За участие в борьбе с политическим бандитизмом и криминалом был удостоен ордена Красного Знамени (приказ РВСР № 159 от 1922 года), Почетной Грамоты ВЦИК и звания «Почетный чекист». В 1938-м, кроме того, стал еще и кавалером медали «ХХ лет РККА».

В 1937 году попал под каток сталинских репрессий, но чудом избежал ареста: был всего лишь уволен со службы с передачей на обычный воинский учет в военкомате по месту проживания, а не на спецучет при областном УНКВД как кадровый офицер-чекист.

К лету 1941 года трудился начальником отдела рабочих кадров Управления Северо-Кавказской железной дороги.

11 июля 1941 года Орджоникидзевским РВК города Ростова-на-Дону призван в Красную Армию как батальонный комиссар запаса (условно равно майору) с последующим назначением на должность военного комиссара 222-го Ростовского стрелкового полка народного ополчения.

Ярко отличился сначала в боях осенью сорок первого по обороне и освобождению столицы Донского края, а затем и в боях июля сорок второго по обороне родного города.

К началу августа 1942 года – участник боев по обороне Краснодара в качестве военкома 30-й стрелковой Иркутской ордена Ленина дважды Краснознаменной ордена Трудового Красного Знамени Украинской ССР дивизии имени Верховного Совета РСФСР – соединения, ставшего впоследствии гвардейским под номером «55».

В конце декабря 1942 года гвардии подполковник Порфирий Штахановский был выдвинут на должность заместителя по политической части командира 16-го стрелкового корпуса (II ф) и в данном качестве затем – вплоть до Победы, но уже в звании «гвардии полковник».

После Великой Отечественной участвовал в организации местных органов правопорядка и безопасности немецкой земли Саксония-Анхальт и непосредственно руководил ими.

С 1948 года – в отставке. К этому моменту уже являлся кавалером двенадцати орденов (ордена Ленина, четырех Красного Знамени, Кутузова 2-й степени, двух орденов Отечественной войны 1-й степени, ордена Отечественной войны 2-й степени, двух Красной Звезды и ордена «Знак Почета»), а также многочисленных медалей.

Скончался Порфирий Александрович в 1973 году. Похоронен в Ростове-на-Дону.

Одна из улиц Первомайского района столицы Донского края названа его именем.

Прежде, чем перечислять фронтовые заслуги структур союзного НКВД, необходимо рассказать о том, какие задачи этими формированиями вопреки прочно бытующему среди обывателей мнению никогда не выполнялись. Это – роль пресловутых заградотрядов, а также якобы функции по охране всевозможных штрафных частей. И заградотряды, рожденные печально знаменитым Приказом № 227, и постоянный состав штрафных рот и батальонов комплектовался исключительно военнослужащими наркомата обороны СССР (но флотские штрафные части – соответственно НКВМФ СССР). И подчинялись такие в/ч только командованию Красной Армии (или флотов/флотилий), но отнюдь не войскам НКВД СССР или органам военной контрразведки!

Выполнять подобного рода задачи войска НКВД СССР не могли уже как в силу своего боевого предназначения, так и в силу своей штатной организации. В первом случае необходимо пояснить, что охрана тыла действующей армии войсками НКВД осуществлялась методом распыления стрелковых подразделений (стрелковый батальон – погранзастава – КПП) на широком как по фронту, так и в глубину участка местности. В результате каждый пограничный или стрелковый полк внутренних войск обслуживал в среднем две соседние армии, то есть еще полторы тысячи штатных штыков «размазывались» на площади от двухсот до шестисот километров по фронту и до ста километров в глубину!

Ну, а во втором случае, нельзя забывать о том, что основным звеном в войсках НКВД СССР по охране тыла действующей армии была самостоятельно оперирующая в зоне своей ответственности (то есть действующая в отрыве и нередко на большом удалении от ядра части) пограничная застава в полсотни штатных штыков или распыленная на гарнизоны стрелковая рота, если речь идет о частях внутренних войск.

И погранзаставы, и гарнизоны внутренних войск для проведения чекистско-войсковых операций формировали из своего состава разведывательно-поисковые группы, которым в бою с бандгруппами отводилась роль современного спецназа.

Согласитесь, что пятьюдесятью штыками, вдобавок практически не имеющими у себя никакого тяжелого стрелкового оружия, отступающий в панике стрелковый полк Красной Армии, а уж тем более бригаду или дивизию, никак не остановишь! Не остановишь, даже если каждому пограничнику или вэвэшнику, как то якобы правдиво показано в западных кинолентах, всучить по персональному «максиму»…

Кроме того, подразделениям войск НКВД СССР по охране тыла действующей армии приходилось регулярно заниматься охраной сборных пунктов для военнопленных и последующим конвоированием военнопленных до передачи тех этапом в руки коллег из конвойных войск НКВД СССР. Обычно сборный пункт охранялся силами одной специально выделенной для этого погранзаставы, что также не делало какой– либо полк войск НКВД СССР реальной преградой на пути массово отступающих частей Красной Армии.

Путаницу с приписыванием заградотрядов ведомству «васильковых фуражек» во многом вносит также и то обстоятельство, что боевая служба, которую на фронтах Великой Отечественной несли войска НКВД СССР по охране тыла действующей армии, на военном языке именуется службой заграждения, но при всем этом, повторимся, что она, эта служба, и задачи, возложенные на заградотряды Красной Армии, – по сути разные вещи!

Теперь непосредственно о самих штрафных частях и заградотрядах.

Штрафные части – это де-факто военно-пенитенциарные в/ч оборонного ведомства, в том числе некоторые время в своем составе такие в/ч в лице штрафных эскадрилий имели даже советские ВВС.

Существовало три вида штрафных в/ч. Первый – отдельные армейские/флотские штрафные роты. Здесь отбывали наказание провинившиеся рядовые, сержанты, старшины и мичманы.

Второй – отдельные штрафные батальоны, но на флоте в ряде случаев по причине малочисленности спецконтингента – отдельные штрафные взводы. Это для провинившихся офицеров, включая офицеров запаса и представителей среднего и старшего начсостава органов внутренних дел и госбезопасности. Все они – части фронтового/флотского подчинения. При отсутствии пополнения в лице представителей переменного состава такие батальоны командование фронта иногда временно сворачивало в роты. А при избытке переменного состава – напротив: разворачивался дополнительный штрафной батальон.

Третий – тыловые штрафные батальоны. Они функционировали в военных округах при запасных стрелковых соединениях как сборно– пересыльные пункты.

В штрафники можно было угодить как по приговору суда Военного трибунала, так и во внесудебном порядке, но в последнем случае только на основании приказа не ниже, чем распоряжение по соединению.

Кстати, путь в штрафники был изначально заказан осужденным за измену Родине или по 58-й контрреволюционной статье. И этот факт однозначно ставит крест на якобы правдоподобности россказней тех, с позволения сказать, писателей, которые в своих произведениях вопреки исторической правде «направляют» на фронт в качестве штрафников политзаключенных. Да, «враги народа» имели возможность угодить из исправительно-трудовых колоний на передовую, но только в одном единственном случае – при переквалификации судом контрреволюционной статьи на какую-либо общеуголовную. Так, например, произошло с будущим выдающимся писателем Героем Советского Союза Владимиром Васильевичем Карповым (1922-2010)…

Лишались права смыть вину кровью и военнослужащие, совершившие особо тяжкие уголовные преступления, сопряженные со зверским убийством гражданских лиц.

Максимальный срок наказания для штрафников – три месяца. По факту гибели или ранения в бою, а также в случае награждения за мужество и храбрость государственной наградой штрафник считался досрочно смывшим вину кровью. Официально судимость с таких штрафников, как и со штрафников, отбывших полный срок наказания, снималась решениями Военных советов армий (в отношении «нижних чинов») и фронтов (в отношении офицеров), о чем на руки выжившим выдавались соответствующие документы. Более того, такие военнослужащие с сего момента считались несудимыми.