— Да, хотя... И народ у нас доверчивый, и законы еще не совсем...

— В самую точку, Михалыч! Выберут такого губернатора по закону, и становится он вором в законе... А доверчивый народ радуется: мне, мол, свободу выбора дали, я сам губернатора выбрал... Пахана себе он выбрал. Верно я говорю, Михалыч?

— Да, Шишов — жулик и вор. Нельзя таких к власти допускать.

— И не допустим! Шишова-то мы притормозим, но не можем же мы по всей стране за правду стоять... Я, Михалыч, о справедливом царе мечтаю. Чтоб всем воровать запретил.

— Но ты сам, Валера, где коньяк-виски достаешь?

— Это я не ворую. Я у вора конфискую. Свое беру... И я же не ящиками. Я меру знаю...

В мокрой одежде Гутман продрог. Он встал, стряхнул с себя водоросли и заглянул в окно.

— Добрый вечер... Мне бы переговорить с вами, Игорь Михайлович... Наедине. Я в бане вас подожду... Да захватите двухкассетник. Он там, где Егор спал.

Шишов целый час вел безрезультатный допрос. Сначала задержанный парень сказал, что он турист и любитель старинных особняков. Потом заявил, что они с другом готовили фоторепортаж об интимной жизни будущего губернатора... Фамилий своих он тоже назвал несколько. А уж когда потребовал адвоката, Шишов велел отвезти его к катеру и доставить на яхту «Марго». Там в одном из трюмов уже «отдыхал» аквалангист Ваня Сазонов. Вдвоем им веселее будет. И если через пару дней ситуация не прояснится, то придется сплавать в соседнюю область и спустить их на корм ракам. Волга немножко обмелела, но глубокие омуты еще есть...

Ситуация прояснилась уже через час.

С поста у ворот позвонил начальник охраны и, извиняясь, сообщил, что некий господин Савенков требует срочной встречи. Ни с кем, кроме Шишова, он говорить не хочет, заявляя, что это «жизненно важно для самого депутата».

Шишов дал отмашку, и через три минуты в кабинет вошел толстый лысоватый человек в мятой одежде дачника средней руки.

Вошедший в знак приветствия кивнул и протянул свою визитную карточку... Детективное агентство «Сова».

— Что за срочность? Время позднее... Хотя сова — ночная птица.

— Срочность действительно есть... Вы, гражданин Шишов, два часа назад задержали моего человека. Требую немедленно его освободить.

— Требуете? На каком основании? Да я вообще никого не задерживал и знать ничего не знаю.

— Вы же умный человек, Шишов. Пришел бы я к вам, не имея козырей?

— Торговаться будете?

— Буду!

— Любопытно... И что вы против меня имеете?

Савенков открыл свой кейс и выложил на стол лист бумаги.

— Что это за лапа?

— Это ксерокопия, Шишов. На подлиннике кровавый отпечаток руки. Его оставил ваш друг Саблин двадцать лет назад после убийства Сергея Ляхова. Он убивал, а вы рядом стояли.

— Это еще доказать надо.

— Спокойно! Жив еще следователь, который вел дело, есть отпечаток, будет генетическая экспертиза... Да и Люба Саблина все хорошо помнит... Имеется и свидетель, который все это видел.

— Гутман?

— Он... Я, конечно, понимаю, что хороший адвокат может помочь вам выпутаться, но шуму будет... Газетчики, как коршуны налетят.

— Мало, Савенков... Лишний шум мне не нужен, но я попытаюсь все это в свою пользу повернуть. Я — за народ, а мне дело шьют... У вас еще что-нибудь есть?

Савенков порылся в кейсе и выложил перед Шишовым пачку ксерокопий.

— Это что такое? Старые платежки... Так, интересно... Я и без вас, Савенков, знал, что Воловик вор, что часть моих предвыборных денег у него оседает... Согласен! Есть здесь нестыковки. Но банки все — европейские, фирмы подставные. Пока докажут, два года пройдет.

— Но если в нужные газеты передать, то шум начнется сразу. Журналисты постараются.

— Так, Савенков. Выкладывайте все козыри. Парня вашего отдам только за весь комплект.

Савенков покопался в кейсе и достал кассету.

— Прослушайте... Запись двухчасовой давности. В этом кабинете разговор шел... Я понимаю, что сейчас и видеозаписям не доверяют. Но шуму будет... Газетчики налетят...

— Вы обещаете передать мне все и прекратить преследование?

— Только после освобождения парня.

— Он на яхте. Поехали на пристань. Там меня катер ждет.

— А Саблин с Воловиком?

— Они уже там.

Они вместе спустились по лестнице и прошли по дорожке к воротам, где уже ждал джип.

Перед тем как сесть в машину, Савенков наклонился к воротнику своей куртки и произнес:

— Сейчас едем на пристань и на катере плывем к вашей яхте... А рыба в Волге еще есть? Хорошо бы на весельной лодочке рядом с яхтой половить...

Даже после падения Гутмана с обрыва и купания в Волге японская техника работала отлично.

Олег отмотал немножко назад и дал всем прослушать.

Раз речь шла о весельной лодке, то Валера понял, что настал его час командовать.

— Мы с тобой, Олег, поплывем. Их двое — и нас двое. Больше лодка не выдержит... к тому же этот израильтянин грести не умеет. Видел я, как он веслами шлепал... Пусть спускается кЛане и помогает ужин готовить... Отметим встречу по первому разряду.

В каюте шло деловое совещание. Каждая сторона боялась подвоха и пыталась выторговать для себя условия обмена с полной гарантией... Документы и запись можно было передать через ячейку банка, но Гошу туда не засунешь.

Егор был уже освобожден, но пока только от веревок. Он даже принял участие в торге.

— Еще нам нужны шифрованные записи графа Барковского. Вы их взяли тогда, в архиве... Я вас прошу в качестве жеста доброй воли прямо сейчас нам их передать.

Воловик даже хихикнул от такой наглости. Он вытащил из бумажника полоску с рядами цифр, помахал ею в воздухе и положил на стол.

Саблин положил рядом два таких же листочка:

— За себя и за покойного Игорька... Но это отдельный разговор. Пусть даст ключ. Вместе расшифруем, найдем и поделим.

Неожиданно на пороге каюты появился матрос с обувной коробкой. Он не только закрыл за собой дверь, но и запер ее. Только после этого спустился вниз и осмотрелся... Трое, сидящие за столом, были ему известны. Они-то и были нужны матросу. А этот толстяк с парнем...

— Вы кто такие?

— Мы люди нездешние. Случайно тут оказались. А вы — Максим Ляхов?

— Да.

— Очень приятно... Я понимаю, что с этими господами у вас серьезный разговор... Кстати, Максим, хочу представить вам Егора. Он жених вашей племянницы.

— Какой такой племянницы?

Савенков почесал лысину, давая понять, что объяснение будет сложным.

— Вы же знаете, Максим, при каких обстоятельствах погиб ваш брат... а также о том, что потом появилась девочка Света. А это — ее жених.

— Ладно... Вы меня на палубе подождите. Я потом посмотрю, подходит ли Светке такой жених... Только дверь наверху захлопните.

Савенков с Егором еще не ушли, а Максим Ляхов, отбросив обувную коробку, уже держал в руках четыре куска «мыла», обмотанного изолентой с массой проводков, с пультом и красной кнопкой.

На палубе к Савенкову подошел начальник охраны:

— Как с вами решили?

— Нас отпустили.

— Кто?

— Лично Шишов.

— И этого?

— Обоих отпустили.

— Подождите... Я должен уточнить.

Он подошел к двери, ведущей вниз, в каюту, и аккуратно нажал на ручку. Не получилось.

Он нажал посильней. Затем дернул... Около минуты он думал, после чего наклонился к замочной скважине и прокричал:

— У вас все в порядке, Андрей Викторович?

Ответа не последовало, но к двери подбежали еще двое охранников. Один из них вытащил пистолет и прицелился в замок.

Савенков схватил Гошу за рукав и потащил поближе к борту:

— Нам пора, Егор... Вот и лодка наша.

Одновременно с раздавшимся выстрелом они прыгнули за борт. На яхте было явно не до них.

Подплывая к лодке, Савенков оглянулся. Именно в этот момент охранники смогли открыть дверь и ворваться внутрь. И сразу же раздался взрыв. В днище яхты образовалась дыра. «Марго» стала крениться на корму, задирая все выше нос, и через некоторое время ушла под воду.