдвое шире моего, ладони напоминали лопасти вёсел, глаза были добрыми, а густая борода — каштановой.

Натянутая атмосфера превратилась в высоковольтный кабель, когда Джунипер и Майка вынырнули из-за деревьев и встали по бокам от меня. Майка шепнул мне кое-что, от чего у меня вырвался тяжелый вздох:

«Чёртовы медведи».

— Я проигнорирую тот факт, что твои кошки следовали за нами с ветки на ветку и прямо сейчас за нами наблюдают минимум пятеро, — вместо приветствия отрезал Родерик.

Этот задира весом в сто сорок килограммов дал мне пинка под зад в мой самый первый день в качестве альфы Чёрных Клыков. В ответ я украсил его глаз роскошным синяком.

Я ухмыльнулся:

— Отлично. Тогда я тоже проигнорирую тот факт, что четыре часа назад, сразу после нашего звонка, трое медведей прокрались на мою территорию с северо-запада и залегли вокруг нас, затаив дыхание, чтобы их не засекли.

— Дерьмо, — прошептала Гайя.

Бьорн протянул руку:

— Я же вам говорил. Гоните бабки.

Тайное напряжение автоматически спало, когда деньги начали переходить из рук в руки. Собрав свой выигрыш, целитель подошёл ко мне. Хотя Майка и Джунипер оставались начеку, ни один из них не дерзнул его остановить.

Целители были единственными членами стай с дипломатическим иммунитетом, и эти хитрые козлы прекрасно об этом знали и пользуясь случаем.

— Чем быстрее я возьмусь за работу, тем скорее мы закроем эту трогательную встречу, — произнёс мужчина. — Пойдём?

Я сделал знак своим стражам отступить, и секундой позже Бьорн уже сгреб меня к себе. В буквальном смысле он устроил мне медвежьи объятия, в процессе которых я уткнулся носом в его пекторальные мышцы, а из моих лёгких вышибло весь воздух.

— Рад тебя видеть, парень. Посмотри на себя! Тебе уже двадцать пять, да? Как моей Бригид. Она всё ещё незамужем, знаешь ли?

Несколько медведей и пум изобразили рвотные позывы — даже те, кто якобы «прятался».

Родерик посмотрел на нас с отвращением:

— Как же ты не любишь собственную дочь. У этого кота яйца едва отросли.

Я был уверен, что мои яйца на месте, но спорить с ними не собирался.

Убедившись в безопасности периметра и намерений присутствующих, Бьорн и я вошли в укрытие.

— Хорошая берлога для спячки, — прокомментировал медведь. — Но для кошек — настоящий ад, точно вам говорю.

Не самая наша любимая обстановка, это да. Кошачьи куда больше предпочитали свежий воздух и высоты.

Инайя вежливо поздоровалась с Бьорном, но тот не стал обнимать её так, как обнял меня. Среди целителей старший по возрасту всегда имел более высокий ранг, и к нему относились с особым почтением.

Женщина указала в сторону медпункта:

— Я переложила её на кушетку. Всё ещё спит, хотя иногда что-то бормочет.

Я попытался не закипать из-за того, что Инайя переместила Фэй без моего разрешения. Я знал это чувство, бурлившее сейчас у меня в теле, и оно обещало только проблемы: собственничество. Это было ненадлежащим и опасным качеством для альфы. Мои доминантные инстинкты вечно подталкивали меня заграбастать всё под свой контроль, и мне приходилось заставлять себя не переступать границы.

То, что я несколько дней спал с ней, ситуации не помогало.

Мы уже ввели Бьорна по телефону в курс всего, что знали о Фэй и почему нам требовалась его помощь. Я бы предпочёл этого не делать, но от целителя нельзя было скрывать данные, которые могли оказаться критическими для лечения больного.

И всё же медведь выглядел явно шокированным, когда сам увидел состояние Фэй и небольшой бугорок у неё на спине.