Дождь усилился, барабанил по стальной крыше фургона криминалистов так громко, словно это был град. Непрозрачные окна пропускали наружный свет, но защищали от любопытных глаз. Однако снаружи света почти не было, на город опустились унылые влажные сумерки, окрашенные десятками тысяч горящих уличных фонарей в цвет ржавчины.

Несмотря на внушительные внешние габариты фургона «форд-транзит» с длинной колесной базой, внутри было тесновато. Рой Грейс, закончив разговор по мобильному телефону, достал из сумки книгу регистрации преступлений, положил перед собой и начал совещание.

Вместе с ним за столом, помимо Гленна Брэнсона, сидели криминалист, полицейский консультант по розыску, опытный эксперт-криминалист, один из двоих патрульных, охранявших место преступления, а также судебный археолог Джоан Мейджор, которую полиция Суссекса регулярно привлекала для помощи в идентификации человеческих скелетов и для экспертизы костей, найденных либо на строительных площадках, либо детьми в лесу, либо, скажем, выкопанных садоводами-любителями, чтобы выяснить, принадлежат эти кости человеку или животному.

В фургоне было холодно и сыро, в воздухе витал резкий запах синтетических паров. В одной секции металлического стеллажа лежали рулоны ленты для ограждения мест преступлений, в другой – мешки для трупов, тенты и водонепроницаемые настилы, веревки, тросы, молотки, пилы, топоры и пластиковые бутылки с химикатами. В этих машинах Грейсу всегда виделось нечто мрачное. Они были похожи на дома на колесах, хотя в них никогда не ездили отдыхать на природу, а только выезжали на места жестоких преступлений.

Было 18:30.

– Надюшка недоступна, – сообщил Грейс собравшимся и положил мобильник перед собой.

– Значит, получим Фрейзера, так? – хмуро отозвался Гленн.

– Да.

Грейс увидел, как вытянулись лица присутствующих. С Надюшкой де Санча, патологоанатомом Министерства внутренних дел, предпочитали работать все сотрудники Главного управления уголовного розыска Суссекса. Смышленая, живая и веселая, к тому же хороша собой. В отличие от нее, Фрейзер Теобальд был угрюмым и медлительным, хотя работал весьма тщательно.

– Но проблема в том, что Фрейзер сейчас заканчивает вскрытие в Эшере. Раньше девяти вечера он сюда не приедет. – Грейс поймал взгляд Гленна.

Оба понимали, что это значит: придется остаться здесь на всю ночь.

Грейс открыл книгу регистраций и написал на первой странице:

– Могу я внести предложение? – спросила судебный археолог Джоан Мейджор, приятная на вид женщина лет сорока, с длинными каштановыми волосами и современными очками квадратной формы, в черной водолазке, коричневых брюках и прочных ботинках.

Грейс в знак согласия махнул рукой.

– Предлагаю сейчас отправиться на место и провести беглую экспертизу… Основную работу, наверное, начинать сегодня не стоит, тем более что уже темно. При дневном свете будет гораздо проще. Похоже, скелет лежит там очень давно, и еще один день ничего не изменит.

– Хорошая мысль, – поддержал ее Грейс. – Но нельзя забывать, что здесь ведутся строительные работы. – Он посмотрел на полицейского консультанта по розыску Неда Моргана, высокого бородатого мужчину с загорелым лицом. – Нед, свяжись, пожалуйста, с прорабом. В районе тоннеля ливневой канализации работы придется остановить.

– Я уже разговаривал с ним по пути сюда. Он жалуется, что у них сроки, а за их несоблюдение высокие штрафы, – объяснил Морган. – Когда я сказал, что мы можем пробыть здесь неделю, он чуть истерику не закатил.

– Это большой объект, но целиком закрывать его не нужно. Надо просто решить, где лучше временно приостановить работы, пока вы ведете поиски. – Грейс повернулся к судебному археологу. – Да-да, вы правы, Джоан. Завтра при дневном свете работать будет гораздо удобнее.

Он позвонил Стиву Карри, окружному инспектору, ответственному за координацию работы полиции в этом районе города, и уведомил его о необходимости оставить охрану места происшествия до дальнейших распоряжений, что у инспектора, разумеется, особого восторга не вызвало. Охрана места происшествия – дело дорогостоящее.

Затем Грейс повернулся к криминалисту Джо Тиндаллу, который в начале этого года получил повышение. Тиндалл самодовольно улыбнулся.

– Да мне все равно, Рой, – сказал он с акцентом уроженца Мидлендса. – Делайте что хотите. Сейчас я главный и могу уходить домой в нормальное время. Прошли те времена, когда ты со своими ребятами портили мне выходные. Отныне я порчу выходные другим.

В глубине души Грейс завидовал ему. Более того, останки вполне могли подождать до понедельника, но теперь, когда он снова пожалел о том, что их обнаружили и сообщили о них, других вариантов уже не было.

Десять минут спустя, облачившись в защитную одежду, они вошли в тоннель ливневой канализации. Грейс шел впереди, за ним следовали Джоан Мейджор и Нед Морган. Консультант по розыску посоветовал остальным членам группы оставаться в машине, чтобы не затоптать место происшествия и свести к минимуму исчезновение возможных улик.

Все трое остановились в нескольких футах от скелета и осветили его фонариками. Джоан Мейджор направила луч своего фонарика вверх и вниз, потом подошла достаточно близко, чтобы коснуться скелета.

Остро чувствуя подкативший к горлу комок, Рой Грейс еще раз внимательно оглядел череп. Он уже понял: вероятность того, что перед ним останки Сэнди, крайне мала. И все же… Все зубы целы, хорошие зубы. У Сэнди были хорошие зубы – одно из многих достоинств, привлекавших его. Красивые, белые, ровные зубы и улыбка, от которой его сердце каждый раз таяло.

– Джоан, это мужчина или женщина? – спросил Грейс слегка дрожащим, чужим голосом.

Она внимательно оглядела череп.

– Наклон лба почти вертикальный… – произнесла она, и ее слова отозвались в тоннеле зловещим эхом. – У мужчин, как правило, лоб более покатый. – Она переложила фонарик в левую руку и, ткнув указательным пальцем затянутой в перчатку правой руки в затылок черепа, продолжила: – Затылочный бугор очень округлый. – Джоан постучала по нему пальцем. – Если пощупать твой затылок, Рой, бугор будет гораздо более отчетливо выражен, так всегда бывает у мужчин. – Она заглянула в левую ушную полость. – Опять же, сосцевидный отросток височной кости указывает на то, что перед нами женщина. У мужчин он более выражен. – Потом она провела пальцем по воздуху перед глазными отверстиями. – Видишь надбровные дуги? У мужчин они тоже более выражены.

– Значит, ты практически уверена в том, что это женщина? – спросил Грейс.

– Да, практически уверена. Сейчас осмотрю как следует таз, тогда буду уверена на сто процентов, но и сейчас картина в принципе ясная. И еще я проведу кое-какие измерения. Мужской скелет в целом более прочный, да и пропорции другие. – Она немного помолчала. – Тут есть кое-что лично для меня интересное, и я бы хотела узнать, что об этом думает Фрейзер.

– Что именно ты имеешь в виду?

Она ткнула пальцем в основание черепа:

– Подъязычная кость сломана.

– Подъязычная?

Она снова указала на кость, свисающую на тоненькой полоске высохшей кожи:

– Видишь эту u-образную кость? Именно она удерживает язык на своем месте. Возможно, она подскажет причину смерти… Дело в том, что подъязычная кость частенько ломается при удушении.

Грейс сразу все понял. Несколько секунд он смотрел на кость, потом снова перевел взгляд на идеальные зубы скелета, пытаясь вспомнить все обстоятельства и подробности при последнем исследовании скелетных останков, на котором присутствовал пару лет назад.

– А что скажешь про ее возраст?

– Давай оставим это на завтра, так будет лучше, – ответила Джоан. – Если навскидку, то она, похоже, была в самом расцвете сил, от двадцати пяти до сорока.