Если штрафник приговором суда Военного трибунала не был лишен офицерского звания или звания младшего командира, то после того, как он смыл вину кровью, ему это звание возвращали. Посмертно восстанавливались в прежнем статусе (но не в прежнем звании, если были его лишены приговором суда) погибшие в бою и умершие от ран штрафники. И это, между прочим, важный со стороны государства социальный жест в отношении семей тех павших.

Формально бывшие штрафники подлежали возвращению обратно к прежнему месту службы, однако в действительности это правило соблюдалось далеко не всегда.

Особый порядок отбывания наказания был установлен в отношении угодивших под суд военнослужащих-женщин: они не подлежали направлению в штрафники, а только на передовую. Однако, как утверждают авторитетные в своей среде историки спецслужб, по состоянию на вторую половину 1943 года некоторые из провинившихся на военной службе женщин-военнослужащих в переменный состав штрафных частей все-таки угодили. Но при всем этом никаких сугубо женских штрафных рот и батальонов, на чем настаивают недобросовестные авторы публикаций по сему поводу, не существовало в природе!

В постоянный состав штрафных частей, включая должности командиров отделений, набирались только лучшие строевые командиры оборонного ведомства. А в качестве стимула к тому для них выступало повышенное денежное содержание и льготное «чинопроизводство». Однако в случае некомплекта младших командиров в виде исключения разрешалось назначать командирами отделений и помощниками командиров взводов самих штрафников…

Что же касается заградотрядов, то это, по сути, военно-полицейские формирования Красной Армии. К 1945 году каждая общевойсковая армия имела по две такие в/ч численностью в среднем в 900 штыков каждая.

Часть личного состава заградотряда выделялась для несения патрульной службы на удалении, начиная от полукилометра от передовой линии окопов, а также для развертывания там импровизированных КПП. Их задача – выявлять и задерживать дезертиров и всякого рода посторонних лиц.

Чтобы было понятно, почему именно «от полукилометра»: в 300 м от передовой – батальонный пункт боепитания, и если боец вдруг забрел дальше этой условной черты, то он потенциально выглядел дезертиром. Однако при всем этом у нарядов, высланных заградотрядами, не было права судить, кто из задержанных дезертир, а кто нет. Все задержанные затем передавались для производства дознания в руки военных контр разведчиков, а приговоры виновным (включая «расстрельные») уже выносил суд Военного трибунала. Свои штатные трибуналы, к слову сказать, имели все дивизии, а также объединения от корпуса и выше.

Ядро же заградотряда, в составе которого в обязательном порядке находились станкопулеметчики и расчеты противотанковых ружей, окапывалось в оперативном тылу той пехотной в/ч, на которую было нацелено острие главного удара атакующего противника. Но сюда заград отряд направлялся отнюдь не для потенциальной стрельбы по отступающим, а как дополнительный рубеж в нашей обороне. Если расположенная впереди часть вдруг дрогнет и ее солдаты начнут беспорядочно отступать, задача заградотряда – угрозой оружия остановить бегущих, организовать их в подразделения, после чего незамедлительно бросить в бой. В случае же прорыва фашистов к позициям заградотряда, в том числе прорыва сюда танков, последнему надлежало стоять насмерть. В настоящий момент историкам спецслужб неизвестно ни одного случая залповой стрельбы заградотрядов по своим же войскам, что также перечеркивает все расхожие домыслы на сей счет!

Остается добавить, что в составе Красной Армии были и иные собственные, работавшие на штатной основе, военно-полицейские и военно-пенитенциарные структуры, в том числе стрелковые/кавалерийские подразделения при органах военной контрразведки и армейские сборно-пересыльные пункты, но повествование о них – увы, за рамками темы данной книги…

К началу Сталинградской битвы во главе УНКВД по Сталинградской области стоял 34-летний старший майор госбезопасности Александр Иванович Воронин. Это был не только чекист-профессионал, но и прекрасно подготовленный военачальник: в 1930-х, будучи сот рудником органов госбезопасности, последовательно закончил Орловское танковое училище имени М.В. Фрунзе, Военно-политическую академию имени В.И. Ленина и Академию Генерального штаба РККА имени К.Е.Ворошилова. Кроме того, в течение некоторого времени возглавлял политуправление Дальневосточного военного округа.

В периоды 29 декабря 1938 – 26 февраля 1941 гг. и 31 июля 1941 – 7 мая 1943 гг. офицер-чекист А.И. Воронин являлся начальником УНКВД по Сталинградской области, при этом с 23 октября 1941 года он одновременно состоял еще и в статусе члена Сталинградского городского комитета обороны.

Родина удостоила Александра Ивановича следующих знаков различия: «лейтенант госбезопасности» (до февраля 1943 года соответствовало армейскому капитану), «майор госбезопасности» (с 17 января 1939 года) и «старший майор госбезопасности» (со 2 июля 1942 года). В качестве справки поясним, что до февраля 1943 года в системе союзного НКВД существовали отличные от современных специальные звания и, в частности, «майор госбезопасности» и «майор милиции» условно приравнивались к воинским званиям «комбриг», «бригадный комиссар» и аналогичным им, а «старший майор госбезопасности» и «старший майор милиции» – к воинским званиям «комдив», «генерал-майор», «дивизионный комиссар» и аналогичным им…

Среди прямых заслуг офицера-чекиста А.И. Воронина – неустанное наращивание боевой мощи местных истребительных батальонов НКВД СССР (всего их в Сталинградской области, к слову, было создано из добровольцев около двух сотен), а также всемерное усиление формирований МПВО в сторону повышения их эффективности. «МПВО», напомним, расшифровывается как Местная противоздушная оборона, это предшественник современной системы Гражданской обороны. На штатной основе в состав всех управлений республиканских НКВД и региональных УНКВД обязательно входил штаб МПВО, выполнявший задачи по защите мирного населения и ликвидации последствий вражеских авиаударов по гражданским объектам и, прежде всего, жилым кварталам.

Известно, что в оперативном подчинении отделения МПВО УНКВД по Сталинградской области находилось и, как минимум, одно войсковое формирование МПВО – 31-й отдельный инженерно-противохимический батальон войск МПВО НКВД СССР.

Из хроники участия в боевых действиях сталинградских «ястребков». Первыми в схватку с войсками вермахта, действуя при этом плечом к плечу с частями Красной Армии, в августе 1942 года вступили истребительные батальоны НКВД СССР Перелазовского, Чернышковского, Верхне-Курловского и Красноармейского (сельского) районов.

Около 18.00 23 августа 1942 года Тракторозаводский истребительный батальон НКВД СССР (командир – лейтенант милиции К.А. Костюченко), сформированный из личного состава районного отделения милиции, а также рабочих и служащих Сталинградского тракторного завода и имевший в своем составе свыше 1200 активных штыков, при поддержке шести десятков советских танков вступил в бой с крупной моторизованной колонной гитлеровцев, прорвавшейся к северной окраине СТЗ. Все яростные атаки врага на этом участке были отбиты. Впоследствии ряды ополченцев-тракторозаводцев усилили собой пришедшие им на подмогу около двухсот «ястребков» из Дзержинского и Красноармейского районов.

Свой рубеж обороны подчиненные лейтенанта милиции К.А. Костюченко затем стойко удерживали вплоть до 3 сентября 1942 года. (В качестве справки: до февраля 1943 года специальные звания «лейтенант госбезопасности» и «лейтенант милиции» условно соответствовали армейскому капитану).

В те же августовские дни отличились при ликвидации вражеских десантов истребительные батальоны НКВД СССР под командованием И.А. Бондаренко, Н.Н. Эльмана и М.А. Авилова. Примечательно, что ополченское формирование под командованием М.А. Авилова почти целиком состояло из сотрудников областного управления милиции.