«Сталинградская битва» есть отдельный стенд, посвященный памяти этого легендарного военачальника, говорит о многом.

Те, кто знал лично этого удивительно человека, неизменно подчеркивают: «Ровесник Николая Островского, он сам был истинным воплощением Павки Корчагина!» Впрочем, судите сами: родом с Донбасса, из семьи рабочего, при этом мальчишкой уже трудился на ртутном руднике. В 1918-м в четырнадцатилетнем возрасте вступил в ряды партизанского отряда на Украине. За боевую смелость и удаль, проявленные в боях против войск Деникина и Врангеля, удостоился грамоты РВС фронта и именного нагана.

Последняя должность в РККА перед демобилизацией в 1922 году – начальник конной разведки полка: еще бы чуть-чуть и, возможно, стал бы командиром полка, чем догнал бы на военной стезе другого своего прославленного ровесника – Аркадия Гайдара. Однако лично для себя он сделал иной выбор – в пользу мирных будней рабочего. В частности, участвовал в строительстве Днепрогэса. Правда, военное образование все-таки получил, окончив в 1924 году в Тифлисе кавалерийские курсы командиров запаса.

В 1935-м неожиданный и крутой зигзаг судьбы – как новоиспеченный выпускник Новочеркасского индустриального института направлен на работу в территориальные структуры Главгидростроя НКВД СССР: последовательно на строительство гидростанций в Рыбинске и Угличе, Рыбинского водохранилища и плотины на реке Шексна. С сентября 1940-го – помощник главного инженера Волгостроя, а с апреля 1941-го – начальник строительства Верхне-Окского гидроузла с местом дислокации управленческой конторы в Калуге…

31 июля 1941 года его, не имевшего ни воинского, ни специального чекистского звания, направляют в Брянск начальником 9-го стройуправления Главгидростроя НКВД СССР с задачей – силами ведомственных стройбатов и привлеченного местного населения возвести в оперативном тылу Резервного, Брянского и Юго-Западного фронтов (все – 1-го формирования) глубоко эшелонированную линию советской обороны.

В связи с реорганизацией в октябре 1941 года Главгидростроя в Главное управление оборонительных работ – начальник 10-го стройуправления ГУОБР НКВД СССР на Брянском фронте (1-го формирования). А еще через несколько дней на правах первичного удостаивается специального звания «майор госбезопасности», что тогда условно равнялось комбригу и бригадному комиссару. Вскоре Указом Президиума Верховного Совета СССР за образцовое выполнение заданий Правительства по строительству укрепленных рубежей против немецких захватчиков и проявленные при этом доблесть и мужество он был награжден орденом Ленина.

Вот что вспоминал о встречах с М.М. Мальцевым его сослуживец Александр Семенович Корнев:

«…Как-то поздним вечером к нам прибыл коренастый широкоплечий комиссар госбезопасности.

– Мальцев, – коротко отрекомендовался он. Это был М.М. Мальцев, начальник Объединенного управления полевых строительств. Познакомившись с картой нашего участка рубежа, Михаил Митрофанович приказал показать все на местности. До глубокой ночи мы объезжали объекты. Мальцев был придирчив, вникал во все. От отдыха отказался: некогда! И укатил на соседние участки.

Он стал приезжать к нам очень часто. Мы хорошо узнали этого беспокойного человека и полюбили его. Время Михаил Митрофанович считал не часами, а секундами. Его темпы на первых порах нас ставили в тупик. Как-то мы всю ночь объезжали объекты. Заикнулись, что неплохо было бы немного поесть и отдохнуть. Михаил Митрофанович лишь ответил:

– Спокойная жизнь кончилась, спать будем в машине, на ходу, есть – тоже!

Мы переглянулись. Если он считал нашу прежнюю жизнь спокойной, интересно, какая же она будет теперь? После узнали…

Помню, нас вызвали в Брянск. Совещанием руководил Михаил Митрофанович. Каждый из нас коротко докладывал о развертывании работ на рубежах. В это время начался авиационный налет на город. Бомбы падали неподалеку, пол под нами дрожал и качался, а наш начальник спокойно сидел за столом, слушал очередного докладчика и кивал головой:

– Так, дальше… Бомба разорвалась совсем близко. В здании штаба посыпались стекла, погас свет. Михаил Митрофанович не спеша достал спички, зажег стоявшие на столе свечи.

– Докладывайте дальше, товарищ Ижиков! Мы были еще малообстрелянными людьми и, правду говоря, чувствовали себя неважно. Но спокойствие начальника понемногу передалось нам, и совещание продолжалось.

Я часто бывал с ним и на переднем крае, где под огнем проверялось качество наших укреплений. Мы сидели в доте или в дзоте, кругом гремели взрывы, сквозь щели наката сыпалась нам на головы земля. А Михаил Митрофанович как ни в чем не бывало щупает стены и потолок, проверяет прочность стоек.

Такие «экскурсии» помогали нам отчетливо увидеть сильные и слабые стороны наших сооружений.

Побывал у нас и Невский, заместитель Мальцева по фортификации.

Высокий пожилой генерал сначала смутил нас своей подчеркнутой интеллигентностью. Нам показалось, что он чересчур пессимистически относится к нашим возможностям. Вечером, когда мы остались одни, Невский сказал мне, осторожно подбирая слова:

– Дорогой мой военный инженер товарищ Корнев, трудное у вас дело.

Задание огромное, вы, наверное, и не представляете себе его масштабы. А знающих людей у вас единицы. Что вы будете делать, и ума не приложу.

«Вот старый спец! – пронеслось у меня в голове. – Что он нас пугает? Нам и без того тяжко». Пытаюсь возразить:

– Сил у нас хватит, товарищ генерал…

– Зовите меня просто Георгием Георгиевичем, – предложил Невский.

– …Вы еще не знаете всех наших сил. Нас же десятки тысяч. И все рвутся в дело. Мы будем работать без отдыха. Вы правы: знаний у нас, мягко выражаясь, действительно маловато. Но мы надеемся на вашу помощь, Георгий Георгиевич, и обещаем быстро научиться.

Я видел по выражению задумчивого красивого лица, что вряд ли рассеял сомнения генерала. Однако он ответил:

– Поучить кое-чему я постараюсь, Александр Семенович. Обещаю это. Давайте мне поскорее ваших людей, и мы приступим.

Всю ночь работали связные, сзывая командиров с участков работ.

Утром все явились к штабу. К тому времени наши командиры были уже в военном обмундировании, только без знаков различия. Все побриты, подтянуты. Пожалуй, мы уже производим впечатление!

При появлении генерала прозвучало: «Товарищи командиры!» Все вскочили на ноги. На приветствие генерала ответили дружным хором. Георгий Георгиевич внимательно взглянул на застывших перед ним людей и, видимо, остался доволен.

В школьном классе началась лекция. Командиры зачарованно слушали Невского. А потом приступили к учебной рекогносцировке на местности. Люди с таким упорством и старанием исполняли распоряжения генерала: забивали колышки, обозначавшие центры огневых точек, что по лицам струился пот.

Наблюдая за действиями рекогносцировщиков, Невский понемногу веселел. Еще больше обрадовался, когда увидел, что все наши командиры отлично владеют лопатой и топором. На месте колышков вскоре возникли превосходные стрелковые ячейки и дзоты. К концу дня участок рубежа был уже готов, окопы и огневые точки тщательно замаскированы. Генерал обходил их, довольно потирая руки, шутил со строителями.

– Да, я вижу, народ здесь собрался подходящий. С радостью мы восприняли решение Невского испытать построенные сооружения. По телефону он связался со штабом фронта. Пообещали ночью прислать артиллерийскую батарею.

Генерала уговорили отдохнуть, а мы с главным инженером района Михаилом Павловичем Каном и несколькими строителями отправились к сооружениям. При свете фонарей подготовили все к испытаниям. Решили удивить генерала небольшим сюрпризом. Два дзота мы построили с особым старанием. Опытный бригадир, а ныне командир взвода плотников Яков Иванович Романов со своими бойцами постарался на славу. Вкопанные в землю добротные срубы с прочными накатами замаскировали так, что их и вблизи нельзя было обнаружить.

Приехали артиллеристы, расставили орудия. Утром все строители собрались посмотреть испытания. Нелегко было нам разместить огромную массу людей так, чтобы и видно было всем и на случай появления вражеской авиации все были укрыты.