— Разбирайтесь сами... - говорю я, и хочу обойти Усмана Асимовича, чтобы наконец выйти из дома. Но он хватает меня за плечи, наклоняется смотрит в глаза.

— София, дочка, ты должна объяснить то, что сказала — говорит он, как то слишком мягко, я б даже сказала ласково.

— Ух ты!! я уже дочка? Всего каких то 8 месяцев назад была шлюхой и бессовестной шалавой... - не отвожу взгляд, смотрю прямо в глаза. Он морщится, как будто ему неприятно или больно это слышать.

— Что? Пап, как это понимать? — наши "гляделки" прерывает голос Карима.

— За это я прошу прощения, на эмоциях был, не сдержался. Но пожалуйста, объяснись, что значит "повесить на мужа чужого ребёнка"? — говорит он, его голос звучит глухо и как то обречённо что-ли...

— Вы же все услышали. Разве есть варианты, что это ещё может значит? — он отпускает мои плечи, проводит ладонями по лицу. Смотрит на жену.

— Наиля, ты ничего не хочешь мне сказать? — спрашивает он.

— Да кого ты слушаешь? Ты же знаешь какая она тварь, прикидывалась невинной овечкой... -Карим не даёт ей договорить.

— Мама!! следи за словами! Ты говоришь о моей жене! — кричит он, Я смотрю на него, он с ума что-ли сошёл? мы в разводе так то.

— Бывшая!!! Бывшая жена!! Или ты собираешься принять её обратно, после того русского, с которым она ночевала в отеле? — возмущается свекровь, вот если её послушать, то она прям вся белая и пушистая.... ещё и бессмертная по ходу. Вместо того, чтобы переживать за свою шкуру, она поливает грязью меня. Или это её способ поменять тему разговора? Не пойму.

— Да дайте мне хоть десять таких бумажек о разводе, мне все равно! Я не разводился! Я не давал ей развод, вы просто обманом подсунули мне на подпись эти бумаги. И да! Я приму! Мне все равно на то, что было в отеле. — начинает кричать он. Пару женщин из находящихся в комнате, выглядывают в прихожку, смотрят на нас, потом обратно заходят внутрь.

— Хватит! София, я жду — напоминает о себе свекр.

— У Наили Руслановны с дедом были отношения, и Зарема их дочь. — говорю я без каких либо эмоций.

— Чтооо!? — хором восклицают Усман Асимович и Карим. Я пожимаю плечами. Что я могу ещё сказать?

— Ты же понимаешь, что это серьёзное обвинение? У тебя есть доказательства? — спокойно спрашивает Усман Асимович, справивщись с первым шоком.

— Да какие доказательства? Нет у неё ничего!! Наверное старик выдал свои фантазии за действительность и рассказал ей. — говорит Наиля Руслановна, как то слишком уж уверенно для женщины, чью ложь только что раскрыли. В первую секунду я даже теряюсь. Потом понимаю, она думает, что я узнала обо всем от деда и намерена до последнего все отрицать.

— Мне дедушка ничего не рассказывал. Я делала тест днк, и но показал, что Зарема на 99.9 % моя тётя. — говорю я смотря на свекровь. Вот теперь в её глазах появился настоящий ужас, она медленно оседает на пол. Карим удивлённо смотрит на мать, даже не пытается её удержать. Усман Асимович смотрит на меня, на жену же не обращает внимания.

— Могу я посмотреть на эти результаты? — спрашивает он тихо, спокойно... Он знал что-ли? Или догадывался? Что за реакция такая? Такое чувство, как будто ему все равно...

— Я не помню куда дела канверт из лаборатории, может быть вообще выкинула. Но если очень надо, то могу позвонить в клинику и попросить скинуть результаты на мою электронную почту. Надо? — отвечаю я. Он отрицательно мотает головой. Поворачивается к жене.

— Мы разводимся Наиля. И если ты не хочешь огласки на тему причин нашего развода, то молча подпишешь бумаги и переедешь из моего дома. — говорит он спокойно.

— Что? что ты такое говоришь? Какой развод? Боже!!! думай что говоришь, нам не по 30 лет, зачем в таком возрасте разводиться? — говорит она плача.

— Оказывается я должен был сделать это почти 22 года назад, тогда нам было не сильно больше 30... Так что, это моё последнее слово. Жилье я тебе дам и даже машину, но деньги на жизнь будешь зарабатывать сама. Зарема останется со мной и ничего не будет знать о том, почему мы развелись. Поняла? — повышает голос, вот теперь видно его эмоции, он злится. Наиля Руслановна начинает громко смеяться, поднимается с пола, подходит близко к мужу.

— Ты думаешь мне нужны твои подачки? Квартиру он мне даст! машину!! Моя дочь теперь наследница многомиллионного состояния, я не нуждаюсь в твоей милостыне — говорит она тыча пальцем ему в грудь. Потом поворачивается ко мне.

— А ты, маленькая потаскушка, ещё ответишь за то, что открыла свой рот! — набрасывается на меня, стягивает платок с головы и цепляется за волосы. Я даже среагировать не успела, это было очень неожиданно.

— Мама отпусти! Успокойся! — кричит Карим и пытается отцепить её руки от моих волос, от чего мне становится ещё больнее.

— Наиля прекрати! — очень громко выдаёт Усман Асимович, хватает жену за талию и оттаскивает от меня. Я смотрю на неё она на меня. У неё на щеке следы от моих ногтей, у меня на голове "катастрофа".

— Вы не в порядке, по вам психушка плачет! — говорю я и выбегаю из дома. Карим идёт за мной.

— Сафи, ты в порядке? — касается он моего плеча.

— Да. Спасибо! Можешь пожалуйста, принести мне воды, не хочу в дом заходить... - говорю я и усаживаюсь на плетенное кресло в беседке.

— Да, конечно, сейчас! У меня в машине есть. — он отходит в сторону навеса, где припаркована машина. Я кладу локти на стол и хватаюсь за голову. Когда этот день уже закончится?

— На, держи! Ты точно в порядке? Может полежать хочешь? Или уехать отсюда? — говорит Карим протягивая мне бутылку воды.

— Спасибо! Нет, я хочу остаться, должны приехать люди читать молитвы, я хочу послушать... - говорю я устало.

— Ладно! Но если что-то понадобится то, я рядом... -он садится рядом со мной и гладит меня по волосам. Я смотрю на него, так странно когда он такой. Непривычно.

— Кажется твоя голова в аварии сильно пострадала. — говорю я, намекая на то, что до аварии он ко мне относился по другому. Он грустно улыбается.

— Да! кажется мозги встали на место! Сафи, прости меня пожалуйста... за все... - говорит он.

— София, там приехали имам и ещё какая то женщина, будут читать молитвы! Ты хотела присутствовать... - слышу сбоку голос Наиды до того как успеваю что-то ответить Кариму. Я смотрю на Наиду, киваю. Она уходит. Мы с Каримом поднимаемся с места и тоже идём в сторону дома. В прихожей расходимся, потому что мужчины расположились в гостиной а женщины в другой комнате.

До самого вечера люди приходят и уходят, выражая соболезнования и предлагая "любую помощь" которая мне понадобится. Я конечно понимаю, что они говорят это "к слову" и большинство из них, вероятнее всего, даже не захотят сомной встретится если я реально обращусь за помощью. Но все равно эти слова вселяют в меня какую-то надежду... уверенность.

Когда на улице уже стемнело в доме остаёмся только я, Карим, Наида и Усман Асимович. Я сижу на лестнице положив голову на перила и тупо смотрю перед собой. В голову лезут всякие философские мысли... Про то, какое же все таки странное взаимодействие жизни и смерти. Как день и ночь. Каким бы длинным не был день, ночь все равно наступит. Она рядом...Думал ли дедушка о смерти? Или строил планы на следующий год? Интересно, умереть это страшно? Больно? Если это какая нибудь авария, пожар или что-то в этом роде, то понятно, что и страшно и больно... А вот когда так, как дедушка, во сне просто перестаёшь дышать? Каково это? Почувствовал ли он что нибудь? Чувствовал ли он себя одиноким? Виновата ли я, что не была рядом? Интересно, при каких обстоятельствах умру я? Так же в одиночестве?..

— Сафи, тебе надо поесть что нибудь. Там Наида приготовила ужин. Ты со вчерашнего дня ничего не ела, заболеешь ещё. — Карим прерывает мои мысли и садится на ступеньку рядом со мной.