Суровый на вид пожилой судмедэксперт, опираясь рукой на стол и не обращая ни малейшего внимания на лежащее прямо у него за спиной мертвое тело, спокойным и лишенным всяких эмоций голосом докладывал результаты вскрытия следователю по особо важным делам, полчаса назад прибывшему в отделение:

— Всего зафиксированы две точки приложения травмирующей силы. Первая — удар твердым тупым предметом в область левой височной кости. Не повлек за собой вреда здоровью и не находится в прямой связи с последовавшим летальным исходом. И вторая — глубокое проникающее ранение в область живота справа. Нанесено колюще-режущим клинковым оружием с одной режущей кромкой, скорее всего, самым обычным кухонным ножом с длиной лезвия не менее двадцати сантиметров. Повлек за собой смерть потерпевшего от массивной кровопотери и острого травматического шока. Повреждения нанесены приблизительно между восемнадцатью тридцатью и девятнадцатью часами. То есть где-то за час до смерти, которая наступила в отделении реанимации. В сознание он не приходил. По всей вероятности, его сначала оглушили ударом по голове, а уж потом ножом...

— У него были шансы выжить после такого ранения, если бы помощь подоспела быстрее? — Отдуваясь и промокая платком вспотевший лоб, толстый следак бросил напряженный взгляд на покойника.

— Нет! Били наверняка, если вы это имеете в виду. Повреждены средняя и верхняя доли печени, пробита правая почка... Внутри все искромсано ножом. Не мог он ни выжить, ни даже в сознании пребывать после такого удара.

— Как по-вашему, профессионал бил?

— Вполне возможно, Иван Андреевич! Видите ли, обычно умысел на убийство связывают с поражением таких важных органов, как сердце или головной мозг. Но на фронтальной поверхности человеческого тела где-то около восьми — десяти процентов составляют так называемые убойные места, повреждение которых влечет за собой смерть с очень высокой, почти стопроцентной вероятностью. Скажем, повреждение бедренной артерии или печени, как в данном случае. Вы полагаете, что имело место заказное убийство?

— У потерпевшего пропали ценные вещи и портфель с документами, а возможно, и деньгами. Но это могло быть сделано для отвода глаз и создания ложной версии о нападении с целью ограбления. Пару месяцев назад уже было нечто подобное. Директору крупной сети магазинов проломили голову арматурным прутом, когда он выгуливал свою собаку. Ее, между прочим, тоже убили — сломали позвоночник. И никто ничего не видел, никаких следов, как и сейчас. Дело до сих пор висит глухарем на отделе, и перспектива у него... — следователь покрутил в воздухе указательным пальцем, — перспектива у него — ноль!

— Полагаете, киллер у нас завелся? Этот-то покойничек тоже не из простых смертных будет...

— Похоже на то... Не часто у нас режут в подъездах зампредседателей банков! Дела решили объединить, как бы неофициально. Вот только что это даст?! Концов никаких, и убитые, как это ни странно, даже не были между собой знакомы. В таком-то городе, как наш...

Глава 4

Сквозь густо разросшиеся, увешанные созревающими гроздьями ветви виноградной лозы, заплетавшие решетчатую крышу открытой террасы, почти не пробивались жаркие лучи полуденного солнца. А со стороны моря, бескрайней синевой раскинувшегося у самых ступеней ресторана, ласково веяло свежестью легкого ветерка и доносились радостные голоса ребятни, плещущейся в теплой воде. Несмотря на обилие приезжих в самый разгар курортного сезона, здесь было тихо и спокойно, чему в немалой степени способствовали слава одного из самых дорогих мест округи и действительно очень высокие цены в прейскуранте. Здесь как будто навсегда застыло тихое и спокойное счастье, и даже музыка, обычно навязчиво гремящая в подобных местах, мягко струилась из больших акустических колонок и дополняла ощущение комфорта и почти домашнего уюта.

Отлично вышколенный официант, одетый в стилизованную морскую форму, подобострастно поклонился, приняв заказ у молодой пары, расположившейся за угловым столиком, и быстрыми легкими шагами умчался по своим делам. Отсюда, с террасы, открывался отличный вид как на море, с белыми точками парусов на горизонте, так и на внутренний зал ресторана, мягко освещенный светильниками в глубоких боковых нишах.

— Как здесь здорово! — стройная симпатичная брюнетка лет двадцати пяти, с точеной фигуркой, словно вылепленной рукой великого мастера, с большим интересом разглядывала оригинальное убранство зала, детали которого были сплошьшосвящены морской тематике и состояли из якорей, корабельных рынд и каких-то сложных морских узлов, тут и там развешанных по стенам. — И почему это мы раньше сюда не заходили?! — Она весело посмотрела на спутника большими карими глазами, в темной глубине которых плясали озорные чертики.

— Все когда-то происходит впервые. А в мире еще очень много прекрасных мест, и в каждом из них мы обязательно побываем! — с улыбкой ответил ей высокий худощавый парень с четкими чертами волевого лица и крепкими жилистыми руками, на которых так и играли, перемещаясь под тонким загаром кожи, упругие канаты хорошо тренированных мышц.

— Ты обещаешь?! — игриво спросила девушка. Она кокетливо повела хрупкими плечами, просвечивающими сквозь тонкую ткань, и внимательно всмотрелась в его лучившиеся счастьем глаза, как будто вобравшие в себя всю синь безбрежной морской дали и бесконечного неба над головой.

— Обещаю! — неожиданно твердо и очень серьезно сказал парень. — И вот тебе маленький сувенир в знак этого! — Он достал из кармана маленькую коробочку черного бархата и осторожно положил ее на самый краешек стола перед девушкой.

— Ой, какая прелесть! — воскликнула девушка, когда на атласной подушечке футляра брызнул всеми цветами радуги в ярком свете дня крупный бриллиант. Отлично ограненный, не менее половины карата камень украшал прекрасное кольцо явно редкой и очень тонкой работы.

— Андрей, но ведь это, наверное, невероятно дорого стоит! — Лицо девушки все светилось от счастья, зардевшись румянцем от возбуждения и радости.

— Эх, Леночка, да это такая безделица в сравнении с твоей красотой! Поверь, ты достойна гораздо лучшей оправы! — Парень, улыбаясь, смотрел, как девушка примеряет кольцо. — Нам на работе премию выдали. Вот я и решил, что пора нам помолвиться...

— Так это мы с тобой помолвку так отмечаем! Как романтично! Вот только не знаю точно, но, по-моему, на помолвке должны присутствовать родители и друзья... — девушка хитро улыбнулась.

— Ну, во-первых, у меня нет родителей.

— Прости, я не хотела!

— Ничего. А во-вторых, мне кажется, нам для этого никто и не нужен! Потому что, если ты скажешь «да», я тебе и так поверю, без всяких свидетелей. Так «да»?!

— Ты же знаешь.

Их беседу прервал официант, почтительно склонившийся у столика с бутылкой дорогого французского вина. Он плеснул немного золотистой, искрящейся жидкости на самое дно бокалов, посоветовал одобрить предложенный выбор и замер, приняв на редкость гордый и независимый вид.

Отпив глоток вина из высокого, поблескивающего полированным хрусталем бокала, Андрей вдруг замер, и глаза его, только что буквально светившиеся от счастья, приобрели какое-то странное, чужое и незнакомое Лене выражение. Она проследила за его взглядом и увидела вошедшего в ресторан невысокого плотного мужчину, одетого, несмотря на жару, в светлую пиджачную пару и при галстуке.

Мазнув по залу равнодушным взглядом, мужчина прошел в глубь ресторана к установленной там барной стойке, купил себе что-то, расплатился с барменом одной бумажкой и, не взяв сдачи, бодрой походкой вышел из ресторана.

— Это твой знакомый? — обернулась она к Андрею, лицо которого уже приобрело прежнее выражение, а глаза улыбались девушке.

— Да нет, просто показалось...

— Иногда в тебе проскакивает что-то такое... Не знаю, как это объяснить. Что-то настораживающее. — Девушка задумалась, а потом улыбнулась: — Ты такой весь из себя загадочный! Кстати, загадочный ты мой, ты обещал мне рассказать про камень!