— Спасибо, что напомнил, Бенджи. Ксюшу Витальевну тоже пусть везет. А пока кофе я сам сделаю. В приёмной видел кофемашину.

Сделав три больших кружки кофе, вернулся в кабинет и принялся за дела. Первым губернаторским решением отозвал у Альф-Сам-Банка банковскую лицензию, чтоб духу его в Крыму не было. Пусть судится со мной в Женеве, пока не позеленеет.

Затем вызвал к себе Каймана и Минамото, которые прибыли очень быстро и сразу оба, словно ждали на низком старте. Оно и понятно, посольства находятся в двух шагах. Чтоб не повторять два раза одно и то же, принял обоих сразу.

— Вик, случилось досадное недоразумение, — сходу решил оправдаться Кайман, — Я не хотел брать в заложницы вашу девушку. Операцию провели военные, но как только я узнал, сразу настоял, чтобы ее выпустили.

— Врать не надо, — ухмыльнулся я, — Вы ее выпустили, потому что вас Ротшильд нагнул, причем обоих сразу.

— Причем здесь Ротшильд? — Кайман изобразил незаслуженно обиженного, — Я убедил военных, что они перегнули палку. Когда в Симферополь начали стягиваться ваши вооруженные силы, они осознали и исправились.

— Спорить с вами не буду, — я поморщился, — Вы хоть в курсе, кого взяли в заложники?… по глазам вижу, что не в курсе… черт с вами. Поговорим о делах насущных.

— О делах говорить всегда приятней, — подключился к разговору корректный Минамото.

— Столетний договор аренды побережья истек, вам пора отсюда выметаться, господа, — заявил я веско, и Бенджи показал мне большой палец.

— Договор имеет автоматическую пролонгацию, — тут же возразил Коннор Кайман.

— Пролонгации не будет, если что-то не нравится, можете обратиться в Женевский суд, — сообщил я с любезной улыбкой, — Только вам придётся занять очередь после Ротшильда. Его банк я вышвырнул первым.

— Это неделовой разговор, — попенял мне Кайман, — Согласись, Вик, лучше договариваться, чем воевать.

— Договариваться я всегда готов, — согласился я, — Что предлагаете?

— Вик, если ты вышвырнул отсюда Ротшильда, то это, как говорится, проблема Ротшильда. В остальном все оставим как было. Согласись, мы, в отличие от Ротшильда, в ваши внутренние дела не лезли.

— Ну да, вы просто загаживали наше побережье. А так-то вы белые и пушистые.

— Можем рассмотреть ограничения по ввозу отходов, — предложил Кайман.

— Вы, господа хорошие, можете рассматривать, что душе угодно. Вон там на стенке пятно от раздавленной мухи, можете заодно и его рассмотреть. А я объясняю, как теперь будет.

Бенджи не удержался и похлопал в ладоши. Минамото поморщился.

— Спасибо, Бенджи… я продолжу… ваших пограничников убирайте отсюда немедленно, это первое. Второе, всех подневольных работников с мусорных полигонов отпустить. Сами полигоны тоже будут упразднены.

— А как же сухогрузы будут разгружаться?

— Никак. Если хоть еще один сухогруз с мусором приблизится к побережью, я лично пущу его на дно.

— Вик, согласитесь, никто не заинтересован в обострении обстановки. А вы просто толкаете нас на обострение, — тактично заметил Минамото, — Давайте искать компромисс. Мы со своей стороны готовы пойти на уступки. Будем платить за складирование мусора.

— Не надо называть уступкой вынужденное согласие умерить свою жадность, — заметил я, — Но в ваших словах есть резон. Так и быть, я готов рассмотреть продолжение сотрудничества по мусору. Но имейте в виду, вам придётся платить за каждый выгруженный контейнер. А за химикаты и прочую ядовитую дрянь будете платить по отдельному прайсу. Выгружать мусор будете в строго отведённых местах. Валить его где попало, больше не выйдет.

Оба посла вышли от меня в подавленном состоянии, но, как верно подметил Кайман, проблема Рокфеллера, как и проблема Ротшильда, — не моя проблема.

— Вик, тебе не кажется, что ты перегнул палку? — обратился ко мне Санни Красный, когда мы остались в кабинете одни, — Я не великий знаток дипломатического протокола, но по-моему принять одновременно двух послов воюющих между собой держав — большое оскорбление.

— Не имеет значения, оскорбятся эти два кренделя или нет. Пусть спасибо скажут, что я их к стенке не поставил за похищение Российских граждан, — ответил я, — Император четко сказал, договор аренды побережья больше не действует, бритишей с японцами гнать поганой метлой.

— Тоже верно, — кивнул Санни, — А зачем ты согласился принимать мусор за деньги?

— Мусор для нас — ресурс. Мы его переработаем. Получим двойную выгоду.

— Ну не знаю… Заставить бритишей за что-то платить, все равно, что загнать крысу в угол, — усомнился Санни.

— Вообще-то Вик прав, — решил поддержать меня Бенджи, — У них нет своей инфраструктуры для переработки и утилизации отходов. За полвека привыкли все свозить к нам. Так что деваться им некуда. Будут платить.

На этом политические прения решили считать оконченными. Дело шло к вечеру, а Санни и Бенджи ещё нужно было принимать дела в своих министерствах. Когда они ушли, заглянул Арнольдыч.

— Вик, Василий Николаевич ждет тебя на ужин.

— У меня нет подходящей одежды. Деловой костюм катается в машине Малого.

— Нормальная у тебя одежда, — заверил Арнольдыч, — Неброская. Я ее тебе с умыслом подбирал.

— Как скажете. Когда идти на ужин?

— Прямо сейчас.

Арнольдыч привел меня в обеденный зал губернаторской резиденции. Император Василий пятый вместе с дочерьми уже сидел за столом. Моих познаний в сфере высокого этикета хватило только на то, чтобы пожелать приятного аппетита. Кармина усмехнулась, Аврора сдержанно улыбнулась.

— Падай, Вик, — по-свойски распорядился Василий Николаевич, — В тесном кругу можно без церемоний… Вань, ты тоже садись.

Мы с Арнольдычем уселись. Я глянул на семь вилок и пять ножей, лежащих передо мной, и решил не заморачиваться. Взял первую подвернувшуюся вилку и подцепил на нее кусок ветчины, ножом намазал горчицы, не жалея, и смачно откусил. Василий пятый одобрительно крякнул.

— Так и надо, Вик, — сказал он и пододвинул ко мне блюдо закусками, — Ешь без стеснений.

— Василий Николаевич, — в качестве ответного жеста я поднял графин с рубиновой жидкостью, — Винца вам плеснуть?

— Это клюквенный морс… но да, плесни, пожалуй.

Ужин проходил в непринуждённой и дружественной обстановке.

— Вик, мне доложили, что ты успел принять у себя британского и японского послов, — заметил Василий пятый, промокнув салфеткой уголок рта с изяществом сорокового уровня.

— Успел. Обрадовал супостатов.

— И как? Они сильно обрадовались? — уточнил с улыбкой император.

— Хотят и дальше свозить к нам свой мусор, пусть даже и за деньги. Я обещал подумать.

— А угрожать не пытались?

— Угрожали, конечно, как без этого…

— Вик, постарайся потянуть время, чтобы я успел стянуть в Крым войска. Гаубичная береговая артиллерия уже разворачивается на побережье. Зенитно-ракетные комплексы подтянем через неделю.

— Понял вас, Василий Николаевич. Неделю как-то продержимся.

— Я знаю, Вик, что ты не по годам опытный человек, не лишённый тактического и стратегического мышления, — продолжил император, — Хочу назначить тебя командующим Крымским Военным Округом во избежание двоевластия в управлении войсками. Потянешь?

Я отложил вилку с нацепленным на нее грибочком и посмотрел на Кармину. Кармина едва заметно утвердительно прикрыла глаза. Затем посмотрел на Аврору, Аврора согласно кивнула.

— Потяну, — решился я.

— Вот и я думаю, что потянешь, — резюмировал император, — Тогда принимай командование. Мои девочки тебе помогут. Ну и с Иваном Арнольдычем советуйся, он многое знает.

— А вы разве в Крыму не останетесь?

— Мне придется немедленно отбыть на материк, — сообщил Василий пятый, — Переброска войск — мероприятие хлопотное.

— Не переживай, отец, — сказала Кармина, — Мы с Авророй Вику поможем… да, Варюша?

— Поможем, — подтвердила Аврора.

Возможно мне показалось, но по-моему, вспомнив друг друга, женщины сблизились. Перестали колоть взглядами, чаще улыбались, а за ужином даже о чем-то шептались, поглядывая на меня украдкой.