Хотя ответ старшего урядника толком ничего не прояснил, по его реакции, по взгляду дернувшихся глазок я прочувствовал: он понял, о ком спрашиваю. Раз понял, значит эта полицейская морда Аню видела, и в душе затеплилась надежда. Не могла Аня погибнуть, да еще так! Должно быть случилось какое-то доброе чудо, и она выжила. Если выжила, то скорее всего оказалась в руках цепных, а не братков. Храни ее Ириэль! Только бы выжила, а там выкрутимся. Или по пути к казематам сам как-то освобожусь, либо позже магистр и Ириэль помогут. Не может же Весер свой юбилей без меня справлять!

Насчет фокуса с пережиганием веревок меня ждал облом. Когда мы дошли до фургона с полицейским знаком по борту, тот хрен, что шел сзади и хлестал меня веткой, рявкнул:

— Стоять, падла!

Две крепких руки согнули меня, так что я едва не разбил подножку фургона физиономией. Печально звякнул металл, и вуаля, мои запястья сковали наручниками. Все, пиздец! Сталь пережечь огненным потоком я точно не смогу. Тут уже требуется другой фокус, которого в моей голове пока нет.

Меня снова поторопили двумя хлесткими ударами молодой ветки — обожгло голую спину и задницу, из-за чего в фургон я влетел почти без посторонней помощи. Может стоило натянуть «Камнекожу» и тогда эти побои даже не почувствую. Но ничего, я терпеливый, а магический ресурс разумнее пока придержать и не светить свои возможности. Следом за мной поднялся черноусый приказный и его приятель с лычкой будочника, худой, по крючковатому носу, похоже кавказский кровей. Приказный, все еще поигрывая передо мной прутиком, сказал:

— Смирно себя веди, падла! А то отделаю, что в казематы не примут!

— О, это Федорыч может! — хохотнул кавказец, запирая дверь на засов и накидывая замок. Затем устроился рядом с приказным, ударил кулаком по стенке и крикнул: — Кликша! Готовы! Только по колдобинам не гони!

— Из-за тебя и таких уродов, как ты, снова ночью не спим! — хлыст приказного едва не оставил отметину на моем лице. — Такую падаль надо давить сразу, при рождении!

Через пару минут, полицейский фургон, ведомы тройкой пегих, тронулся. Я был неимоверно зол на цепных. Пожалуй, еще больше зол, чем на черных братков. Оно и понятно: мрази из ордена Эргонта издевались над людьми чужими мне, а эти, стражи так называемого порядка, глумятся надо мной-любимым. Терпеть боль — это ладно, такое за прошлую жизнь немало терпел, но вот когда мне едва ли не в лицо плюют, это особо бесит. Примерно так же я был взбешен в первый день в этом мире, когда прочитал унизительное письмо Карпина.

Фургон тронулся, и вместе с его скрипящими колесами завертелись мои мысли: что я такое могу сотворить, чтобы освободить руки? Была даже идейка активировать спелл «Тепло ли тебе, девица» и из зоны трансформации направить поток не через руки, а через глаза или ноги. Допустим, если взять за точку выброса глаза, тогда бы направлением потока можно легко управлять и наносить удар не сильный, но более точный. Но почему так не делают другие маги? Полагаю, потому что выводить поток через глаза — очень рискованная хрень, не факт, что глазки не ослепнут, даже после выброса незначительной силы. С таким лучше не экспериментировать в условиях равным боевым, но эту мысль можно взять на заметку.

Ноги… С ними проще и в разы надежней. В свое время для меня ноги стали более весомой ударной силой, чем руки. Ногами я молотил очень хорошо и работать ими любил. Не знаю, насколько хорошо пойдет через них магический поток, но точно знаю, что при необходимости я смогу направить его ногой почти так же хорошо, как рукой. Правда могут быть сложности с фокусировкой, которая зависит от конфигурации ладони. Ладонь — она как бы линза. Стопой, пожалуй, так как ладонью фокусировку не выстроишь, а значит поток попрет размазанный.

И тут меня осенило: а хрена я вообще парюсь потоками, рассуждая про ноги⁈ Ведь мои ноги и есть ударная сила без всякой магии! И они-то не связаны!

— Эй, — я поднял взгляд к приказному, подавляя новый приступ тошноты. — Мне не нравится, как ты со мной обходился и разговаривал. Знаешь, кто я? Я — маг. Великий маг восьми миров и ста двадцати стихий! Я покоритель Железных островов, Мордора, Рохана и Шира!

Чего уж там, хотел еще приписать себе покорение планет Альфа Центавра, чтобы выглядеть еще солиднее, чем Весер, но приказный меня перебил:

— Чего? Чего ты сейчас сказал⁈ — он вытянул шею и резко согнул пруток — тот надломился.

— Сказал, что я — великий маг! Величайший маг всех времен и народов! А ты, ублюдок, посмел быть очень невежливым со мной! Думал, все это тебе сойдет с рук? — я впился взглядом в его глазки — они превратились в черные точки.

— Покайся, дерьмо, иначе я тебя сейчас размажу по этой будке! — процедил я, готовясь к быстрому удару.

— Эй! Эй! Ты чего такой⁈ Утихни! — рука кавказца потянулась к клапану кобуры, на морде отразился нарастающий страх.

Я повторно оценил: дорога, хоть и не была ровной, фургон ехал не быстро, и шатало нас не слишком. А значит, я должен был устоять на ногах. Только бы меня не снесло. Если упаду на пол со скованными за спиной руками, мой замысел по возвращению свободы провалится с треском.

Приказный, вопреки моим расчетам не сдрейфил. Он побагровел, приходя в ярость и даже оторвал зад от лавки. Я вскочил. Резко, не давая ему опомнится. Хотя потолок в фургоне не позволял выпрямиться в полный рост, смог провести молниеносный хай-кик. Четко подъемом ноги в тупую морду приказного, с дуру потянувшуюся ко мне. Вышло отчасти по касательной, и нос его не примяло, а свернуло набок. Теперь моя нога испачкалась не только сажей, но и алой полицейской кровушкой.

За секунду до этого где-то позади фургона послышалось дикое ржание лошади. Оно удивительно быстро приближалось.

Крючконосый будочник в ужасе отскочил в угол и начал молотить в стену, обитую железом:

— Кликша! Кликша! Останови! — заверещал он. И тут же поменял свое требование на противоположное: — Гони, Кликша! Скорее! К отделению на Ломово! Гони-и-и!

— Ключи, ублюдки! Ключи от наручников! — заорал я и сунул приказному пяткой в окровавленную морду. Ударил сильно, не позволяя ему выхватить пистолет.

Голова его дернулась, сотрясая затылком стену. Кажется, он поплыл. Дикое ржание лошади уже слышалось за дверью фургона. Оно было необычным, каким-то истерическим, словно с этой лошаденке сдирали кожу.

Я хотел уложить кавказца, но тут наш фургон тоже стал диким, как то ржание. Резво попер вперед, уже не мерно покачиваясь, а подпрыгивая на колдобинах. На одном из подскоков я не устоял на ногах, отлетел к двери. Кавказца бросило на меня. Почти сразу к нам прилетел измазанный кровью приказный. Все-таки удар затылком о стену цепного не вырубил. Его руки с яростью сдавили мое горло.

В общем, хреново вышло. Если сейчас великий маг ста двадцати стихий, покоритель Мордора и Шира задохнется в лапах полицейского ублюдка, то выйдет еще хуже. А все очень быстро шло именно к такому итогу!

Приказный рычал, давая мое горло со всей дури и покрывая меня наигрубейшим матом. Я хрипел, пытаясь вырваться, однако со сцепленными за спиной руками сделать это было невозможно. Фургон трясло на колдобинах так, что он, казалось, сейчас рассыплется. А какая-то безумная лошаденка истерически ржала справа от нас.

Потом и вовсе стряслось нечто дивное: раздался удар, словно на крышу фургона кто-то закинул мешок с картошкой.

— Федорыч! Матвей Федорыч! — неожиданно заорал будочник, откатываясь от нас к лавке. — К нам лезут!

Приказный, не отпуская мое горло и капая на меня кровью, повернул морду. Фургон сильно тряхнуло. Я тоже глянул куда указывал кавказец. Увидел и охренел! Через решетку, забиравшую справа окошко под потолком, виднелось личико Чайки. Нежные девичьи пальцы пытались вырвать стальные прутья. И Самсоновой это удавалось!