Агата и девочки активно участвовали. Агата взяла на себя кухню и кладовые - она сортировала припасы, и дом помогал своим новым жителям . Вейла и Ниоль «помогали» в саду: поливали цветы, и растения отвечали буйным ростом. Однажды Ниоль упала в фонтан - и вместо того чтобы испугаться, засмеялась: вода подхватила ее, как ласковые руки, и вынесла полностью сухой.

- Дом любит детей, - сказала Агата, вытирая слезы. - Как и вас, миледи.

Мила не отходила от меня. Мы вместе исследовали спальни, гардеробные. В одной нашли платья - не драконьи, а древние: легкие, переливающиеся, с вышивкой корней и лун. Когда я надела одно - серебристое, как туман, - ткань подстроилась под меня, стала удобной.

Воспоминания приходили чаще. В гардеробной я увидела мать, шьющую платье для меня на первый бал. В зале совета - отца, обсуждающего с советниками угрозу от «темных драконов», которые хотели уничтожить Лунный Двор, и как защитить детей жителей и основное королевство.

Каждый день я чувствовала себя сильнее. Шрамы бледнели. Сила крови росла. К пятому дню дом был почти полностью восстановлен: великолепный, величественный. Стены сияли. Залы - просторные, светлые.

Библиотека стала настоящим сокровищем - книги шептали знания, когда я проходила мимо. Сад - райский уголок с тропинками, ведущими к морю.

Но оставалась последняя тайна. Шестой день. Комната без окон, в самом сердце дома - зал Луны. Я нашла ее через карту из подвала. Дверь открылась только после того, как я капнула кровью на знак.

Внутри - круглый зал. В центре - трон из корней и серебра. На стенах - фрески всей истории: Лунный Двор, дворец, падение великого народа. В центре - зеркало побольше, чем в библиотеке.

Я встала перед ним. Агата, Мила и девочки стояли позади - они настояли на том, чтобы быть рядом в этот момент. Роэн ждал у двери.

Зеркало показало все. Полностью.

Сила хлынула в меня. Не больно - тепло. Дом вздохнул облегченно. Стены засияли ярче. Трон ожил - корни зашевелились, приглашая сесть.

Серебряный свет заполнил зал. Я знала, кто я.

Лиараэль Веларис.

Не Элира Сильвервейн. Не жена Ашфорда.

Я - последняя леди Лунного Двора. И где-то там в огромном мире, истинный хранитель луны мой старший брат.

Дом был великолепен. Полностью. К вечеру седьмого дня он сиял, как в лучшие времена. Слуги, местные жители, которые пришли, услышав, что дом ожил уже начинали прибывать - старик с фонарем оказался старым дворецким. Он поклонился мне низко.

- Госпожа Лиараэль. Дом так долго вас ждал.

Агата и девочки нашли здесь настоящий дом. Вейла играла в саду, Ниоль помогала на кухне. Мила улыбалась, наблюдая за воцарившейся идилией.

Но Эрик… Он был далеко. Его фамильярное животное - серебристый лисенок по имени Сар, которого он тайком оставил с Роэном, - наконец показался. Наглый, говорящий, он сидел на подоконнике в моей спальне и фыркал, держась подальше от Агаты и девочек.

- О, великая наследница Луны и Корней, наконец-то соизволила вспомнить имя. А то я уже думал, что придется кусать тебя за пятки, чтобы разбудить память. Принц будет в восторге. Или в ярости. Скорее и то, и другое. И да, мелкие, не приближайтесь - я не нянька для шумных щенков.

Он оставался на расстоянии от Агаты и девочек - ворчал, что «дети слишком шумные для древней магии», но тайком оставлял им серебристые ягоды, когда думал, что никто не видит.

Я улыбнулась, глядя на свой дом. Величественный. Живой. Мой.

Но оставалось самое гдавное. Где же ты Эл?

Глава 35

Дом сиял.

Не ярко, не вызывающе, как дворцы драконьей знати, где золото лезло в глаза из каждого угла, а иначе - глубоко, мягко, будто в стенах поселился лунный свет.

По ночам коридоры дышали серебром. Камины загорались сами, стоило кому-то войти в комнату. В саду раскрывались цветы, которых не было ни в одной книге Эйры или драконьих королевств: тонкие, прозрачные, с лепестками, похожими на капли росы. Они светились в темноте и тихо звенели, когда дул ветер.

Ольцег оживал вместе с поместьем.

Сначала пришли самые смелые местные жители.

Старик с фонарем, который оказался бывшим дворецким поместья, называл себя Мареном. Он пришел на следующий день после полного пробуждения дома. Снял шапку у ворот, опустился на одно колено и низко склонил седую голову.

- Госпожа Лиараэль, - сказал он хрипло. - Я служил вашей приемной матери, когда она еще приезжала сюда. А до нее… мой дед служил тем, кто жил в этом доме до падения. Мы ждали.

Я стояла перед ним в простом серебристо-сером платье, которое дом сам нашел для меня в старой гардеробной. Ткань мягко обнимала фигуру, по подолу вились вышитые корни и маленькие луны.

- Не называйте меня госпожой так, будто я сошла с фрески, - сказала я, пытаясь скрыть неловкость. - Я только учусь быть той, кем меня считают эти стены.

Марен поднял глаза. В них стояли слезы.

- Дом признал вас. Этого достаточно для всех, кто помнит старые клятвы.

За Мареном пришли другие.

Вдова-прачка с тремя сыновьями. Кузнец с хромой ногой. Две сестры-ткачихи. Молодая женщина с младенцем на руках, которая боялась смотреть мне в глаза и все время повторяла, что может работать в саду, только бы ей позволили остаться рядом с ожившим домом.

Я принимала всех.

К концу второй недели в поместье уже жили двадцать семь человек.

Дом больше не казался пустым.

В крыле для слуг снова горел свет. На кухне с утра до ночи пахло хлебом, травами и жареным мясом. Агата взяла кухню под свою власть так уверенно, будто родилась с деревянной ложкой в одной руке и ключами от кладовой в другой.

- Нет, Ниоль, серебряные ягоды в тесто не бросают горстями! - раздавался ее голос каждое утро. - Они дорогие, редкие и, кажется, немного магические!

- Но дом дал! - возмущалась Ниоль.

- Дом не знал, что ты съешь половину по дороге к столу.

Вейла бегала по саду, уже не испуганная и не сжавшаяся, как в ту ночь в Эйрсхейвене. Она смеялась громко, звонко, бегала босиком по траве и разговаривала с цветами, как с подругами.

Цветы отвечали ей тихим звоном.

Мила тоже изменилась.

Она все еще называла меня миледи, все еще ворчала, если я забывала поесть, все еще проверяла, не слишком ли бледная у меня кожа после очередного всплеска магии. Но в ее глазах больше не было постоянного страха.

Иногда я ловила ее в дверях главного зала. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела, как люди расставляют мебель, как Роэн проверяет стражу, как девочки гоняются за Саром, а тот с видом глубочайшего оскорбления удирает от них по подоконникам.

И Мила улыбалась.

Тихо.

Счастливо.

Сар же был настоящим наказанием.

Серебристый лисенок с наглой мордой, пушистым хвостом и голосом, в котором постоянно звучало превосходство древней магической твари, считал своим долгом комментировать все.

- Это не туда ставите, - лениво сообщил он однажды двум слугам, таскавшим тяжелый шкаф в библиотеку. - Даже слепая крыса поняла бы, что шкаф должен стоять у северной стены. Там поток памяти сильнее. Но кто я такой, чтобы мешать людям совершать глупости?

Один из слуг чуть не выронил шкаф.

- Он разговаривает…

- И, в отличие от некоторых, думаю, прежде чем открывать рот, - фыркнул Сар.

Я сидела за столом, разбирая старые карты, и даже не подняла головы.

- Сар.

- Что?

- Не издевайся над людьми.

- Я не издеваюсь. Я обучаю. Просто они плохо справляются с благодарностью великому мне. - Он прыгнул на стол, прошелся прямо по карте северных холмов и уселся на важный участок дороги.

- Ты закрываешь мне шахтные отметки.

- Вот именно. Потому что ты уже час смотришь на эту карту и не видишь главного.

Я замерла.

- Какого главного?

Сар довольно прищурился.

- А вот теперь тебе стало интересно.

Я медленно отложила перо.

- Говори.