Она потянулась к чернильнице, но вдруг воздух сгустился, запахнув её в знакомое сладковатое благовоние. Сердце ёкнуло, предчувствуя игру.

— Уже скучаешь?

Голос.

Не тот, что был раньше — не насмешливый, не грубый, не соблазняющий. Он звучал... мягко. Как весенний ручей, в котором они когда-то ловили головастиков.

Делира обернулась, и свиток выпал из рук.

У окна стоял Лоран. Настоящий. Не Илтар в маске, не пародия — тот самый парень с пепельными волосами и шрамом на подбородке от падения с яблони. Даже одежда его была точной копией той, в которой он умер: выцветшая рубаха, подпоясанная верёвкой, босые ноги в пыли.

— Привет, Элли, — он улыбнулся, назвав её детским прозвищем, и в глазах вспыхнули звёзды. Настоящие звёзды.

Она вскочила, опрокинув скамью. Чернила разлились по полу, как кровь.

— Сбрось это, — прошипела она, задыхаясь. — Сбрось сейчас же!

— Что? — он сделал шаг вперёд, и всё было слишком правильно: сутуловатая походка, привычка теребить мочку уха. — Ты же звала меня. Вчера. У алтаря.

— Это ложь! — Делира схватила канделябр. — Ты не он! Ты не смеешь...

Он остановился, его лицо дрогнуло. На миг в глазах мелькнула знакомая игра света — Илтар пытался удержать маску.

— Ты же хотела его, — голос зазвучал двойным тембром: юношеским и божественным. — Все эти годы молилась о его возвращении. Я...

Серебряный подсвечник со свистом рассек воздух. Лоран-не-Лоран едва увернулся, но удар пришёлся по плечу. Раздался хруст — не кости, а треск иллюзии.

— Прекрати! — Делира била снова, слёзы жгли глаза. — Прекрати, прекрати, ПРЕКРАТИ!

Он не сопротивлялся. Второй удар пришёлся по ребрам, третий — по ключице. Тело Лорана рассыпалось тенями, но каждый раз собиралось вновь, сохраняя его облик.

— Почему ты бьешь? — спросил он вдруг чужим голосом — без насмешки, без игры. Просто. Человечно. — Я думал... ты обрадуешься.

Делира замерла, занеся канделябр. Лоран сидел на полу, прижимая руку к «сломанной» ключице. Его глаза... Боги, его глаза стали другими — глубже, темнее, бездоннее. В них читалась растерянность.

— Ты... ненавидишь меня? — он произнёс это так, будто слова резали ему горло.

Канделябр со звоном упал на плиты каменного пола. Делира опустилась перед ним на колени, вцепившись в его рубаху.

— Ты не смеешь им быть! — её крик разорвал тишину библиотеки. — Ты не смеешь пахнуть дождём и яблоками! Не смеешь смотреть его глазами! Ты... ты...

Её кулаки били по его груди, но удары становились слабее. Он не исчезал. Не смеялся. Просто смотрел, и в его взгляде что-то треснуло — как маска, упавшая в бездну.

Внезапно его руки обняли её. Грубо. Неумело. Как будто он впервые прикасался к кому-то не для игры, а чтобы... удержать.

— Мне больно, — прошептал он, и это не было ложью.

Делира впилась зубами в его плечо, но он не оттолкнул. Его пальцы запутались в её волосах, не как любовника, а как того мальчик, что когда-то вытаскивал из неё занозы.

— Зачем? — её голос разбился о его грудь. — Зачем ты выбрал его?

Он откинул голову, и на миг его облик дрогнул — вместо Лорана показалась тень с треснувшим лицом, из щелей которого струился свет.

— Я хотел... понять. Что ты чувствуешь. Когда теряешь.

Его губы коснулись её лба — не страстно, не насмешливо. Дрожаще. Как первый поцелуй подростка.

Делира отпрянула, как от удара током.

— Уйди.

— Элли...

— УЙДИ!

Он исчез. На полу осталась лишь тень, свернувшаяся калачиком у её ног.

Утром служанки нашли её спящей среди разорванных свитков. На полу чернилами было выведено: «Прости».

Но это слово уже не было насмешкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

глава 9 Без маски

Холодный дождь стучал по витражам храма, превращая изображения богов в акварельные пятна. Делира сидела на краю алтаря, перевязывая рану на запястье — след от цепей, оставленный ночным кошмаром. Воздух дрогнул, как поверхность воды под ветром, и она поняла: он здесь.

Тень заполнила зал, не отбрасывая очертаний. Из мрака выступили два сияющих глаза — не золотых, не огненных, а цвета лунного затмения, глубокие и бесконечные. Его тело было лишено формы: черный дым, пронизанный мерцающими нитями, как галактики в пустоте.

— Ты нарушил правила, — сказала Делира, не отводя взгляда. — Игру в чужие лица.

Илтар приблизился. Его голос звучал из самой темноты, как эхо в пещере:

— Наказание должно соответствовать проступку.

— Какому? В чем ты меня обвиняешь?

Илтар медленно поднял дымчатые «руки», и стены храма вдруг ожили, покрываясь росписями их прошлых встреч: Делира, прикованная цепями к алтарю; Делира, впивающаяся ногтями в спину актёра; Делира, рыдающая у ног ложного Лорана. Каждое изображение пульсировало кровавым золотом.

— Ты посмела разрушить игру, — его голос грохнул, как обвал в пещере, заставляя дрожать витражи. — Своим гневом. Своей… болью. Ты заставила меня ощутить.

Он ринулся к ней, тень разрасталась до потолка, сияющие глаза превратившись в слепящие солнца. Делира вжалась в алтарь, но не отступила:

— Ты сам полез в мою память! Ты думал, я буду благодарна за пародию на него?

— Благодарность? — тень сжалась вокруг неё, холодные волны окутали бёдра, грудь, шею. — Я дарил тебе наслаждение! Открывал твоё тело, как книгу, каждую ночь вписывая новые строки! А ты…

Его «пальцы» из дыма впились в её виски, и Делира увидела его боль: вечность в масках, сны смертных, которые он пожирал, как голодный пёс, пустоту за каждым образом. Она застонала, но не от страха — от понимания.

— Ты… боишься, что без масок тебя не коснётся даже ветер, — прошептала она, и тень вздрогнула.

Сияние его глаз погасло на миг. Алтарь под Делирой рассыпался в песок, и они рухнули в чёрный водоворот, где время текло вспять.

— Ты хотел напугать меня? — она встала, не дрогнув. — Или себя?

Тень сжалась, превратившись в человеческий силуэт без черт. Холодное дыхание коснулось её шеи:

— Они бегут. Всегда. Когда видят истинное лицо богов.

— Я не из них.

Её пальцы протянулись к сияющим глазам. Илтар отпрянул, дымчатые когти сомкнулись вокруг её запястья, но не сдавили — замерли, ощущая пульс.

— Ты… не боишься? — его голос рассыпался на шепоты, как ветер в разбитом колоколе.

Делира шагнула вперёд, заставив тень отступить к стене. Сияние его глаз дрогнуло, и в нём мелькнуло что-то новое — не страх, а трепет.

— Покажи мне себя, — потребовала она. — Не их… Тебя.

Дым сгустился, обвивая её тело. Его прикосновения были иными — не ледяными, а прохладными, как вода в жаркий день. Он не принимал форму, лишь окутывал её, словно плащ из ночи.

— Ты не знаешь, чего просишь, — зазвучало в её сознании.

Делира сбросила плащ жрицы. Тело, исчерченное следами его игр, светилось в темноте, как пергамент с тайными письменами.

— Покажи.

Тень вздрогнула. Мерцающие нити внутри неё заиграли ярче, обнажая контуры — не человека, а сущности: изгибы энергии, пульсирующие ритмы, древние, как само время. Его «руки» обняли её, невесомо, но каждое прикосновение оставляло на коже узоры из искр.

— Ты… видишь? — голос Илтара дрожал, как первый гром весны.

— Да.

Он вошёл в неё не как мужчина — как волна. Тьма заполнила каждую клетку, не болью, а… единством. Делира вскрикнула, но звук потерялся в космическом гуле, что вдруг заполнил зал. Её тело ответило не страстью, а чем-то глубже — вибрацией, резонирующей с его сущностью.

— Мы… не должны… — его мысли сплетались с её, запутанные, испуганные.

— Молчи.

Она прижала ладони к тому месту, где у него должно быть сердце. Сияние глаз вспыхнуло, ослепив её. Тень обрела форму — не человеческую, но близкую: изгибы энергии, повторившие её собственные изгибы, пульсация, синхронная её дыханию.

Она упала в пустоту, но вместо страха — вздох облегчения. Тело Делиры окутали миллионы мерцающих нитей, словно сгустки тёмной материи.