Отправился к месту назначения в первый день мобилизации согласно повестке Пятигорского горвоенкомата, прибыл на второй день в 59 ж/д полк НКВД [правильно – 59-й стрелковый полк войск НКВД СССР по охране железнодорожных сооружений] 5 дивизии [правильно – 5-я стрелковая дивизия войск НКВД СССР по охране железнодорожных сооружений; штадив – в г. Харьков] в город Армавир, где и получил назначение на должность начальника гарнизона 246 километра (мост через реку Кубань) и служил до января мес. 1942 года (командир полка – майор Митрофанов, военком полка – старший политрук Осипов).

В январе 1942 года был направлен в г. Сталинград на формирование 10-й стрелковой дивизии НКВД по охране особо важных сооружений [правильно – дивизия внутренних войск НКВД СССР], где получил назначение в 269-й полк НКВД [правильно – стрелковый полк внутренних войск НКВД СССР] на должность зам. командира 1-го батальона по строевой части (командир полка – подполковник Капранов, военком полка – бат. комиссар Плотников).

В 269 полку был аттестован на капитана. Этот полк в составе 62-й армии защищал Сталинград.

27 сентября 1942 г. я был ранен у шоссейной дороги, идущей от гор. Калач [правильно – Калач-на-Дону] на Сталинград, ранение сопровождалось потерей сознания. Очнулся я в Котлубане [поселок в Городищенском районе современной Волгоградской области] в плену, в одном нательном белье. При перевязке фельдшер сказал мне, что я тяжело ранен в левое легкое и позвоночник.

Через несколько дней с другими ранеными был перевезен в город Калач [правильно – Калач-на-Дону] Сталинградской области. Здесь увидел при перевязке медсестру [из] нашей части, а также помначштаба полка по разведке лейтенанта Марусидзе [Перосий Ермолаевич].

Из Калача [правильно – Калач-на-Дону] все раненые были отправлены в город Смелый [правильно, очевидно, – Смела современной Черкасской области Украины] в лагерь военнопленных, где пробыл до сентября 1943 года.

По мере продвижения частей Красной Армии был эвакуирован в город Умань [ныне – в современной Черкасской области Украины; здесь при нацистах находился шталаг-349], затем в феврале 1944 г. – в лагерь военнопленных «Бяла-Подляска» [правильно – в лагерь шталаг-366Ц, дислоцировавшейся в польском городе Бяла-Подляска], а отсюда по истечении одного месяца – в Восточную Пруссию, в город Хохинштайн [правильно – Хохенштайн; ныне – польский Ольштынек; на окраине Хохенштайна при нацистах дислоцировался шталаг-1Б]. Здесь находился в тяжелом состоянии до момента освобождения частями Красной Армии, т.е. до 22 января 1945 года.

По освобождении комиссией направлен в город Инстербург [ныне – Черняховск Калининградской области РФ], затем в город Двинск [ныне – латвийский Даугавпилс].

В город Киров (областной), в сортир.[овочную] в/ч 3774 прибыл в марте 1945 г. из города Двинска.

В настоящее время нахожусь на излечении в э/госпитале № 3154 в гор. Кирове (областном).

В связи с тяжелым состоянием моего здоровья, требующего дальнейшего санаторно-курортного лечения, полным отсутствием средств к существованию и даже средств для проезда к семье прошу Вашего хода-тайства перед наркомом НКВД т. Берия о высылке мне соответствующих воинских документов, дающих право на получение денежных средств и места в санатории.

Домашний адрес мой и семьи: город Пятигорск, Сенная улица, дом № 5». Резолюция начальника госпиталя от 18 июня 1945 года: «Направить рапорт [по команде в НКВД СССР] с просьбой ответить на адрес госпиталя и по адресу его [санбольного А.В. Холоднова] жены».

А еще через сутки тот рапорт был вручен в канцелярии ЭГ-3154 под роспись сотрудникам фельдъегерской связи для максимально скорой доставки ими командованию пограничных войск НКВД СССР. В сопроводительном письме за исходящим № 301/с от 19 июня 1945 года и имевшем гриф «Секретно» подполковник медицинской службы Штейнфельд просил (источник – РГВА: ф. 38650, оп. 1, д.393, л.481): «При этом вторично запрашиваю подтверждение принадлежности к офицерскому составу ХОЛОДНОВА АЛЕКСЕЯ ВАСИЛЬЕВИЧА.

Копию ответа прошу направить просителю: г. Пятигорск, Сенная ул., д. № 5, ХОЛОДНОВУ А.В.».

Согласно почтовому штемпелю на конверте, адресату пакет поступил 9 июля 1945 года. Через три дня на рапорте старшего лейтенанта А.В. Холоднова кадровики-пограничники поставили штамп, гласящий, что такой офицер в картотеке Отдела комсостава ГУПВ НКВД СССР не значится, после чего пакет со всем содержимым через Секретариат НКВД СССР для дальнейших разбирательств по существу незамедлительно переправили коллегам из ГУВВ НКВД СССР. (Источник – РГВА: ф. 38650, оп. 1, д. 393, лл. 481-484.)

На момент получения кадровиками ГУВВ в июле 1945 года «челобитного» пакета из ЭГ-3154 офицер Алексей Холоднов уже находился у себя дома в Пятигорске. Его, не дожидаясь отсутствующих пока документов, необходимых для объективного начисления пенсии, выписали из госпиталя как безнадежно больного. Говоря по-другому, военные медики, исходя из высших принципов гуманизма, предоставили ему возможность умереть в родных стенах – в кругу семьи. Однако воинские перевозочные документы госпиталем ему, можно не сомневаться, были выписаны как на рядового. По-другому работники финчасти ЭГ-3154 попросту не имели бы права поступить…

Дата безвременной кончины этого ранее неизвестного героя Сталинградской битвы и место его последнего упокоения нам пока неизвестны. Но выяснить это мы собираемся в самое ближайшее время. К тому же сохраняется надежда, что оперативно на публикацию откликнутся здравствующие родственники офицера…

На сегодняшний день посредством архивного поиска в крайне немногочисленном, увы, на документы фонде 10-й стрелковой дивизии внутренних войск НКВД СССР (I ф), который хранится в РГВА, удалось выявить подлинник приказа комдива-10 о назначении старшего лейтенанта Алексея Васильевича Холоднова заместителем командира 1-го стрелкового батальона по строевой части. Номер этого приказа «л/121», а дата издания – 6 июня 1942 года, но с оговоркой в тексте, что назначение – с 15 мая 1942 года (источник – РГВА: ф. 38759, оп. 1, д. 2, л. 132). Ранее же офицер Холоднов в том же полку состоял в должности заместителя командира батальона по разведке, а теперь же вот за свои высокие морально-боевые качества он был повышен до условного статуса первого «зама»…

Останки 24-летнего уроженца Усть-Ишимского района Омской области Григория Васильевича Сидоровича, погибшего в рядах защитников Мамаева кургана, были случайно обнаружены летом 1955 году в ходе строительных работ. Имя героя подсказал неплохо сохранившийся пергаментный вкладыш «смертного» медальона. К тому же владелец при жизни заполнил его «жирным» карандашом и разборчивым вдобавок почерком.

К сожалению, из служебного статуса указано было только воинское звание – красноармеец. А вот номер части отсутствовал, однако в ведомственной принадлежности бойца к войскам правопорядка и безопасности сомневаться не приходится: сам вкладыш – с зеленой продольной полосой! Такие, поясним, стояли на довольствии только и исключительно в войсковых структурах союзного наркомата внутренних дел! Кроме того, известно, что с августа по октябрь сорок второго основной удар войск 6-й армии вермахта под командованием будущего генерал– фельдмаршала Фридриха Паулюса в Сталинграде, истекая кровью, героически сдерживала 10-я стрелковая (впоследствии – Сталинградская ордена Ленина) дивизия внутренних войск НКВД СССР (I ф) и, в частности, у Мамаева кургана яростно дрались подразделения ее 269-го стрелкового полка…

Увы, узнать кем, где и с какого периода служил в десятой дивизии красноармеец Григорий Сидорович уже вряд ли возможно: из объятого огнем Сталинграда в военные архивы поступили на вечное хранение лишь разрозненные поименные списки и полковые документы и в них фамилия не дожившего до Победы 24-летнего омича вроде бы не значится. Однако куда большую горечь приносит чувство досады, что этот боец-герой, похоже, до сих пор для родных и близких остается бесследно сгинувшим в горниле Великой Отечественной. По крайней мере на это указывает тот факт, что сам красноармеец Григорий Васильевич Сидорович под теми социально-демографическими данными, которые он собственноручно указал в графах вкладыша «смертного» медальона, не увековечен на страницах Книги Памяти Омской области. В последней, поясним, значатся лишь два полных тезки – 1915 и 1917 года, и оба они пропали без вести в октябре 1942 года.