«Враг бросает на фронт все новые силы и, не считаясь с большими для него потерями, лезет вперед, рвется вглубь Советского Союза, захватывает новые районы, опустошает и разоряет наши города и села, насилует, грабит и убивает советское население. Бои идут в районе Воронежа, на Дону, на юге у ворот Северного Кавказа, – говорилось в титульной части приказа. – Немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их нефтяными и хлебными богатствами. Враг уже захватил Ворошиловград, Старобельск, Россошь, Купянск, Валуйки, Новочеркасск, Ростов-на-Дону, половину Воронежа. Часть войск Южного фронта, идя за паникерами, оставила Ростов и Новочеркасск без серьезного сопротивления и без приказа из Москвы, покрыв свои знамена позором».
Но имело ли в действительности место это самое позорное оставление советскими войсками Ростова-на-Дону? Документальные источники, в том числе и немецкие, однозначно свидетельствуют, что нет – не имело! Город трое суток кряду яростно и ожесточенно оборонял малочисленный гарнизон, костяк которого составляли воины войск НКВД СССР, ополченцы и стройбатовцы из структур Оборонстроя. Большинство из защитников столицы Донского края погибли на своих позициях, но не сделали ни шагу назад. Впрочем, обо всем по порядку.
К началу июля сорок первого Ростов-на-Дону находился в глубоком оперативном тылу войск Южного фронта (I ф), которыми командовал будущий Маршал Советского Союза Родион Яковлевич Малиновский. Обстановка резко начала изменяться, начиная с 9 июля. В этот день с целью уничтожения шести армий генерала Малиновского на берегах Дона Гитлер разделил войска южного крыла Восточного фронта на две группы армий: «Б» – под командованием фельдмаршала фон Бока (6-я полевая, 2-я венгерская и 8-я итальянская армии) и «А» – под командованием фельдмаршала Листа (1-я и 4-я танковые, 17-я полевая и 3-я румынская армии).
Группа армий «А» начала фронтальное наступление в направлении столицы Донского края. 13 июля по приказу Гитлера ее усилия были поддержаны 1-й танковой армией генерал-полковника фон Клейста, которая нанесла мощный фланговый удар с севера.
За столь короткое время советское командование, начиная с 18 июля, успело лишь мало-мальски наполнить полевыми войсками внешний обвод Ростовского оборонительного района (РОР), пролегшего в полсотне километрах от Ростова-на-Дону к западу от Новочеркасска. Войска 17-й полевой армии вермахта вышли сюда 21 июля, но сутками раньше в глубину обороны РОРа уже ворвались совершавшие де-факто рейд по советским тылам передовые части 1-й танковой армии Клейста. С этого момента судьба никак и ничем не защищенного Ростова-на-Дону была по сути предрешена. В 6.00 22 июля немцы начали его штурм по всему периметру его правобережной части.
По утверждению ряда историков-исследователей, но документально пока, увы, никак не подтвержденным, ответственность за оборону Ростова-на-Дону Военным советом 56-й армии была возложена на командира 9-й мотострелковой дивизии внутренних войск полковника Евгения Николаевича Скородумова.
Это соединение было создано приказом НКВД СССР № 0021 5 января 1942 года, изданного в свою очередь во исполнение Постановления Государственного Комитета Обороны № 1099-сс от 4 января 1942 года «Об организации гарнизонов в городах, освобожденных Красной Армией от противника». Для сведения: боевая задача, которую дивизия выполняла в составе действующей армии, – обеспечение общественной безопасности и поддержание строгого революционного порядка в населенных пунктах прифронтовой полосы в границах современных Ростовской области России и Луганской области Украины. Для этой цели в своем составе, помимо управления и частей боевого обеспечения и тыла, она имела шесть полков – три мотострелковых (19-й Краснознаменный, 30-й и 33-й) и три стрелковых (21-й, 142-й и 267-й). Общая штатная численность – 10 581 штыков.
На вооружении дивизия имела несколько десятков противотанковых и 76-мм полковых орудий, а также находящуюся в составе 19-го мотострелкового Краснознаменного полка роту танков в полтора десятка машин марки «БТ-7», из которых пять были радиофицированными.
На бумаге это выглядит достаточно мощной силой, но это только в том случае, если не брать в расчет следующее обстоятельство, игнорируемое почему-то теми историками, которые немотивированно предпочитают подходить к девятой мотострелковой мерками типового общевойскового соединения: боевую службу полки ВВ летом сорок второго несли преимущественно посредством массового распыления наличных сил, то есть автономно выполняющими служебно-боевые задачи гарнизонами численностью от взвода до батальона каждый. Понятно, что при таком раскладе как-либо серьезно противостоять в одиночку танковому катку фашистов эти гарнизоны не могли, причем не могли по определению! Большинство из них и погибло в неравных боях уже в самые первые дни немецкого наступления на Дону.
Таким образом, комдив-9, руководя обороной осажденного врагом города, имел под рукой в лучшем случае только половину от своего соединения. На сегодня достоверно известно, что это были основные силы 19-го Краснознаменного и 30-го мотострелковых и 142-го стрелкового полков, подчиненные штадиву-9 рота обеспечения, дивизионный медсанбат и 1-й стрелковый батальон 33-го мотострелкового полка. Одновременно, надо полагать, в подчинение полковника Евгения Скородумова как старшего оперативного начальника по линии войск и органов правопорядка и безопасности также вошли находившиеся в Ростове– на-Дону мелкие подразделения 19-й стрелковой дивизии войск НКВД СССР по охране особо важных предприятий промышленности, не менее двух взводов 230-го полка конвойных войск НКВД СССР, несколько мелких гарнизонов войск НКВД СССР по охране железных дорог и немногочисленные сотрудники местной милиции, пожарной охраны и уголовно-исполнительной системы.
К вечеру 22 июля, сравняв наконец-то с землей оборудованные на окраинах позиции бойцов 222-го Ростовского стрелкового полка народного ополчения, немцы ворвались в город. Однако вскоре на подступах к Ботаническому саду они были вынуждены спешно залечь, поскольку попали здесь под плотный огонь двух батальонов «васильковых фуражек», в том числе вроде бы одного из состава 33-го мотострелкового полка ВВ. Эти два батальона еще несколько минут назад спешили к берегам реки Тузлов на подмогу ополченцам, но теперь были вынуждены спешно окопаться на не совсем выгодном для себя рубеже. Однако по-настоящему неприступной крепостью для фашистов стал исторический центр Ростова-на-Дону и особенно улицы и переулки, примыкающие к зданиям обкома, областного УНКВД и главпочтамта. Вот свидетельство бывшего командира 421-го пехотного полка 125-й пехотной дивизии вермахта отставного генерала Альфреда Рейнгардта. Цитата приводится со страниц книги немецкого писателя Пауля Кареля «Восточный фронт. Гитлер идет на Восток. 1941-1943 гг.»: «Солдаты войск НКВД и саперы перегородили Ростов баррикадами и сражались на них до последнего патрона… Уму непостижимо, во что превратили Ростов эти спецы. Они подняли мостовые, построив из булыжника толстые баррикады метровой и более толщины. Боковые улицы перекрывались массивными кирпичными заграждениями. Врытые в землю стальные палки и мины не давали возможности захватить пункты обороны с ходу. Входы в здания энкавэдэшники заложили кирпичами, окна – мешками с песком, за которыми скрывались стрелки, на балконах оборудовали пулеметные гнезда. На крышах и чердаках располагались прекрасно замаскированные лежки снайперов НКВД.
Сражение за центр Ростова велось беспощадно. Защитники его не желали сдаваться в плен, они дрались до последнего дыхания, и если их обходили, не заметив, даже раненые вели огонь из своего укрытия до тех пор, пока не погибали. Наших раненых приходилось прятать в бронетранспортеры и выставлять охрану, иначе мы находили их зарезанными или забитыми до смерти.
Центр Ростова стал местом битвы штурмовых команд. С величайшей тщательностью им приходилось очищать от противника каждый дом, каждый подвал, каждую улицу… Подобных сражений, вероятно, никто и никогда еще прежде не вел. Такие бои разгорелись бы, наверное, на улицах Москвы или Ленинграда, если бы немцам удалось войти туда».
