Напарника спящего я тоже нашёл. Он стоял у раковины в подсобке и мыл кружку.
Если бы тревога сработала, у меня было бы секунд тридцать, чтобы свалить. Теперь же у меня есть время для изучения этого места.
Первые пять минут я просто следил. Вдруг тревога всё же поднята, просто я этого не вижу…
Вымыв кружку, охранник вернулся, глянул на экраны, зевнул и уткнулся в телефон. Прошла минута, за ней вторая. Никто никуда не бежал. Тишина и спокойствие на всех трёх постах. Микроавтобус давно уехал в глубь территории, автоматчики курили возле ангара. Других технокинетиков не заметно. Супер! План был авантюрным до неприличия, но вышло очень даже неплохо.
Из ста семидесяти камер на ангаре было двадцать. Столько же по периметру. Остальные контролировали то, что скрывалось под складом. Лифт, коридоры, гермодвери, три подземных этажа…
Первая версия с перевалочным пунктом испарилась сразу, стоило мне добраться до сетевых журналов. Тут и впрямь столько всего внутри… Оборудование не лежит без дела, а работает. Аппараты искусственной вентиляции лёгких отчитывались о режимах, а фиксаторы состояния пациентов слали на мониторы показатели в реальном времени. Тонна медицинского железа обслуживала кого-то прямо сейчас, а не ждала покупателей.
Я пробежался глазами по подземному комплексу и ужаснулся. Полез в документы на серверах и получил психологический нокаут. Я впал в ступор минуты на три…
В документах то и дело встречались подробности, которые в голове укладываться не желали. С каждой папкой мне становилось всё хуже.
Слово «объект» встречалось на каждой странице. Объект номер такой-то, дата поступления, вес, возраст, дата введения препарата… Препарат назывался «КПС-026…», с буквенными индексами после номера. На бланках стояла эмблема, поразительно знакомая на логотип исследовательского центра «Горыныч». И на эмблему с документов «Прайма»…
Отчёты я читал уже не выбирая, все подряд. Показатели адаптации, признаки пробуждения… Пробуждения, чёрт возьми! Никаких летучих мышей и вирусов. Клинику для богатых тоже можно вычёркивать. Передо мной нелегальный центр по изучению псионики. Здесь пробуждают дар химией, и меня чуть не стошнило от того, как они оценивают результат.
Графа «исход» в каждом деле стояла последней, и в большинстве дел там значилось слово «смерть». А возраст объектов в соответствующих графах мне не понравился отдельно. Семь, девять, двенадцать, четырнадцать… И везде указывается, что дети на препараты реагируют лучше взрослых, пробуждают силу чаще, выживают дольше, но всё равно погибают. Все, кроме одного «объекта»…
На то, что меня могут вычислить из-за такой активности в сети, мне стало плевать. Я лез в запароленные архивы, вскрывал их технокинезом без всякой аккуратности и читал дальше. Последний открытый отчёт был датирован сегодняшним числом. К нему прилагался номер камеры, и я переключился на неё.
Камера сто сорок семь на минус втором этаже смотрела в палату, оборудованную по последнему слову медицинской техники. На кровати лежала девочка-подросток, лет тринадцати, может, четырнадцати. Глянул в досье, всё же четырнадцати.
Пристёгнута ремнями за запястья и щиколотки, к рукам тянутся трубки от капельниц, на груди и голове датчики. Глаза открыты. Только осознанности в них что-то не заметно…
В палату вошли сотрудники в халатах и начали снимать показатели с аппарата, а я ещё раз глянул в отчёт. «Объект стабилен, псионическая активность подавлена медикаментозно, к транспортировке будет готов через несколько дней…»
В последних досье нашёл следы гибели ещё троих детей. Дата сегодняшняя. Видимо, за ними и приехала машина незадолго до меня. Все трое — беспризорники.
Детдом я вспоминать не люблю, но одну вещь оттуда не забываю никогда: ребёнок против взрослого не может ничего. Единственная его защита — взрослый, кому не всё равно. И если окружающие взрослые притащили ребёнка в такое место, у того нет даже надежды. Эти трое умерли, так и не поняв, за что.
Кулаки невольно сжались. До дрожи. До боли. Сердце забилось так, что вот-вот вырвется из груди. Кровь закипела. Я сжёг бы это место прямо сейчас. С пиротехникой наверху гореть здесь будет так, что полгорода придёт посмотреть. И мне абсолютно плевать, чья это корпорация и какие у неё связи в государственных кабинетах. Спрятать сотню трупов детей под складом фейерверков может только тот, кому давно наплевать на любые последствия. И таких людей я обязан остановить!
От этих мыслей меня отвлекло слабое проявление чужой пси-активности где-то в глубине комплекса. И сила шла не от девочки. Я пошёл по камерам вниз и на минус третьем этаже нашёл зал. Обычный спортивный зал с матами и стойками. Пригляделся и сразу понял, что дело дрянь.
Псионики. Причём сильные. И много. Тут с вооружённой охраной непросто будет справиться, а тут ещё и такое прикрытие скрывается…
Я вернулся в документы и нашёл штатное расписание персонала. Всего пятеро псиоников. Дежурят посменно круглые сутки. Досье на них хранились в том же архиве, только вот нашлось всего два. Оба «B»-ранга. Один геокинетик, второй с психометаболизмом — усилением тела, что позволяет выдерживать жуткие повреждения и поднимать грузовики руками. А почему на остальных нет?.. Вот оно что: прибыли недавно, буквально сегодня.
Я откинулся на спинку стула и посчитал. Двадцать с лишним автоматчиков, профессиональных наёмников. Пять псиоников, из которых минимум два уровня «B», а про троих неизвестно ничего. Где-то над всем этим Куратор, менталист, стирающий память о себе с мастерством ювелира, и мне он наверняка не обрадуется. А у меня в лучшем случае четверть запасов энергии восстановилась…
Хм-м… Пройти напролом и положить всех я, может быть, и смог бы, если бы очень повезло и я был полон сил. Но ещё ж нужно вытащить девчонку живой, пронести через подземелье из бетона и гермодверей…
Нереально. А в нынешнем состоянии тем более. Первый же серьёзный бой отнимет у меня чуть ли не все силы, а второй окажется последним. Нужна подмога…
Мысль была неприятной, непривычной, но логика упрямо настаивала на этом. Ни разу за восемь лет я не просил ни у кого помощи…
Мысль оборвали движения на мониторе. Камера у заднего подъезда показала машину, и второй пост поднял шлагбаум без вопросов. Чёрный внедорожник встал у дверей, и в следующую секунду я вынырнул из сети, потому что почувствовал волну пси-энергии прямо сквозь камеры.
От машины во все стороны расходились волны ментальной энергии, плотные и неспешные. Кто-то очень сильный проверял, что творится на его территории. Он делал это привычно, не напрягаясь, и только это вызвало желание оказаться подальше от склада-лаборатории.
Первым делом я почистил по максимуму и свернул свою активность в сети, а первую же волну, дотянувшуюся до караулки, сбросил с себя так же, как в прошлый раз обрубил щуп при контакте с Ким. Скрыться я смогу, но двух охранников без сознания в комнате эта волна найдёт в любом случае. Времени на аккуратность нет.
Обоим грубо стёр последние двадцать минут. Утром они будут помнить, что заступили на смену, что потом им стало плохо, и всё. Про калитку и про парня с рваной штаниной в их памяти ничего не останется.
Данные с ближайшей камеры я стёр. Дверь я открыл телекинезом и тихо закрыл её за собой. Калитка щёлкнула, и я оказался снаружи, тогда как внутри уже поднимали тревогу.
Уходил я дворами промзоны, не оглядываясь и не ускоряясь. Дистанцию нужно было разорвать как можно быстрее, но бегущий человек сильно шумит и его легко вычислить. Пришлось просто очень активно шагать.
Только через два квартала в переулке между гаражами я позволил себе остановиться и перевести дух. Волны пси-энергии сюда уже не доставали. Покидать зону лаборатории он не станет.
Чтобы достать девчонку, нужно как-то выманить оттуда основную силу… Тяжело в этом признаться, но мне нужны другие псионики. Деда просить не буду. Во-первых, старика надо беречь, а во-вторых — уже ночь на дворе и ехать далеко. Тогда кого?..
