Мирослава Семеновна, заметив, что пора наконец оставить служебные споры, элегантно перевела разговор на то, что она планирует на лето для внучки. Застольная беседа перешла в плоскость воспоминаний о дачных приключениях Альбины и курьезных историй про сановных соседей. Стрелец вздохнул с облегчением: вместе с переменой темы гостиная, как и должно было быть, наполнилась теплом и уютом.

На Стрельца тоже накатили воспоминания: родители, сестра, бабушки и дедушки, друзья, одноклассники, его Москва и его дача, но поделиться этим опытом он не мог ни с кем. В той жизни, из которой его забросило в семьдесят третий год, Евгений Борисович Стрелец еще даже не родился. Советник пригубил вина.

— Ладно, дорогие, — Альбина посмотрела на часы, — завтра рано вставать, так что предлагаю сворачивать посиделки.

Но сказать и сделать — это две большие разницы. Пока женщины мыли и вытирали посуду, мужчины устроили перекур. Арсений Дмитриевич с удовольствием затянулся, потягивая коньяк.

— Знаешь, Костя, я уже грешным делом подумал, что шпионские страсти остались в прошлом, — произнес Кацолапов. — В Лондоне за нами с Мирой тоже ходили с утра до вечера. Но не пугали, старались делать это ненавязчиво.

— Вы же понимаете, Арсений Дмитриевич, пока существует противостояние, игры спецслужб будут продолжаться. Иначе зачем они нужны⁈

— Против правды не попрешь, — рассмеялся тесть. — Но правила никто не отменял.

«Не отменял», — подумал Стрелец и почувствовал, как где-то далеко на окраине сознания зажегся тревожный сигнал. Советник ждал новостей от резидента. Игорь Прокопьевич был на сто процентов уверен, что парни Вольфа возьмут Зински этим вечером, когда того будут вывозить из посольства. Но телефон молчал. Меньше всего Стрельцу хотелось, чтобы американская провокация повторилась при тесте.

Июнь 1973 года. Берлин. Министерство государственной безопасности. Кабинет шефа разведки Маркуса Вольфа

Дверь кабинета шефа восточногерманской разведки распахнулась без стука. На пороге возник Зигфрид. На обычно бесстрастном лице адъютанта сегодня не было ни кровинки. В руках он держал шифротелеграмму от капитана Вернера.

— Товарищ генерал-полковник… — адъютант неожиданно для самого себя запнулся, а его обычно бравый голос сел. — Докладывает капитан Вернер. Операция «Бумеранг»… фургон блокирован и досмотрен.

Вольф не шевельнулся. Он лишь перевел тяжелый взгляд с лежавшего на столе снимка Зински на своего помощника. Опытнейший шеф разведки по одному только виду Зигфрида понял то, что еще не было произнесено вслух.

— Зински там нет, — тихо, с легким присвистом выдохнул Вольф. — Правильно я понимаю?

Это был не вопрос. Это была констатация факта.

— Так точно, товарищ Вольф, — Зигфрид судорожно сглотнул. — Фургон американской технической службы оказался абсолютно пуст. Водитель — обычный исполнитель низшего звена. Он понятия не имеет, где объект, кто он такой и вообще впервые о нем слышит. Группа Вернера выдвинулась к аэродрому.

Маркус Вольф медленно поднялся из-за стола. Оставленная в пепельнице сигарета догорела до самого фильтра, наполняя кабинет неприятным целлюлозным смогом. Внутри генерала все кипело от ярости. Поиграть решили! И с кем? С ним, со всесильным Мишей! Жажда личной мести за Барб Шнайдер, замученную Зински, требовала выхода. Но Вольф был слишком подготовленным человеком, чтобы предаваться эмоциям. Он мгновенно взял себя в руки.

Генерал резко обернулся к карте Бонна у него на столе:

— Если Зински не было в фургоне, значит, он до сих пор в посольстве, — вслух рассуждал генерал. — Либо вот-вот его покинет. Кто еще выезжал из посольского гаража сегодня ночью?

Зигфрид сверился с записями.

— Машина заместителя главы дипмиссии покинула посольство в два ноль восемь, товарищ генерал. Наши люди ее вели, — отрапортовал адъютант.

— Куда она направилась? — уточнил Вольф.

— В сторону аэродрома Хангелар.

— Водитель делал остановки на пути?

— Не могу сказать точно, — отвечая, Зигфрид подумал, что это не самый лучший день, вернее ночь, в его карьере. — Дороги пустые, наша машина сопровождения держала приличную дистанцию. На маршруте есть пара мест, где объект мог незаметно покинуть авто.

— Мне надо подумать.

Зигфрид неслышно закрыл за собой дверь.

Вольф пытался поставить себя то на место Худа, то на место Зински. Общая картина как будто вырисовывалась, но казалась генералу слишком нарочитой, что ли. В глубине души он сомневался в том, что Зински уберется из Германии, не удовлетворив свою мстительную и развращенную безнаказанностью натуру.

Генерал также не был уверен в том, насколько ревностно Зински отнесется к карьерному взлету своего старого товарища. Как следовало из досье, Джек был человеком в высшей степени амбициозным, обидчивым, непредсказуемым и неуправляемым. Все эти качества делали его слишком опасным. Вопрос заключался лишь в том, кто станет действовать первым, Худ или Зински. Вольф поставил на Джека.

Напряжение, державшее генерала последние часы, отступило, чтобы окончательно трансформироваться в ту самую отстраненную ясность, которая всегда помогала ему выигрывать даже самые безнадежные партии. Зински надо искать в Бад-Годесберге. И Вольф наверняка знал, где.

— Зигфрид, зайди! — генерал нажал на кнопку прямой связи с адъютантом.

— Вот что, Зигги, брось все силы на точку «В».

— Так точно, товарищ генерал-полковник. Разрешите выполнять?

— Немедленно.

Июнь 1973 года. Бонн. Посольство США. Кабинет резидента

Уильям Худ очнулся от собственного стона. Звук вышел хрипловатым и беспомощным. Резидент даже не сразу понял, что он принадлежит ему самому. Первое, что он почувствовал, возвращаясь в сознание, была дикая, пульсирующая боль в затылке, которая волнами расходилась по всему телу. Во рту пересохло, а к горлу подкатывала тошнота — верный признак сотрясения мозга.

Кое-как перекатившись на бок, резидент уперся ладонями в лакированный паркет и попытался поднять голову. В глазах поплыли черные круги. Воняло виски и кровью. Худ сел. На полу тускло поблескивали осколки разбитой бутылки от «Джек Дэниелс». Он осторожно дотронулся до макушки, голова была рассечена. Худ вытер испачканные собственной кровью пальцы о штаны.

— Ублюдок… — процедил он сквозь зубы, стараясь поудобнее опереться спиной о массивную ножку своего рабочего стола.

Воспоминания возвращались неохотно. Последнее, что видел Худ, это был коварно отступивший в тень Зински. Уильям не мог себе простить, что так опрометчиво повернулся к другу спиной. Ведь чувствовал, что Джек сорвался с катушек, и все равно расслабился. «Теряешь хватку, Уилли, — подумал резидент. — Теряешь хватку».

Худ осторожно похлопал себя по карману, в котором носил ключи. Как и следовало ожидать, там было пусто. Связку как корова языком слизала. Бумажник и универсальный пропуск тоже испарились.

Превозмогая резь в глазах, Худ ухватился за край стола и медленно поднялся на ноги. Кабинет качнулся влево, но резидент удержал равновесие. Он посмотрел в сторону книжного стеллажа. Скрытая дверца встроенного оружейного сейфа была распахнута настежь. Ключ Худа так и остался торчать в замочной скважине.

Он сделал три неверных шага и заглянул внутрь. Там, где еще пару часов назад находился его любимый «Смит-Вессон» тридцать восьмого калибра, теперь образовалась издевательская пустота. Пропали и обе пачки патронов.

Худ с трудом дотянулся до стола и со всей силы нажал на кнопку селектора прямой связи с дежуркой. На столе остались кровавые следы.

— Дежурный! — просипел он, едва сдерживая рвотный позыв. — Внимание всем постам… Код «Красный». Агент Зински совершил нападение на резидентуру. Он вооружен моим револьвером. Кто… какая машина выезжала из гаража⁈

Через секунду из динамика раздался ошарашенный голос дежурного офицера: