Вода.

Все это была водой, но он чувствовал запах крови. Он чувствовал ее вкус в воздухе. Он мог…

Он выругался, когда яркий свет ослепил его. Кто-то включил лампы. Слишком привыкшие к темноте глаза видели все расплывчато; он несколько раз моргнул, вода продолжала цепляться за ресницы и стекать по лицу. Ему потребовалось гораздо больше времени, чем следовало, чтобы понять: он находится в душе, причем в довольно роскошном. Пол и стены были выложены красивой черной плиткой. Душ был просторным, с золотой фурнитурой, двумя лейками «тропический дождь» в центре и скамьей в другом конце, которую он явно пропустил в своем маниакальном слепом поиске. Одна стена была полностью стеклянной, и именно там он увидел ее — она восседала на туалетном столике. Ее длинные ноги были скрещены, глубокий разрез темно-красного платья доходил почти до бедра. На ее лице играло веселье, когда она поднесла к губам хрустальный кубок, делая глоток, который окрасил ее губы еще ярче, чем прежде.

— Жажда может быть такой сукой, не правда ли? — приторно улыбнулась она.

— Не такой сукой, как ты! — прохрипел он.

Она цокнула языком, грациозно соскальзывая со столешницы. Стук ее каблуков был резким, когда она пересекала плиточный пол, прежде чем постучать ногтями по стеклу, заставив его поморщиться.

— Твои чувства настолько обострены, что это причиняет боль, и все напоминает тебе о том, чего ты не можешь иметь, — ответила она чувственным мурлыканьем. — Все остальные потребности отходят на второй план. Потребность есть, пить, мыться, трахаться. — она пожала плечами, делая еще глоток из бокала. — Мне говорили, что для Наследия на грани кровавой жажды обращения все еще хуже. Это правда?

— Я не в курсе, — огрызнулся он. — Мне не с чем сравнивать.

— Справедливо, — задумчиво произнесла она, постукивая ногтем по стеклу. — Приведи себя в порядок и приходи ко мне на ужин. Мы сможем обсудить твою… ситуацию подробнее.

— Нет, — процедил он.

— Аксель, дорогой, у тебя на самом деле нет выбора, — ответила она. — Либо ты отмоешься сам, либо я пришлю Джулиуса помочь тебе.

Аксель моргнул, глядя на свое обнаженное бедро, и обнаружил, что оно полностью зажило.

— Все остальное уходит на задний план, — повторила Бри. — Даже боль, не связанная с жаждой, становится пустяком по сравнению с ней. Было глупо оставлять ее без цели. Можешь отблагодарить меня, присоединившись к ужину.

С этими словами она повернулась и вышла из ванной, и каждый стук ее каблуков заставлял его вздрагивать. Зрение все еще было нечетким, пока он осматривал свою кожу. Все раны, нанесенные по приказу отца, исчезли. На руках были следы от ногтей, но он был почти уверен, что нанес их себе сам. Возможно, выход из темноты поможет ему почувствовать почву под ногами и вернуть хоть какой-то контроль над собой.

Опираясь на стену, он сумел подняться на ноги, спотыкаясь, подошел под струи душа. Вода была горячей по сравнению с брызгами, что долетали до него у стены. Все, что он мог делать — это стоять так минуту, позволяя воде бить по телу, прежде чем сделать усилие и снять белье.

Ему приходилось проговаривать каждое движение про себя.

Дотянись до бутылки шампуня.

Открой ее.

Наклони.

Нажми пальцами на бутылку.

Смотри, как она выливается на руку, как выльется ее кровь.

Нет!

Намыль волосы.

Смой.

Почувствуй воду.

Вода, не кровь.

Это вода.

Вода.

Горячая вода.

Горячая, как огонь.

Ее огонь.

Ее огненная кровь.

Блядь!

К тому времени, как он наконец вывалился из душа и потянулся за полотенцем, он был измотан, а ему еще нужно было почистить зубы и одеться. На туалетном столике он нашел стопку одежды, которую совершенно не заметил, пока Бри говорила с ним. Впрочем, он и сейчас мало на чем мог сосредоточиться.

Почисти зубы.

Вот что ему нужно было делать.

Паста на щетку.

Чисть зубы.

Чисть зубы.

Чистые зубы, чтобы вонзить их в ее горло и окрасить их в красный.

— Да вашу ж мать! — выплюнул он, разбрызгивая пасту и швыряя щетку в зеркало.

Он уперся руками в столик, свесив голову. Он не знал, сколько еще сможет это выносить. Ему просто нужен был глоток. Хоть что-то, чтобы унять жажду. Что-то, чтобы заполнить ноющую пустоту его силы. Что-то, в чем можно утонуть, но не это.

Он вдруг понял, почему именно Тесса теряла себя в бутылке спиртного или в постели с кем-то другим. На данном этапе подошло бы любое отвлечение. Будь то боль, удовольствие или опьянение.

Как ни странно, даже Мансель стал желанным отвлечением, когда вошел в дверь и рявкнул: «Одевайся, твою ж мать».

В черных штанах и черной рубашке, которую он целую минуту пытался застегнуть, прежде чем сдался из-за дрожащих пальцев, он последовал за Манселем по переходам, которыми, возможно, уже ходил раньше. Он не был уверен. Однако его привели не в ту же столовую. Его повели еще на несколько пролетов вверх и через гостиную. Отодвинув занавеску, Мансель жестом велел ему проходить, и он шагнул на балкон.

Естественно, они были под землей. Так что ни неба, ни солнца здесь не было, но воздух здесь был свежее, чем там, где его держали внутри. Небольшой стол на двоих был накрыт легким ужином, но Бри не сидела в ожидании. Она стояла спиной к нему у перил, широко расставив руки и положив ладони на поручень.

Сунув руки в карманы, Аксель направился к ней. Еда не вызывала ни малейшего желания. Это было не то, чего он хотел; она была бы на вкус как пепел. Он замер, когда заметил маленький бокал с чем-то красным. Он был не больше стопки, но он схватил его и осушил прежде, чем успел осознать, что делает.

В металлическом привкусе меди чувствовалась слабая соль. Значит, фейри воды. Все равно не то, чего он жаждал больше всего, и этот крошечный глоток только усилил жажду, а не унял ее. Его тени издали слабый импульс, от которого заболела душа. Ноги едва не подкосились от гложущей боли, пока сила требовала все больше и больше.

Бри так и не повернулась к нему, но шорох заставил его обернуться. Там стоял Джулиус с кубком и ухмылкой на лице. Мужчина ничего не сказал, протягивая ему серебряную чашу. Аксель без колебаний схватил ее и выпил все содержимое в три глотка. Он почувствовал, как капля потекла по подбородку, и смахнул ее большим пальцем, облизав его дочиста. Он нутром чуял, что сегодня больше не получит ни капли, если не согласится на то, что Бри хочет обсудить с ним прямо сейчас.

Отставив кубок, он подошел к ней. Она мельком взглянула на него. Ее медового цвета глаза скользнули по его фигуре, и затем снова уставилась на Подземный город внизу.

Тогда он понял, где находится. Он видел внизу здание, напоминающее Трибунал. Нужно было пройти сквозь него, прежде чем войти в Дом Четырех, встроенный в стену Подземелья.

Дом был высотой с саму пещеру и расходился на четыре отдельных крыла, каждое из которых было отмечено символом одного из четырех кланов. Символом Бри был треугольник внутри круга, и с такой высоты он мог видеть все Подземелье. Он даже мог различить башню, в которой находился их пентхаус в Свободном районе на другой стороне сети Подземелье.

— Красиво, не правда ли? — спросила Бри, перекинув иссиня-черные волосы через плечо.

Аксель никогда не считал Подземелье красивым. Но он мог признать, что в его жителях было что-то стойкое. Они были выжившими в мире, который хотел забыть об их существовании.

Когда он ничего не ответил, она продолжила:

— Надеюсь, душ и последующее подкрепление освежили тебя?

— Давай без формальностей, Бри, — сказал он, осматривая все внизу. — Ты знаешь, что этого было недостаточно.

— Нет, но этого хватит, чтобы ты мог сосредоточиться на этом разговоре в течение примерно следующего часа. Затем, я подозреваю, жажда снова захватит твои мысли, — просто ответила она.

— Звучит чудесно, — пробормотал он.

Бри больше ничего не сказала. Она лишь продолжала смотреть на районы.