— Что? Какой вид?

— Пумы. Самец и самка. — Откуда бы ни звонил ловец, на заднем плане лязгнул металл, и чей-то грубый голос громко выкрикнул команду: — Высокий уровень доминантности, около двадцати пяти лет. Здоровые, крепкие особи.

Доктор принялась взбудораженно мерить шагами коридор, охваченная неподдельным экстазом. В голове мгновенно распахнулись папки с проектами, которые она задвинула в долгий ящик, полагая, что ждать придётся годами. Идеально. Взрослые половозрелые особи.

Вэнс продолжил докладывать:

— Из Чёрного Клыка. Мы настигли их на самой меже территории — они потеряли бдительность из-за брачного танца. — Ловец тяжело перевёл дух: — У нас двое раненых, самец оказался на редкость агрессивным. Поэтому…

Равена нетерпеливо взмахнула рукой:

— Да-да, избавьте меня от лишних объяснений. Отличная работа. Немедленно доставьте их в лабораторию.

— Мы поторопимся, как только сможем, но вы же знаете регламент. Перевозчик должен получить координаты, а…

— Выбросьте это из головы. Координаты я выдам лично.

Вэнс на несколько секунд онемел от изумления:

— Доктор, но правила безопасности…

— Вы снова смеете мне перечить? Вы меня прекрасно слышали. Чтобы до заката они были здесь.

Наконец-то до этого кретина дошло, кто здесь отдаёт приказы:

— Как скажете. Выдвигаемся, как только получим адрес.

Равена бросила трубку, даже не удосужившись попрощаться. Сколько приготовлений предстояло сделать! Экспериментальный блок для крупных морфов требовалось срочно расконсервировать. Его не использовали со времён того бестолкового северного оленя, который оказался совершенно ни на что не годен.

На этот раз ничего подобного не повторится. Ей нужно, чтобы пумы протянули как можно дольше. И ещё предстояло сделать один звонок.

Её ассистент нерешительно замялся:

— Девушка… Уже почти десять вечера, и нам нужно…

— Оставьте её. Ступайте отдыхать.

Мысли Равены уже всецело витали вокруг тех грандиозных перспектив, что маячили впереди; ей было глубоко плевать на никчёмных человеческих девчонок, графики смен и положенные часы сна. Столько… столько блестящих идей!

Она удалилась, тихо бормоча что-то себе под нос, но перед этим всё же сделала короткую остановку у бокса максимальной безопасности, чтобы взглянуть на свою VIP-узницу. Сама бы она без лишних церемоний швырнула девку в одну из клеток на минус седьмом этаже. Там имелось всё необходимое оборудование, и обошлось бы без ненужной роскоши. Вот только даже после предательства собственного вида она оставалась дочерью шефа.

Она сдвинула смотровое окошко, ощутив глухое, злорадное удовлетворение при виде распростёртой на каталке Фэй Коваленко. Та лежала без сознания, обнажённая — если не считать казённых белых повязок, избавлявших персонал от возни с чужими гениталиями; антидот, нейтрализующий действие яда, ей уже ввели. Всё её тело оплетали датчики и провода — в том числе две капельницы с седативными, гарантировавшие, что пациентка не придёт в себя без прямого приказа. Доверять ей отныне было нельзя: они так до конца и не разгадали истинный потенциал её мутировавшего мозга.

Какие же планы лелеял на неё Коваленко?

Будь на то воля Равены, она бы начисто сбрила ей волосы, нацепила на череп добрый десяток электродов и не потеряла бы впустую ни единой секунды.

Будь на то её воля…

Она холодно усмехнулась, сжав тонкие губы. Теперь это не имело ровным счётом никакого значения. Она стояла на пороге получения главного ресурса, и тогда Коваленко, его дочь и все дурацкие правила этого места перестанут иметь для неё хоть какой-то вес.

Глава 48

Фэй

В ходе контрольных испытаний субъект Ф-04 демонстрирует:

— Необычайно упорядоченную активность коры головного мозга в условиях запредельного стресса.

— Полное отсутствие бессознательных микрореакций на раздражители, вызывающие у прочих испытуемых автоматический отклик даже без осознанной фиксации.

— Способность удерживать непрерывный зрительный контакт с шифтерами без малейших признаков лимбического возбуждения.

Из отчёта доктора ДОМИНИКА ДРАММОНДА

Едва Равена Моро задвинула смотровое окошко, я открыла глаза и тут же принялась за дело. Осторожно, один за другим, я начала извлекать катетеры и отсоединять трубки капельниц. Если раньше их представления обо мне были далеки от истины, то теперь они и подавно не имели ни малейшего понятия о том, кем я стала и какая сила дремала во мне.

Сдерживать действие седативных стоило колоссальных усилий, однако я освоила этот трюк ещё в четырнадцать лет. Теперь же — став крепче и выносливее, чем когда-либо в жизни, — я тратила от силы двадцать процентов запаса сил на то, чтобы методично посылать таламусу непрерывный импульс бодрствования, вытесняющий действие пропофола.

Я не смогла бы удерживать этот барьер бесконечно, но для побега запаса вполне хватало. С момента похищения прошли уже сутки. А то, что доктор Моро заглянула полюбоваться моей мнимой беспомощностью, означало одно: события из моего собственного видения разворачивались прямо сейчас, и Аманда находилась буквально в нескольких метрах отсюда.

Я сложила всю картину воедино ещё тогда, когда Реми и остальные ожесточённо спорили о яде и отцовском шантаже. Стоило мне представить собственное возвращение в лабораторию, как в памяти тут же всплыла та странная, незнакомая энергия, которую я успела уловить за бронированной дверью.

Это была я сама. И раз благодаря коварному ходу отца это будущее оказалось неотвратимым и бороться с ним не имело смысла, оставалось лишь обернуть его в нашу пользу. Мне бы очень хотелось иметь больше времени, чтобы растолковать всё Реми, но мой самец был слишком упрям и охвачен защитными инстинктами. Поэтому мне оставалось лишь верить, что он пришёл в себя, выслушал сородичей и принял мой план. Верить, что они склонили на свою сторону Вэнса и шестерёнки операции уже закрутились.

И тогда этой ночью, прямо здесь, всё закончится раз и навсегда.

Я встала на ноги и оглядела себя. Какое убожество — признаться, я ни капли не скучала по этим казённым хирургическим трусам и нагрудной повязке, но внешний вид заботил меня сейчас меньше всего. Я взяла скальпель из медицинского шкафа и метнула взгляд на электронную панель кодового замка у массивной бронированной двери.

Двадцать минут. Я выжду ровно двадцать минут, чтобы они успели перевести Аманду.

Глава 49

Реми

Мы будем тосковать по нашему маленькому снежному коту, но он готов вернуться к своим. Сердце истинного Каллахана бьётся в самой глуши Уилламетта.

ТУЛОК, альфа стаи Ледяной Укус

В бинокль я неотрывно вёл колонну, в которой ехали Вэнс и его команда ловцов. Навёл фокус на металлический грузовой контейнер в кузове пикапа — глухой короб, способный сойти за отсек для перевозки чего угодно… включая шифтеров. Там, внутри, связанные по рукам и ногам, изображая перепуганных до смерти и раненых пленников, сидели Фабиан и Джунипер.

Фабиан при желании мог выглядеть совершенно беззащитным, а Джунипер была прирождённой актрисой системы Станиславского. Во время инсценировки захвата она намеренно подставилась под удар в переносицу, и все мы отчётливо услышали сухой хруст кости, хотя и прятались в засаде в десятках метров от них.

«Я всем обязан своему ближнему кругу, — подумал я. — Моим друзьям».

Они не просто терпеливо ждали меня все те годы, пока я восстанавливал рассудок в Нунавуте: во время моего отсутствия они до седьмого пота тренировались, чтобы занять посты стражей и оказаться рядом в ту самую секунду, когда я приму титул альфы. А теперь ни на миг не усомнились, согласившись стать приманкой, лишь бы помочь мне вернуть мою пару. Потому что они прекрасно знали: только это сейчас и двигало мной. Разгром Black Edge и расправа над Валентином Коваленко отошли на второй план.