Делла покачала головой. Глаза ее смотрели мимо мужа, на сияющую за окном в морозном небе луну, на кружащийся снег — в синюю даль города, на другом конце которого вступил в новый, две тысячи тринадцатый год ее тесть Джеффри Йортон.

Наутро после чудесной новогодней ночи Делла разбудила мужа сравнительно рано — около одиннадцати часов утра.

— Вставай, — тормошила она его. — Поедем поскорее домой! Мне неспокойно!

Она так теребила сонно мычащего Ника, что он, стеная, встал с постели и скрылся в ванной. Делла вскочила, быстро оделась и спустилась вниз. Вскоре она уже сидела за столом и без всякого аппетита ела тосты. Затем к ней присоединился Ник. Выглядел он хмурым, но аппетит у него оказался получше.

— Что тебе неймется? — спросил он, прожевывая четвертый бутерброд.

— Тише — весь дом спит еще, — предостерегла Делла.

— Вот и мы бы поспали, — заметил Ник.

— Поедем домой, — настаивала Делла. — Я хочу поскорее узнать, в чем там дело!

Ник пожал плечами и поспешно допил кофе. Выходя из комнаты, он сунул в рот еще одно Деллино печенье, жалея про себя, что невозможно спорить с беременной женой. Даже машина завелась не сразу, как бы неохотно, словно тоже хотела еще поспать после праздника.

Молодые люди подъехали к дому около полудня. Дом Джеффри и Ника Йортонов стоят на улице, почти полностью состоявшей из таких же домов, похожих как близнецы. Затормозив у своих ворот, Ник выключил мотор автомобиля, а потом сейчас же включил снова: ему показалось, что он спросонок приехал не туда. Стоявший перед ними дом сверкал разноцветными огнями, сквозь стеклянные двери была видна большая новогодняя елка, вход украшали гирлянды; над дверью висел большой нарядный венок.

Ник тронулся было с места, но тут увидел на воротах номер — сорок семь. Это был его дом. Он снова выключил мотор, и они с Деллой в изумлении уставились на представшую их глазам картину.

— Что это? — обрел наконец дар речи Ник. — Как это понимать? Кто это сделал? Папа с ума сойдет от ярости! Надеюсь, он еще спит и мы успеем все это убрать! Хотя вряд ли — уже близко к полудню...

Ожила и Делла.

— Пойдем посмотрим! — сказала она взволнованно и вышла из машины. — Мне кажется... мне кажется, что...

Она замолчала и быстро пошла к входной двери. Ник еле поспевал за ней. Пока он доставал ключ, Делла рассматривала елочные украшения, которые висели на небольших кипарисах в кадках, стоявших по обе стороны от входа.

Она первой вбежала в гостиную, почти оттолкнув мужа. Комната была ярко украшена, гирлянды из лампочек висели даже на шторах и освещали все вокруг немного призрачным светом. Делла приблизилась к елке, наклонилась.

— Посмотри, Ник!

Ник подошел к жене. На блестящей стекловате под елкой лежали два подарочных мешка. Один — большущий, к нему была приколота карточка с надписью «Делла Йортон». Второй — совсем крохотный, не больше почтового конверта, снабженный надписью «Ник Йортон».

Делла в нетерпении схватила предназначенный ей мешок. Ник запротестовал было, опасаясь, что мешок слишком тяжел для нее, но он оказался совсем легким.

— Идем скорее, — зашептал он, поднимая свой конверт и беря жену за руку. — Потом откроем и посмотрим, что там! Надо сначала все это убрать! Представь себе, что будет, если отец увидит.

— Ничего не будет! — не понижая голоса, ответила Делла. — Я думаю, он все это и сделал.

— Он?!

— Больше некому. Или, может быть, ты считаешь, что это тетя Гестия преподнесла тебе сюрприз? — язвительно сказала Делла, в то время как ее нетерпеливые пальчики развязывали блестящую ленту, стягивавшую горловину мешка.

Развязав мешок, она сунула руку внутрь. На лице ее появилось странное выражение — смесь надежды, восторга, ожидания, боязни ошибиться. Но она не ошиблась. Наружу была извлечена шубка, о какой Делла давно мечтала, чудесная коричневая шубка, легкая, мягкая и теплая.

— Боже! — благоговейно прошептала Делла. — Ты только посмотри на это! — Она немедленно надела шубку и попыталась запахнуть ее на своем выступающем животе. — Это же... это же просто прелесть что такое! Ник! Смотри!

Но Ник не смотрел. Он тоже вскрыл адресованный ему мешок, достал из него конверт и теперь жадно читал извлеченные оттуда бумаги. Увидев выражение его лица, Делла замерла на месте.

— Что... — начала она, когда Ник закончил читать, но он перевернул лист и начал опять читать его с самого начала. Делла почему-то не решилась подойти и заглянуть через его плечо; она так и стояла посреди гостиной в новой шубке и ждала, когда муж закончит чтение.

Пробежав глазами последнюю строчку, Ник, к изумлению Деллы, благоговейно приложил бумагу к щеке и, возведя глаза вверх, что-то прошептал, словно обращаясь к Богу.

— Ник! — снова окликнула Делла.

— Это, — начал Ник внушительно, хотя и несколько охрипшим голосом, — завещание моей матери. Она оставляет этот дом мне и просит свою сестру Гермиону добровольно отказаться от всяких претензий на него, поскольку та более чем обеспечена. Она обязывает отца своей последней волей ознакомить ее сестру Гермиону с завещанием... — он заглянул в бумагу, — «в тот год, когда сыну моему Николасу исполнится двадцать пять лет, дабы она имела время на раздумья до конца означенного года». По истечении этого срока, если Гестия не заявит своих претензий официально, считается, что она отказалась от прав на дом, и он переходит ко мне и моим детям..

— Но тебе исполнилось двадцать пять полгода назад! — воскликнула Делла.

— Вот именно! — раздался веселый голос сверху. Ник и Делла, вздрогнув, подняли глаза. На галерее стоял Джеффри Йортон.

Наступила тишина. Джеффри медленно спускался вниз и молча, с явным удовольствием рассматривал растерянные лица сына и невестки, а они молчали просто от неожиданности, от свалившихся на них новостей и оттого, что не знали, как себя держать.

— Спасибо за подарок, — сказала наконец Делла.

— С Новым годом! — отреагировал Джеффри Йортон. — Замечательный это праздник — Новый год! Он как бы заново рождает нас, заставляет подводить итоги, строить планы... И вообще — весело и здорово! И красиво! — он указал широким жестом на гостиную и развешанные повсюду гирлянды.

Делла и Ник, окончательно онемев от изумления, только кивнули.

— Ну что вы стоите? — продолжал резвиться Джеффри. — Там, в соседней комнате, праздничный стол накрыт! Нам есть что отметить, в конце-то концов. — И он осторожно взял из рук Ника завещание.

Повинуясь жесту свекра, Делла, по-прежнему в шубке, прошла в столовую. Она все еще держала в руках мешок, и ей вдруг показалось, что внутри еще что-то есть.

— Здесь еще что-то, — сказала она растерянно, пытаясь достать рукой дно.

— Безусловно, — подтвердил Джеффри. Он взял мешок из рук Деллы и, как фокусник, извлек на свет божий точно такую же шубку, какая была надета на Делле, только совсем крохотную. — Моему внуку или внучке! — пояснил он.

Делла схватила шубку. От восторга она не могла даже говорить, а просто упала на грудь Джеффри и расплакалась.

— Ну вот, — несколько растерянно сказал Джеффри, не ожидавший, по-видимому, такого эффекта.

— Папа, — вмешался наконец молчавший до сих пор Ник. — Откуда у тебя это? — он указал на завещание.

— Оттуда, откуда и положено. От юриста.

— Ничего не понимаю! Почему же он до сих пор нам его не показывал?

— Это он до сих пор тебе его не показывал, — возразил Джеффри. — А мне он его показал с самого начала!

— А почему же ты тогда...

— Может быть, мы все-таки пройдем к столу? — предложил отец. — И поговорим.

Когда они уселись за празднично накрытый стол, Джеффри внимательно посмотрел на сына. Ник хмурился и старался не глядеть на отца и жену.

— Я должен был выполнить волю твоей матери, — мягко пояснил Джеффри. — Но так, чтобы не причинить тебе никакого вреда. И так, чтобы не подарить дом твоей тетке Гестии, которая, конечно, не преминула бы потребовать его! Я не думаю, что ей удалось бы забрать его полностью, потому что дом все-таки принадлежал сестрам поровну...