— И что ты себе позволяешь, мальчишка?

— Ничего личного, доктор. Вы арестованы.

— Подумать только. И как же, позволь полюбопытствовать, ты собираешься арестовать меня и вытащить отсюда живым?

В следующее мгновение массивная фигура Фабиана Мендосы беззвучно выросла прямо за её спиной. Толстые пластиковые фиксаторы на его каталке были разорваны в клочья. Он плавно обвил рукой её ключицы, замыкая смертоносный захват, и обжёг её ухо вкрадчивым шёпотом, блеснув металлом пирсинга:

— А вот об этом позаботимся мы, золотко.

Ассистент рванул к выходу, но не успел сделать и шага: стремительная пума с тёмно-рыжими лапами в воздухе сшибла его с ног и перекусила яремную вену, оборвав его крик до того, как тот успел сорваться с губ.

Глава 51

Фэй

КЛИНИЧЕСКИЙ ОТЧЁТ

Ответственный специалист: д-р Доминик Драммонд

Специализация: биотехнологии / сравнительная генетика

Дата: [засекречено]

Субъект: Ф-04

Основание для отчёта: углублённая оценка в связи с атипичной резистентностью к императивам шифтеров

Субъект Ф-04 была включена в программу наблюдения после подтверждения её функционального иммунитета к следующим стимулам, ассоциированным с шифтерами: феромоны доминантности и полового влечения; биологические императивы подчинения, бегства или эмпатического отклика; стандартные нейровегетативные реакции (тахикардия, расширение зрачков, двигательное торможение).

Указанный иммунитет стабилен и не зависит от контекста.

В анамнезе отсутствуют медицинские, неврологические либо психиатрические предпосылки, способные объяснить подобный паттерн.

Со строго клинической точки зрения пациентка не представляет непосредственной угрозы.

С оперативной точки зрения настоятельно рекомендуется соблюдать осторожность по следующим причинам:

— Наблюдаемый иммунитет может оказаться лишь симптомом более масштабного феномена.

— Пациентка может не подчиняться тем же биологическим ограничениям, что и остальные человеческие субъекты.

— Применение стимулов повышенной интенсивности может спровоцировать непредсказуемый отклик.

Личная заметка: отсутствие реакции не следует трактовать как пассивность.

— Поднимайтесь на минус второй и ждите. В этот час там никого быть не должно — сплошные склады. Осталось совсем немного.

Шифтеры были слабы и дезориентированы, но они оставались созданиями поразительной стойкости. Как и в случае с Амандой, чистый адреналин возможного спасения вдохнул в них крупицы сил, чтобы переставлять ноги и добраться до аварийной лестницы. Лифт исключался: я не знала наверняка, прибыл ли уже Вэнс, и рисковать тем, что охрана засечёт движение кабины, было нельзя.

Аманда замялась. Мы стояли на лестничной площадке минус пятого этажа, и это была моя остановка.

— Ты остаёшься одна?

— Конечно. Я ведь спасительница, местная героиня. — Я через силу улыбнулась. Судя по её лицу, вышла какая-то жутковатая гримаса. Состояние моё оставляло желать лучшего, к тому же я стояла перед ними практически голая: — Встретимся снаружи. Добуду улики, а завтра мы все будем пить горячий шоколад. Идёт?

Самец-крыса натянуто усмехнулся. Бекка потеряла сознание, но всё ещё дышала. И обязана была дышать до тех пор, пока мы не выберемся наверх и ей не окажут помощь.

— Никогда бы не подумал, что нашей спасительницей станет обычная человечка.

«Не совсем обычная».

— А я не думала, что этот пункт появится в моём резюме. Давайте, вперёд. — Я мягко подтолкнула Аманду к следующему пролёту: — На минус второй. И ждите, пока вас не найдут.

— Ты в курсе, что от тебя за версту разит ягуаром? — не удержался он.

— Мне часто об этом напоминают, да.

— Будь осторожна, — прошептала Аманда.

Я на мгновение задержала взгляд на том, как они бесшумно поднимаются по ступеням, волоча на себе обмякшую Бекку и выжимая последние капли энергии из измученных тел. Больше всего на свете мне хотелось пойти с ними, не оставаться здесь в одиночестве, но…

Я толкнула штангу аварийной двери и бегло оценила обстановку: ни души. Освещение работало на минимуме, едва выхватывая из темноты конторские столы, шкафчики и мониторы. Всюду царили мёртвая тишина и покой. Мне нужно было проникнуть в кабинет отца до того, как кто-то поднимет тревогу. А её поднимут неизбежно.

С момента прибытия и его приказа обколоть меня седативными он больше не навещал меня. Должно быть, ждал доклада доктора Моро о стабилизации моего состояния, чтобы прийти за мной.

Шагая по полутёмному уровню к кабинету главного босса, я ловила себя на мысли: что творится в его голове прямо сейчас? Что он уготовил мне теперь, когда я связана узами со зверем, а он сам наконец понял, что мой мозг устроен неизмеримо сложнее, чем он предполагал все эти годы?

В приёмной Моро было пусто. Вэнс уже здесь? А Чёрные Клыки? Время неумолимо утекало.

Код от отцовской двери дался тяжелее всего. Я знала его наизусть: он с самодовольной гордостью сам назвал мне его, когда мне было девять или десять лет. И был достаточным маньяком-нарциссом, чтобы не менять пароль с тех самых пор.

Я набрала шесть цифр даты своего рождения, и при звуке тихого щелчка желудок сжался от ледяного отвращения.

Я неслышно скользнула внутрь. Обстановка и массивная мебель словно были целиком перенесены из его особняка. Он обожал позолоту, нарочитую роскошь, отголоски старорежимной России. Не тратя драгоценные секунды на разглядывание интерьера, я метнулась к рабочему терминалу. Лихорадочно вспоминала каждое указание, которое дала мне Джунипер:

«Мы возьмём на себя материальные улики и живых свидетелей; косвенные зацепки — забота Вэнса и его группы. Твоя задача — электронные данные, это ключ ко всему. Нам нужно связать твоего отца с этой лабораторией железными доказательствами. Ищи финансовые проводки, переводы со сторонних счетов Коваленко в адрес Black Edge, внутреннюю переписку с прямым упоминанием комплекса, журналы личного доступа отца… Всё, что юридически докажет не просто факт существования объекта, но и то, кто им руководит и оплачивает банкет».

Страж рассчитывала, что всё пройдёт настолько гладко, что она сама успеет спуститься и помочь мне с этим, что успеет добраться до…

Сухой скрип паркета за моей спиной.

Волоски на затылке мгновенно встали дыбом, а сердце выпрыгнуло к самому горлу.

Обернувшись, я уставилась прямо на Валентина Коваленко. Он вышел из смежной комнаты, служившей комнатой отдыха, и в его руке небрежно покачивался его любимый пистолет Макарова.

Твою же мать.

— А я полагал, за тобой присматривают со всей заботой, и ты спокойно восстанавливаешься.

Я медленно сделала шаг назад, отступая от терминала:

— А я думала, ты уехал ночевать домой.

К моему искреннему изумлению, его губы тронула довольная, почти восхищённая улыбка:

— Какое поразительное создание. Ты подавляешь действие седативных? Это указывает на наличие эндогенного контроля над вегетативной системой.

Внезапно всё вокруг залило багровым мерцанием. Из скрытых динамиков под потолком истошно, на разрыв завыла аварийная сирена.

Чёрт.

Отец посмотрел на мерцающий стробоскоп тревоги и лишь затем опустил подбородок. Я видела, как блеснули его глаза, едва до него дошёл истинный смысл происходящего. Валентин Коваленко мог быть кем угодно, но только не глупцом.

— Не говори мне, что ты привела за собой новых друзей.

Я глубоко вдохнула. Несмотря ни на что… Бывают люди, способные одним касанием задеть внутри нас самую уязвимую струну и с пугающей лёгкостью обратить всё в прах.