В описании судьбы Назарова-младшего из «Вечного зова» есть деталь, если уж не ключевая, то весьма важная. Но и до «Вечного зова» меня всегда при чтении мемуаров о пребывании в гитлеровских концлагерях удивляло, чего это немалые контингенты военнопленных, сбитые в этапы, а в несколько таких входил и Назаров-младший из «Вечного зова», гитлеровские вертухаи постоянно перегоняли из лагеря в лагерь? Постоянно! Да ещё не тайно, скажем, по ночам и по просёлочным дорогам, что, казалось бы, целесообразно с точки зрения трудового процесса населения, дабы население не отвлекать от работы зрелищем, а в открытую, по улицам городов, да ещё и днём, когда на улицах немало женщин. Ну, и какая разница вертухаям, в котором из лагерей содержать военнопленных и как оформлять их этапирование?

Разница существенная, если взглянуть на происходящее с учётом тёмножреческих целей дегенератов. Во время показного этапа днём заключённый мог увидеть, условно говоря, «казачку», а она – его. И он мог влюбиться. А влюбившись, быстро преобразоваться в предателя – как сын атамана Тараса Бульбы Андрий. Ведь поначалу казак Андрий был вполне себе верным подданным русских царей немецкого происхождения Романовых, и сражался за «интересы русского казачества», то есть убивал поляков, – и только после того, как влюбился якобы в полячку, стал предателем, то есть стал рубать, наоборот, свою дальнюю родню из казаков.

Аналогично и партийный босс Полипов из «Вечного зова» был поначалу предан делу социал-демократической партии, и только потом, влюбившись в Лизавету, которая уже решила выйти замуж за Антона Савельева, стал платным стукачом царской охранки. Полипов не вымышленный персонаж – его фотография есть в экспозиции Краеведческого Музея ныне городка Шемонаиха. У него даже та же фамилия, что и в «Вечном зове» – Полипов. Подобно эсэсовцам, которые были вертухаями в гитлеровских концлагерях, царский следователь зачем-то показал молодому Полипову, уже завербованному, как пытают объект его страстной любви, причём пытают в присутствии её мужа. Не в любовном треугольнике дело, мусорской следователь таким странным допросом обосновывал легальность своего присутствия при этой тёмножреческой акции. Тёмножреческий смысл этого «сватовства» в форме допроса, а потом и пыток, сейчас поясним.

В женщинах новозавербованный стукач Полипов не разбирался. Если бы в женщинах разбирался, то обязательно разбирался бы и в стукачах, понимал бы, что и жандармский следователь тоже стукач, а, значит, и провокатор, и предателем он, Полипов, объединёнными усилиями следователя, Лизаветы и её мужа не стал бы. А раз стал, то, значит, он не понимал, чего Лизавета тайно хотела достичь во время её пыток. Полипов не понимал не только этого, но, главное, не понимал, зачем его, полностью преданного дракону стукача, арестовал мусор и заставил его, Полипова, присутствовать при пытках именно объекта его страстной любви.

А хотела Лизавета, среди прочего, завербовать Полипова в стукачи с ещё большим погружением, чем прежде – в угоду дракону.

Да, конечно, в то предреволюционное время немецкие «пограничники» эсэсовцами ещё не назывались и Полипов не мог понять, что его, Полипова, во время пытки Лизаветы ввели на допросе в то же состояние, что и военнопленного Назарова-младшего на этапе под водительством эсэсовцев. Ввиду непонимания не только Елизаветы, но, главным образом, самого мусора-провокатора Полипов должен был Елизавету пожалеть – и «улететь». Вернее, сначала «улететь» – и тогда включится индикатор жалость. В улетевшем состоянии всякий перестаёт соображать головой, руководствоваться он начнёт менее совершенным мозгом, и биоплатформа этого мозга становится особенно подготовлена получить дополнительную управляющую психотравму.

Можно напомнить о существовании уже выпущенным нами семинаров и роликов, в которых разбирается «Смерть на Ниле» Агаты Кристи и аналогичных по сюжету произведений, в которых женят матримониальный объект на какой-нибудь нежреческой «корове», всего лишь только демонстративно притесняя её. К примеру, колотя её клюшкой для ходьбы. Так в «Смерти на Ниле» и колотила сводня с американской «коровой», обженивая на этой «корове» австрийского психоаналитика.

Но в тот период, когда мы разбирали «Смерть на Ниле», мы смогли рассмотреть только то, как сводня выдаёт замуж невесту, дополнительно увеча психику жениха. Но ведь тем же способом, но при употреблении не сельской американки, а «казачки»-изуверки, к тому же и княжны, можно так же изготовить и предателя Родины. Разница в технологии изготовления и предателя, и жениха небольшая.

В «Смерти на Ниле» объект матримониальных устремлений, то есть австрийский психоаналитик, не понимал мотивов сводни, а значит, не понимал вообще людей, и парадоксальным образом боль от получения им новой психотравмы принял за влюбление в ту, кого сводня выдавала замуж. А в практике гитлеровских концлагерей, арестанты не понимали ни мотивов, ни тёмножреческих технологий конвоиров-эсэсовцев, как следствие, влюблялись в каких-нибудь из оказавшихся вдоль улиц городов самых гнусных немок.

Чтобы вылечить Назарова от разрушительного состояния предателя Родины, а для начала вылечить от влюбления, ему надо было объяснить сам феномен страстной любви. Это не просто: надо было начать с разъяснения стукаческих технологий, в частности, разобрать с ним, Назаровым-младшим содержание «Смерти на Ниле» Агаты Кристи и объяснить мотивы странных поступков немецких вертухаев-эсэсовцев. Ну, а для надёжности, желателен ещё и психокатарсический разбор ситуаций из собственной жизни дезомбируемого, в которых стукачи манипулировали им аналогично.

Но никто помочь в этом бывшему пленному Назарову-младшему по его возвращении в родное частично казачье село не взялся. Некому было. Потому что жители села, как казаки или подказаченные, в упор не хотели понимать, что такое есть стукач. Как говорил товарищ Сталин: «Вы потеряете страну, потому что не хотите изучать ваших врагов».

А ведь эта тема присутствует на петроглифах с времён неолита. Но у многих ли достаёт умственного потенциала задуматься над смыслом петроглифов?

А сводня даже женского рода – это стукачка-провокатор. Не случайно, что по приказу лучшей английской королевы в истории Англии Елизаветы I-й Английской сводни-стукачки были повинны смерти. Проще говоря, их вешали как собак-говноедов. Наверное, Елизавета I-я Английская сверх того предпринимала усилия, чтобы довести до сведения населения, что казнят этих сук-стукачек не за укладывание в постель духовно чужих друг другу супругов, а за то, что они – стукачки-провокаторши, и хотят того или нет на уровне их неразвитой логики, но они, сводни, изготавливают предателей Родины. Мудрая королева-дева Английская хотела и предпринимала усилия, но, как говорится, народ оказался сильнее. И её, королеву-деву толпари впоследствии прокляли.

Даже угодливые профессора-историки и те оказались слабоваты умом, чтобы подобные вещи понять – и дать описание смысла поступков Елизаветы I-ой Английской. Казни сводней, как втирали эти профессора-вредители, верно, происходят от сексуальной неудовлетворённостью королевы-девы. Тупые толпари им, конечно, верили. Подхалимски.

Как следствие, толпари не хотели понимать, откуда берётся удачливость у удачливых. От каких особенностей их мировоззрения? Чтобы понять подобные высокие материи, надо на основании окружающей нас действительности признать себя неудачниками, но на такой подвиг способны лишь единицы. И неудачники стояли насмерть, лишь бы не разобраться со стукачами и с теорией их описывающей.