Ким сидела и грелась в этом тепле помимо воли. Чужое умиротворение просачивалось в неё, разглаживало вечно напряжённые нервы, шептало, что мир не так уж и плох. Она перебирала воспоминания парня одно за другим, и в каждом мир вокруг него выглядел добрее и светлее, чем был на самом деле.

Полчаса пролетели незаметно, и Ким, наконец, заставила себя вынырнуть. Выпила остывший капучино, купила на выходе ещё кофе с собой, дождалась, пока дрожащие руки девушки включат машину и выдадут ей заказ.

Ким забрала стаканчик и вышла на улицу, к машине, где напарник коротал ожидание единственным доступным ему способом. Гареев спал, откинув голову на подголовник, и храпел так, что стёкла подрагивали.

Ким открыла дверцу, села рядом и молча протянула ему кофе. Майор всхрапнул напоследок, дёрнулся и открыл глаза. Пару секунд соображал, где находится, потом уцепился за стакан, как утопающий за бревно.

— О-о, спасительница… — пробормотал он и отхлебнул. — Ну что там, есть чего? Или зря парились?

— Есть, — обронила Ким, глядя на витрину кафе.

Гареев мигом подобрался, сонливость слетела с него, будто её и не было.

— Ну, не тяни, — оживился он. — Чего накопала?

— Я поняла, почему наша цель постоянно сюда таскалась, — кивнула Ким на «Сытный уголок». — Не видела ни записей камер, ни единой улики. Но я уверена, он бывал здесь регулярно. Готова поспорить на месячную премию.

— Так… — Гареев поставил стакан в держатель и развернулся к ней всем корпусом. — С чего вдруг такая уверенность?

— Из-за атмосферы. — Ким помолчала, подбирая слова, потому что объяснить это тому, кто не читает мыслей, задачка не из простых. — Тут работает один человек. Повар. И вокруг него столько добра и покоя, что место буквально кажется сказочным. Со стороны это обычная забегаловка, но для тех, кто читает чужие мысли, разница с обычным миром снаружи такая, что… Это как окунуться в озеро эндорфинов с серотонином. Такое притягивает. А наша цель, как мы уже выяснили, как раз из читающих.

Гареев хмыкнул, переваривая услышанное. Мысль явно шла ему поперёк привычной логики, но спорить с напарницей по её профилю было бы глупо.

— Допу-у-устим. И что, будем дальше тут сидеть? Раз он сюда ходит, рано или поздно нарисуется.

— В том и загвоздка, ждать его здесь больше нет смысла. — Ким качнула головой. — Он ушёл. Я прошлась по воспоминаниям повара, искала Призрака там. И нашла. Только вот беда, в памяти парня он выглядит совсем не так, как в жизни. Другой человек, будто и не наша цель вовсе.

— Погоди… — нахмурился Гареев, пальцы сами потянулись побарабанить по рулю. — Тот что, покопался в башке у повара? Подчистил воспоминания, чтобы мы по ним его не вычислили?

— Может, и так… Не знаю. Хотя… Да нет… — качнула Ким головой и, наконец, повернулась к напарнику: — Тут другое. Повар сам по себе видит каждого не таким, какой тот есть на самом деле. Он замечает только хорошее, только лучшее в человеке. Он сама…

Она запнулась, подыскивая подходящее слово.

— Простота? — подсказал Гареев.

— Ну… — Ким слегка усмехнулась, вспоминая, какой она сама была в видении этого человека. Он действительно видел мир по-другому. — Можешь считать и так.

* * *

Где-то в городе.

Куратор, что прибыл из столицы, миновал первый пост молча. Охранник его даже не заметил. Впрочем, псионика его ранга и силы и не должны замечать наёмники со стороны.

Он прошёл за дверь и двинулся дальше по гравийной дорожке к неприметному складскому корпусу. Внешний периметр объекта стерегла частная охрана, присланная из столицы. Ребята вымуштрованные, немногословные и, что важнее всего, начисто лишённые любопытства.

На всей территории работал изолированный сетевой контур, отрезанный от городских сетей. Ни один сигнал не улетал за пределы объекта, ни один не проникал внутрь. Меры избыточные для склада с фейерверками, что числились здесь по легенде. А хорошая легенда требует убедительности, так что пиротехника в самом деле здесь хранилась.

За второй линией защиты гостя встретил склад в своём парадном виде. Стеллажи ломились от пиротехники. Салюты в ярких коробках, батареи фейерверков, петарды всех калибров — всё аккуратно рассортировано и подписано.

Всё это великолепие расставили специально для проверяющих из пожнадзора и редких любопытных, что забредали сюда по недоразумению. Увидит такой посетитель горы взрывающихся радостей и сам всё поймёт про строгий режим и повышенную охрану. Пиротехника — дело опасное.

Куратор прошёл мимо, не удостаивая декорации даже взглядом: он был в местах вроде этого уже много раз. У дальней стены за неприметной дверью скрывалась лифтовая шахта. В кабине его уже поджидал охранник — из тех, кто стережёт уже не витрину для дураков, а настоящий секрет.

Двери сомкнулись, и кабина поползла вниз. На панели загорелась отметка нижнего уровня — минус два. Дальше ехать было некуда. По крайней мере так думал бы всякий, кто оказался в лифте случайно. Охранник же, дождавшись остановки, снова вдавил ту же кнопку, и кабина, вздрогнув, продолжила спуск. Ещё один уровень, существование которого не было помечено ни на одной официальной схеме здания.

Двери разъехались, и Куратор шагнул в коридор, залитый холодным белым светом. Здесь всё выглядело иначе: стены в металлической обшивке, гермодвери с электронными замками, камеры под потолком через каждые несколько метров. Каких усилий стоило создать эту лабораторию… Мало кто может представить то количество привлечённых псиоников, что закрывали глаза всем любопытным и стирали память строителям. Благо у тех, на кого он работал, имелись подобные возможности.

Внутри было слышно лишь тихое гудение вентиляции. Невооружённым взглядом видна стерильная чистота. Ни пылинки, ни лишнего звука.

Очередная дверь коридора открылась закованным в броню охранником, вооружённым до зубов, и впереди показалась целая делегация, встречающая гостя. Несколько человек в белых халатах выстроились у выхода из лифта, а вперёд выступил мужчина в годах. Судя по осанке и взгляду, здешний главный.

— Добро пожаловать, — произнёс руководитель лаборатории в сдержанном поклоне. — Мы рады видеть вас лично. Дорога, надеюсь, не слишком утомила?

Куратор скользнул по нему оценивающим взглядом и промолчал. За спиной руководителя маячил помощник, прижимая к груди стопку папок, будто от них зависела его жизнь. Собственно, так оно и было.

— Сразу к делу, — спокойно произнёс прибывший и заложил руки за спину.

— Тогда прошу в кабинет, — повёл рукой в сторону коридора глава лаборатории. — Там удобнее. Я распорядился насчёт чая…

Гость проигнорировал приглашение и вместо кабинета направился в комнату для отдыха персонала, что находилась сразу за постом. Он сел за первый попавшийся стол и протянул раскрытую ладонь. Помощник руководителя мгновенно подошёл и вложил в руку гостя папки. Руководитель поджал губы, но перечить не стал.

— Пусть посторонние покинут помещение, — произнёс Куратор, и глава подпольной лаборатории помахал рукой помощнику и закрыл дверь после его ухода.

Куратор разложил дела перед собой и принялся изучать. Каждая папка — личное дело. На обложках красовались фотографии детей. Мальчики, девочки разного возраста — от совсем малышей до подростков. Лица разные, а вот штамп на всех обложках одинаковый… «ПРОВАЛ», — красная печать с жирными буквами и чуть ли не во всю ширину листа.

Он открыл первую. Пролистал показатели, задержался на строке с побочными эффектами, скользнул глазами по графе времени смерти, закрыл и отложил. Взялся за вторую. Та же история. Третья, четвёртая, пятая, шестая…

Дети умирали один за другим, и цифры в делах рассказывали почему. Восприимчивость к препарату оказывалась выше, чем у взрослых, в разы, уровень адаптации детей превосходил уровень взрослых в пять, а то и в семь раз. Материал реагировал на пробуждение пси-сил бурно и охотно. Только вот хрупкие детские тела не выдерживали нагрузки и сгорали, как спички, поднесённые к пламени.