Холодно, бездушно и клинически чисто. Худшие ночи в моей жизни прошли точно в таких же застенках.

С комком застрявшей в горле удушливой тоски я обходила одну камеру за другой. Красная белка, канадский бобр, белый заяц, две серые крысы, тихоокеанский подковонос… Все они содержались в человеческом обличье. Пока особи оставались истощены, травмированы и ослаблены, трансформация давалась им с мучительным трудом, что позволяло персоналу без труда держать их под контролем.

Я замерла у двенадцатой двери.

«Человек, особь женского пола. Пятнадцать лет».

Я заглянула сквозь прозрачный пластик — да, она была там. Девушка лежала навзничь на бетонном полу, сотрясаясь от крупной дрожи и беззвучно плача. Руки и ноги покрывали грязные бинты, поверх которых виднелась та самая мешковатая больничная рубаха, что десятки раз мелькала в моих видениях. Скорее всего, она даже не шелохнулась с того самого места, куда её небрежно швырнули ассистенты, прежде чем отправиться спать.

Стерев липкий пот с ладоней, я набрала на цифровой панели код разблокировки. Нажала клавишу ввода и замерла с замирающим сердцем на те доли секунды, которые показались мне бесконечной вечностью…

С тихим металлическим щелчком монолитная бронированная плита скользнула в паз, открывая проём.

Мы с Амандой встретились взглядами. Обе застыли, не шевелясь. Увидеть её во плоти после стольких визитов в мир видений, где ни одна из нас не была осязаемой, казалось чем-то невероятным, противоречащим законам логики.

Было очевидно, что пленница не просто ошеломлена, но всё ещё одурманена транквилизаторами: моргала медленно, веки двигались невпопад. Обширная гематома на её подбородке под этим хирургическим светом отливала нездоровой желтизной.

— Что?.. — едва слышно выдохнула она.

— Здравствуй, Аманда. Меня зовут Фэй. — Я медленно, стараясь не делать резких движений, шагнула внутрь: — Я от Саммер. Твоей подруги.

Имя Саммер подействовало лучше инъекции адреналина. Впрочем, реакция оказалась совсем не той, на которую я рассчитывала: девушка сжалась в позу эмбриона, и из её горла вырвались судорожные рыдания.

— Нет… Саммер спаслась. Она в безопасности!

— В безопасности. Дома, со своей стаей. Но она ни на минуту не забывала о тебе. Мы всё это время искали тебя.

— Нет… Этого не может быть. Ты мне чудишься.

Комок в горле раздулся гигантским шаром, перекрывая дыхание. Глаза нестерпимо обожгло, но я усилием воли проглотила подступивший всхлип и опустилась на колени рядом с ней. Через какой ад ей пришлось пройти за эти месяцы? Насколько глубоко эти чудовища вонзали свои скальпели в её душу, ломая волю, эмоции, границы личности?

— Я настоящая. Самая настоящая. И я пришла вытащить тебя отсюда.

Пробиться сквозь плотный кокон оцепенения, в котором пряталось истерзанное сознание Аманды, стоило неимоверных трудов. Я понимала её: этот транс служил ей спасительной защитой, а моё появление безжалостно рушило хрупкую иллюзию. Но драгоценные секунды таяли на глазах.

Я взяла её за ладонь и крепко сжала тонкие пальцы. Ей нужно было физически почувствовать моё присутствие. Понять, что я столь же материальна, как она сама, как бетонные стены этой одиночки и холодный пол под нами.

Наконец смысл моих слов пробился сквозь пелену шока. Черты её лица дрогнули. Безысходный ужас медленно уступил место настороженности, а на самом дне серых глаз затеплился крошечный, едва различимый огонёк надежды.

— Кто… кто ты такая?

— Фэй. Пара альфы стаи Чёрного Клыка. Мы вытащим тебя на свободу. — Я уверенно улыбнулась ей. За мной в своё время никто не пришёл, мне не выпало такой милости от судьбы, но я стану той, кто вернёт волю каждому из этих запертых здесь созданий: — Мы заберём отсюда всех до единого.

После этого Аманда поразительно быстро взяла себя в руки и принялась осыпать меня градом сбивчивых вопросов.

— Послушай, я отвечу на всё, как только мы выберемся наружу, даю слово. Но времени в обрез. Прямо сейчас к объекту движется колонна, внутри которой спрятаны двое бойцов Чёрного Клыка. Точно сюрприз в шоколадном яйце, — я вывела её в коридор, понизив голос до торопливого полушёпота: — Как только они прибудут, здесь поднимется настоящий ад. Поэтому жизненно важно, чтобы ты и остальные были готовы к молниеносной эвакуации. А до этого мне кровь из носу нужно добыть доказательства здешних зверств, скопировать закрытые базы данных. Понимаешь?

В этом и заключался весь смысл моего добровольного плена: вызволить заложников и добраться до отцовского терминала, чтобы передать Вэнсу неопровержимые улики до того, как разъярённые стаи разнесут лабораторию в щепки, а служба безопасности успеет запустить протокол экстренного форматирования серверов.

Хоть Аманда едва ли поняла даже половину из сказанного, она послушно кивнула:

— Кажется, я знаю, где находятся кабинеты начальства.

Конечно же, она и понятия не имела, кто я такая и сколько долгих лет провела в этих стенах.

— Не тревожься об этом. Помоги мне открыть остальные замки. — Я продиктовала ей комбинацию цифр.

Она кивнула. Стоило мне развернуться, как её холодные пальцы судорожно сомкнулись на моём запястье:

— Фэй… Спасибо тебе. Я… — Её глаза мгновенно заволокло слезами, и она торопливо смахнула их тыльной стороной ладони: — Спасибо.

— Это тебе спасибо, что выдержала всё это.

Внезапный приступ тошноты накатил с сокрушительной силой. Сгусток огня и едкой кислоты подступил к самому горлу, и я едва успела отшатнуться к углу. Меня вывернуло мучительными спазмами — желудок отчаянно извергал жалкие остатки пищи. Я отстранённо подумала, не были ли это те самые шашлычки, которые медведи из Кровавой Земли нажарили для праздника.

Аманда торопливо оторвала чистый лоскут от края своей рубахи и протянула мне:

— Ты в порядке?

Короткий ответ: нет.

Развёрнутый ответ: удерживая высшие корковые центры под волевым контролем ради блокировки седативных препаратов, я не могла в полной мере подавлять примитивные вегетативные рефлексы вроде рвотного. Не могла — без смертельного риска утратить общий контроль над телом. Мой мозг разрывался между взаимоисключающими импульсами, а обмануть чистую биологию было чертовски сложной задачей.

Лишний повод не терять ни секунды.

С отвратительным кислым привкусом во рту я с трудом кивнула:

— Побочный эффект. Ничего страшного.

Судя по взгляду Аманды, мои слова прозвучали не слишком убедительно:

— Ладно.

Пленники-шифтеры молниеносно уяснили суть происходящего: многие из них не спали и, обладая обострённым слухом, уже слышали наш приглушённый разговор. Единственной, кто внушал мне леденящую тревогу, оказалась самка серой крысы лет сорока пяти. Они со своим спутником принадлежали к Серым Лапам — стае Сайласа Мэрроу.

— Мы здесь уже почти год, — сипло выдавил самец. Хоть он и был истощён до состояния скелета, дрожал всем телом и с трудом переставлял ноги, его состояние казалось куда лучше, чем у подруги. Им не удалось сломить его внутренний стержень — самое драгоценное, что можно было сохранить в этом проклятом месте: — Нас привезли порознь. Мы не были знакомы раньше, у нас стая огромная. Эта бешеная сука-доктор без конца пыталась заставить нас…

Кожа вокруг его губ мертвенно побледнела. Бескрайний ужас пережитого застыл в глубине его тёмных зрачков. Ему не требовалось договаривать фразу до конца, чтобы я поняла, через какой кошмар принудительного гона их прогнали.

— Тише… — Я опустилась на колени перед самкой. Она балансировала на грани яви и небытия. Тело, осунувшееся лицо, остекленевший взор… Она была буквально в одном шаге от того, чтобы сдаться и угаснуть навсегда: — Мы вернём тебя домой. Мне нужно лишь, чтобы ты сделала последнее усилие.

Она попыталась пошевелить сухими губами. Звук вышел настолько слабым и жалобным, что мне пришлось прижаться ухом к самому её рту, чтобы разобрать слова.

Сердце моё сжалось от ледяной тоски.