Штурм начался с ворот. Группа захвата подошла с двух сторон, ударила по будке пропускного пункта, и с территории ответили сразу из десятка стволов. Боевики не паниковали. Они отходили к ангару, огрызаясь короткими очередями. И на западной стене тоже держались.

«Профессионалы», — отметила про себя Ким.

Кречетов слушал бой, стоя за бронеавтомобилем, и не двигался. Гареев переминался с ноги на ногу рядом.

— Дайте мне туда сходить, — попросил майор. — Я этих ублюдков быстро уничтожу!

— А с ними и половину промышленной зоны города, — фыркнула Ким. — Сиди, жди. Нужно оттеснить стрелков или выбить их, и лишь тогда под моим присмотром…

Небо на востоке посветлело. Тучи разошлись, и появилась тусклая луна, а вместе с ней и первый вертолёт. Он улучшил обстановку в пользу спецназа, потому как принадлежал их ведомству. Мощный луч прожектора упал на территорию комплекса, разгоняя тьму и улучшая видимость.

Следом со стороны объездной появился второй. Шёл низко, без огней, без опознавательных знаков. Тёмная махина летела к площадке за ангаром.

— А это чей? — прищурился Гареев.

— Не наш. — Кречетов начал нервно щёлкать пальцами, что выдавало не столько нервозность, сколько раздражение опытного оперативника.

Кто-то очень сильно охренел: так нагло бросает им вызов. Споймать или уничтожить этих ублюдков теперь для него дело чести.

Чужой вертолёт снизился к площадке, и Ким увидела, как из ангара к нему бегут четверо. Борт завис в паре метров над бетоном, начал садиться, и в этот момент по его корпусу от хвоста к кабине пробежала синяя искра. За ней вторая и третья. Что-то громко хлопнуло внутри, и из двигателя вырвался сноп огня.

Вертолёт завалился на бок, зацепил лопастями бетон, и площадка за ангаром вспыхнула. Взрыв ударил по ушам даже через две стены, а люди исчезли в облаке пламени. Над ангаром поднялся столб чёрного дыма.

— Вот это удача, — присвистнул Гареев. — Если это их эвакуация, то они только что сами себе выход закрыли.

Ким не ответила. Синие искры по корпусу она видела ясно, и ни один вертолёт сам собой так не искрит. Возможно, работа Призрака, а возможно, у наёмников просто дрянной вертолёт… Но на гадания не было ни времени, ни сил.

Огонь с площадки перекинулся на ангар за считаные секунды. Через минуту с той стороны ударили первые хлопки, потом ещё, и из крыши ангара в предрассветное небо полетели ракеты.

Боевики разбежались, вступили в бой, чтобы прорваться к заблокированным воротам. Отчаянные. Салюты били им в спину, часть уходила вверх, часть стелилась по земле, разлетаясь искрами по двору. Бой перешёл на улицу.

— Гареев, прикрывай. Идём на склад. Я разберусь с пиротехникой, — приказал Кречетов, Гаррев взял большой щит спецназа и троица выдвинулась к цели.

Группа захвата погнала боевиков вдоль дороги, и в проломе западной стены стало пусто. Троица прошла через дыру во двор. Всё горело: и площадка с обломками вертолёта, и лужа топлива, растёкшаяся до стены ангара, и ангар, из которого вырывались салюты.

Кречетов постучал по спине Гареева, и тот замер. Поднял руку, и Ким тяжело вдохнула похолодевший воздух. Эта безумная сила была одним из козырей её страны. Кречетов был одним из сильнейших псиоников на страже Родины.

Воздух вокруг ладони полковника побелел. По двору пронёсся ветер, и лужа топлива застыла, а пламя над ней сжалось и погасло без единого хлопка. Лёд пошёл по обломкам вертолёта. По хвосту, по корпусу… И через пять секунд на площадке стоял бесформенный белый холм с торчащей из него лопастью.

От него потянуло холодом, и отряд сместился за ледяную преграду.

Гареев со своим огнём против этого выглядел, как спичка против холодильника, и он это лучше всех понимал. Кречетов был единственным, кто мог сдержать жажду его огня. Именно полковник некогда спустил зарвавшегося пирокинетика с небес на землю и подчинил его безумное пламя.

— Пошли, надо дотянуться до дальней части ангара. Гареев, подкинь усиления, — опустив руку, дал новое указание Кречетов.

Внутри салюты рвались уже на дальних стеллажах, дым стелился повсюду, и в этом дыму они чуть не споткнулись о тело. Человек в тёмной куртке висел на бетонном столбе, прибитый арматурным штырём через грудь. Ноги не доставали до пола, голова свесилась набок.

— Взрывом откинуло, — предположил Гареев.

— Непохоже… — Ким обошла столб, пока её командир превращал склад в ледяной гроб. — Его словно пригвоздили. За грехи его.

Гареев хмыкнул, но спорить не стал. Кречетов уже отряхивал руки, закончив с первой частью проблемы.

В дальней стене ангара, за стеллажами стояла неприметная железная дверь, и за ней оказалась лифтовая шахта. Кабина висела где-то внизу, кнопки не отвечали, а сбоку от шахты уходила вниз узкая техническая лестница.

Ким предупредила:

— Там есть выжившие… Минимум шесть псиоников.

Вниз они спускались быстро. Гареев оставил щит, чтобы тот не мешался: места в проходе мало, да и против псиоников он особо ничем не поможет.

На минус первом не задерживались: выживших там не было. На минус втором дверь была нараспашку, а изнутри фонило ментальной силой. Кречетов вошёл первым. За дверью тянулся коридор в металлической обшивке и, с лампами под потолком, и заканчивался он просторным залом.

Ким увидела стеклянный бокс у дальней стены, стойки с аппаратурой, кушетки, ряд баллонов вдоль стены слева и людей. Четверо стояли по всей ширине зала, и в центре, чуть позади, стоял пятый. Немолодой. В дорогом костюме и с пустыми руками. Ментальная сила шла именно от него.

— Догадываюсь, почему вы сюда пришли, — произнёс он. — Но вы за это дорого заплатите.

Договорить ему не дали. Ким ударила первой всей имеющейся силой, как только Гареев набросил на неё усиление. Она почувствовала, как её удар увяз в чужой защите. В ответ на неё навалилась тяжесть, от которой подогнулись колени. Гареев понял, что она проигрывает, и решил добавить хаоса в битву: вскинул ладони, и по залу прошла волна огня.

Бой развалился надвое сразу. Пол под ногами Кречетова вздыбился бетонным горбом, плиты пошли трещинами, и один из четверых — широкий, в куртке-спецовке — потянул на себя куски пола, лепя из них стену. Ким опознала в нём геокинетика. Второй, ещё шире, с плечами, что не пролезли бы в обычную дверь, сорвал с петель гермодверь с ближайшего проёма и пошёл на полковника, держа её перед собой вместо щита. Это был психометаболик.

Кречетов отступил в сторону, уводя обоих противников от своих оперативников, и дальше Ким видела только белые вспышки и слышала грохот бетона и металла за спиной.

Их осталось трое против двоих. Худой парень справа развёл руки, и огонь Гареева, летевший в Куратора, развернулся и полетел обратно.

— Воздушник сраный, ты смеешь направлять на меня мой же огонь⁈ — вспылил Гареев, пригибаясь и пропуская пламя над собой. Третий — коренастый, с бритой головой — вообще не двигался. Он стоял и смотрел на Ким, и от этого взгляда её защиту тряхнуло так, что из носа потекло. Пси-выброс. Чистая сила без формы. И он бил ею, как кувалдой.

— Усиль! — крикнула она.

Гареев переключился без лишних слов. Жар над ладонями погас, и девушку накрыло знакомым ментальным покрывалом, плотным и тёплым. Дальность выросла, давление Куратора стало терпимым, и Ким продавила пси-выброс на полшага. Коренастый заморгал, и теперь у него из носа потекло.

Аэрокинетик тем временем гнал по залу воздух, сбивая с кушеток инструменты. Один из стальных лотков чиркнул Гареева возле глаза. Майор выругался, и усиление дрогнуло.

Так продолжалось долго. Куратор давил ментально, Ким держала. Гареев то жёг, то усиливал, и перевеса не получал никто.

Аэрокинетик разворачивал огонь, пси-выброс долбил по защите, Куратор давил, пытаясь сломить волю соперницы. Если она ослабит собственный поток энергии хотя бы на мгновение, он переключится на Гареева, и тогда они оба будут обречены.