Она махнула рукой, и рядом оказался механоид. МОЙ механоид.

— Что происходит?

Я пытался мыслить логически, но не получалось. Сознание плыло. Но не как под действием эссенции. Нет. Я сейчас видел и чувствовал всё максимально чётко. Как будто мир прибавил резкости. При этом весь фокус сосредоточился только на одной девушке. Девушке, что стоит впереди. Желание обнять снова накатило, и я не стал сдерживаться. Подошёл, притянул и крепко сжал. Сжал с желанием больше никогда не отпускать. И только сейчас я почувствовал себя так легко. Все проблемы, все мысли, вся тяжесть ответственности. Они все улетучились, оставив нас двоих.

— Садись, Экелз.

Я как ведомый послушно сел на диван, не позволяя ей отойти от меня даже на метр.

— Передозировка эссенцией сильно по тебе ударила. Сейчас ты очень чувствителен к псионическому воздействию. Даже такому малому.

— Разве это проблема? — усмехнулся я.

— В данный момент проблема, — она ответила мне грустной улыбкой. — Ты не можешь адекватно оценивать ситуацию и действовать так, чтобы потом не пожалеть.

— Я не позволю тебе меня бросить.

Эмма потянулась к коммуникатору на моей руке. Я как завороженный следил за каждым нажатием её тонких пальцев. Отметил для себя, что она включила диктофон.

И мир разверзся помехами.

— Моя головааа, — протянул я.

— Что, ночка выдалась бурной? — услышал я ехидный голос Элейн.

Попытался вскочить, но голова закружилась, по телу ударила слабость, и я оказался снова на подушке.

— Лежи уж, герой-любовник, — продолжала издеваться моя невеста.

— Что… я… всё не так! Наверное… Последнее, что я помнил, — как мы с Эммой сели на диван в кабинете Кроуфорда, — я закрыл глаза рукой и пытался понять, что происходит, и сопоставить картину происходящего.

Я был на Браксисе, потом встретился с Эммой, а дальше не помню. Даже того, как оказался у себя дома на Нариссау. Уж свою кровать, свою подушку и запахи дома я не перепутаю. То, что Элейн может неправильно понять ситуацию, я не переживал. Уж кто-кто, а она всегда сначала думает, потом делает. Сейчас главное — самому разобраться с собой. Ответы, за которыми я летел, — так и не получил. Зато получил отвратительное состояние. И вот оно мне было надо?

— Вопрос, откуда у вашей дочери доступы, которых вы не имеете, я оставлю открытым, керра Кроуфорд, — сказала Элейн.

— Это вопросы к моему мужу. Он даёт доступы, — ответила ей Джоуи.

Я использовал холод, чтобы загасить все приступы, и потихоньку повернул голову. Я лежал в своей постели на Нариссау, а в креслах сидели Джоуи и Элейн. Чуть в стороне у выхода к пляжу стояла Валькирия и смотрела на морскую гладь.

— Как я тут оказался?

Голова ещё кружилась, но незначительно. А вот то, что краски мира потускнели, мне не нравилось. Снова проходить очередное медицинское обследование мне совершенно не хотелось.

— Мой младший сын, Эван, принёс тебя в бессознательном состоянии с пожеланием отправить на Нариссау от моей дочери. Объяснять, что произошло, ни один из них не стал. Так что мне тоже интересно, Маилз. Или теперь уже звать Экелз?

— Можно и так, и так. Я привык благодаря жене моего отца.

Подушка от кресла как-то быстро прилетела мне в лоб.

— Благодаря маме.

— Вот так лучше, — отозвалась Валькирия.

— А где Стива потеряли? — спросил я, убирая подушку и садясь, облокотившись на спинку кровати. — Попить не будет?

Элейн, в воздушном голубом платье, встала с кресла и дала мне стоящий на столе лимонный сок. Я так думал.

— Что это за солёная слизь? — возмутился я, прокашливаясь.

— Пей, — строго сказала моя, надеюсь ещё, невеста.

Под её взглядом пришлось пить эту мерзость, сдерживая порывы тошноты.

— Вечно ты меня чем-то поишь непонятным, — сказал обиженно.

— Вечно ты появляешься передо мной в разных странных и болезненных состояниях, — парировала она, забирая бокал. — Приходи в себя. Через пятнадцать минут сделаю тебе кофе.

— Вот так бы и сразу.

Вдыхая прохладный морской воздух, я закрыл глаза и глубоко дышал. И теперь смог понять вот что. Первое — состояние. Пустота в солнечном сплетении всё ещё присутствовала, но её будто заполнили. Немного. Как будто жгут появился, который тянулся куда-то далеко, соединяя меня с кем-то.

— Эйн.

Я произнёс имя вслух, и на память накатила волна флэшбеков.

— Что? — переспросила Джоуи, но её строго оборвала Элейн.

— Сиди тихо.

Их фразы зафиксировались где-то на фоне.

Эйн.

Эйн…

ЭЙН!

Сердце Изначальной Королевы. Моё Сердце Роя, из-за которого я стал гибридом. Моя уникальность. То, за что на меня охотились Эхерион и Альсера. То, из-за чего Джоуи создала лекарство от патогена. То, что было частью меня. Значительной частью — и что я потерял, когда меня убили. И последний пазл моих воспоминаний. В моём костюме на момент гибели было два Сердца Роя. Одно — неразумный зародыш, и второе — Сердце Королевы. Неразумный зародыш эволюционировал в коконе, оставленном Хнэй, а Сердце Королевы каким-то образом оказалось в городе Заражённых в виде младенца, после чего было отдано Кроуфорду. А тот взял, потому что ему так велели предки. «Друзья», как он их назвал.

— Капитан, — позвал я.

И мой механоид откликнулся. Он появился у кровати рядом со мной.

— Ты это имела в виду, когда говорила больше мне диадему не надевать?

— Не совсем. Остаётся понять, какая связь между вами и как ты им управляешь. Тебе нужно научиться.

— Почему-то сейчас для меня это несущественный вопрос.

— Тогда скажи, ты помнишь Джоэла?

— Парнишку, что спас вместе с Ле-Ле? Да, помню.

— А Кракена?

— Ту девочку с кроликом? Помню.

Элейн смотрела с ожиданием. Джоэл, Кракен.

— Мне нужно вспомнить, что их связывает? Это странно, потому что Джоэл на Аргуссе, а Кракен — тварь, сидящая в Гравитационном колодце.

Я замолчал. После встречи с Эйн — или теперь уже Эммой — в голове возник образ космической станции. И того, как Джоэл упал замертво. А стрелял в него…

— О-хре-неть.

Я схватился за голову.

— И ты молчала⁈ Молчала, что мой брат жив? Вы обе молчали!

— А ты попробуй пойди против слова руководителя проекта, — усмехнулась Валькирия, даже не оборачиваясь.

— Элейн!

— Кофе?

— Тему не переводи.

Наши взгляды столкнулись.

Меня как будто ледяной водой окатили. Воспоминания наконец встали на место в хронологическом порядке. Я вспомнил, как впервые встретился с ней. Вспомнил, как она была со мной в виде голограммы. Вспомнил, как прыгал над пропастью во всепожирающей пустоте. Как лежал рядом с ней, когда квазиживая жидкость постепенно поглощала её. Вспомнил лицо-маску. И вспомнил свои ощущения, когда впервые встретился с ней здесь, в Т-Нуль-Пространстве.

Воспоминания наложились на реальность. Всё то множество мелочей и нестыковок в её поведении. То, как она обрабатывала огромные объёмы информации без чипа. То, что она успевала и руководить планетой. То, что её Ксандр поставил руководить операцией по зачистке Асцаина. То, что она выдавала большие проектные объёмы для меня. И то, что в глубине её синих глаз на мгновение проблеснуло жидкое серебро, которое я раньше предпочитал не замечать.

Она не человек. Что бы с ней там ни сделал Ксандр, вывести до конца ту органическую жидкость полностью не получилось.

Перед глазами промелькнуло её реальное появление в Т-Нуль-Пространстве, в туннелях Алессуа, и то зловещее ощущение и ужас, которые испытала моя органическая сущность, — и последствия этого я лечил в Империи все эти годы.

Её взгляд стал виноватым, а лицо чуть отстранённым.

— Да сожри вас Эхерион…

Т-Нуль-Пространство

Нариссау

Дом Элейн