Я слышал, как с противоположного конца зала раздался чей-то истерический крик. Еще один резкий, нисходящий. Полагаю, проявила себя Чайка. Сам я в несколько ударов ноги и кулака уложил двоих. Выхватил «Углич», пропустив при этом несильный удар палашом по касательной. Вот не люблю я всякие пистолетики — не мое это! Они для меня только создают проблемы.

«Камнекожа» не подвела — палаш повредил мне не сильно, но синяк был обеспечен. Я выстрелил раза три или четыре, уложив обидчика, задел еще кого-то. Видел, как между жертвенными камнями появился маг, кастуя неведомый спелл. Слева от него появился еще один и еще, судя по багровому свечению за алтарем. Ублюдки, многовато магов на душу нечестивого населения!

Я выстрелил. Дважды. Промазал.

— Аня, отходим! — заорал я на Ольховскую, теперь уже со злостью. Так и хотелось добавить: «Хрен возьму тебя следующий раз!»

— Отходи! Я прикрою! — отозвалась она, часто стреляя из «Макса».

Напротив нее лежало на полу не менее семи черных.

Надо признать, револьвер в ее руке оказался очень полезной штукой. Братки, опасаясь поймать свинцовый плевок, попрятались, кто за колонны, кто за жертвенные камни. И маги старательно держались вне линии огня Ольховской, хотя обзавелись магическими щитами. Я выстрелил еще дважды, переложил револьвер в левую руку. В правую спешно активировал новый огненный спелл вместо «Грома Титанов». Подумал, что у нас есть шанс положить здесь всех служителей ордена. Может зря я отзываю Ольховскую? Но вот дальше случилась неожиданная хрень.

Тот маг, что прятался за жертвенными камнями, где погибла женщина и старик, вдруг выпрямился и пустил волну, похожую на серый туман. Этот туманец перемещался очень быстро. Через пару секунд им накрыло баронессу и краешком меня. Я почти ничего не почувствовал, только слабое покалывание в ногах. А Ольховская…

Ее «Макс» вдруг перестал стрелять. Аня отчаянно жала спусковой крючок, курок щелкал, но вхолостую. Раздалось лишь несколько пшиков, вряд ли вытолкнувших пули. Мой «Углич» тоже пусто щелкнул курком трижды. Без сомнений, маг ордена использовал спелл, воздействующий на заряды огнестрельного оружия. Я читал о чем-то подобном в «Черном Элексире».

Теперь мне не требовалось орать на Ольховскую: толкнув ногой лавку, она поспешила ко мне. Увернулась от руки одного из братков. Успела убрать по пути револьвер, осознав его бесполезность. Успела сорвать с пояса склянку с зажигательной смесью.

«Плама Кейра», курва мачь! — крикнула мне баронесса, щеки ее пылали боевым румянцем; казалось, глаза светились. — Давай «Пламя Кейра»! — крикнула она мне и метнула свою склянку.

Почти одновременно нанес удар средний маг электрическим спеллом. Больше попал по своему мечнику. Мне тоже досталось: яркий жгут разряда вошел в ногу как раз в тот момент, когда Ольховская поравнялась со мной. Не знаю, насколько защитила «Камнекожа», но меня крепко тряхнуло. Ногу парализовало. Склянка, брошенная Анной, превратилась шар жаркого пламени, и одежда на одном из магов вспыхнула, словно пропитанная бензином.

Пробив грудь шпагой одному из преследовавших нас, Ольховская метнула вторую склянку и успела сорвать с моего пояса третью. Что в общем и правильно — мне было не до алхимических штучек: я активировал спелл с идиотским названием от Весера «Тепло ли тебе, девица». Пустил его.

Пустил второй раз в жизни. Казалось, огненный поток начинается не с моей руки, а из самого сердца. По всему телу разлился невыносливый жар. Кожа на руке точно превратилась в сухой пергамент. Мои вены, даже мельчайшие капилляры будто превратились в ручейки пламени, дополняя рисунок боли и дискомфорта в моем теле. Однако мучение того стоило: четверо преследовавших нас братка тут же бросились назад, одного охватило пламя. Он орал, выкатив глаза, бился в оранжевых языках огня.

Я перенаправил огненный поток в сторону магов, поджигая кафедру, алтарное возвышение и лавки между ряда колонн. Затем левее, расчищая нам проход в коридор и путь во двор от особо смелых ублюдков ордена.

Анна бросила последнюю склянку, насыщая среднюю часть святилища волнами огня и не давая магам опомниться. Лишь единожды кто-то из них смог пустить электрических змеек — нас не задело. А мою ногу почти отпустило, хотя еще чувствовалось неприятное онемение.

— На выход! На выход! — прикрикнул я на Ольховскую, понимая, что мой магический ресурс почти исчерпан. «Гром Титанов» пожирал много сил, новый огненный спелл еще больше.

— Где Чайка? — озаботилась баронесса, и попыталась выстрелить из «Макса» — снова пустой щелчок курка.

— Не знаю! Надеюсь, вырвалась в дыру! — уверенности не было, но мне показалось, что истошный вопль одного из братков я слышал со стороны пролома в стене. Наверное, причиной ему стала атака Самсоновой. На всякий случай я крикнул, что было сил:

— Лариса, уходим! Уходим! — настоял я, и в этот миг что-то вокруг изменилось, будто пол дрогнул.

Нет, не дрогнул. Просто по нему пошла серая волна — побежали крысы. Много крыс.

Анна попятилась. В один миг мне показалось, что Ольховская сейчас закричит, поддавшись панике, но нет, начала отбиваться ударами шпаги.

Я снова ударил огненным спеллом, хотя магического ресурса во мне остались крохи. Запекло руку, все тело. Поток пламени родился на небольшом отдалении от растопыренной ладони. Прошелся по злобным серым грызунам и дальше, отсекая путь нашим преследователям. Мы почти добрались до коридора, выводящего во двор.

А еще через секунду я понял, что крысы эти — иллюзия. Чертова иллюзия, наведенная магами ордена!

— Аня! Они не настоящие! Не обращай внимания! Уходим! — я пнул одну из крыс — нога прошла, не встретив сопротивления.

Тупые выблядки Эргонта и магия иллюзий у них низкая! У Весера она на порядок серьезнее — полноценные ощущения от касаний созданного им.

Ольховская не ответила. Ее вообще не было рядом. Я не мог понять, куда она делась. И стены вокруг стали другими. Справа и слева появились приоткрытые двери — их точно не было раньше. Появилось и исчезло жутковатое существо, похожее на трехглавого пса. Конечно, оно тоже не более чем часть иллюзии. В нескольких шагах от меня плясало пламя, обжигало лицо, все сильнее несло дымом, стало трудно дышать. Теперь попробуй пойми, что вокруг иллюзия, а что настоящее. Хотя магия служителей ордена казалась неубедительной, с толку меня она сбила.

Я выматерился, призвал Ольховскую. Ответа не было, хотя рядом почудился голос. Женский. Но не ее. Похоже, бой со служителями ордена дальше пошел не по нашим правилам.

Больше не тратя силы на огненный спелл — огня и без того было слишком много — я метнулся вперед, но вынуждено отступил. Двери, было появившиеся передо мной, тоже оказались частью иллюзии — я натолкнулся на стену.

Снова позвал Ольховскую, все больше переживая за нее. Весер говорил, что пока активен мой новый спелл, огонь мне не страшен. Но проблема в другом: баронессе он наверняка очень даже страшен. Ответа от Ольховской не было. Ревело пламя, разгоравшееся все больше. Оно тянулось вверх, захватывая большее пространство. Стало нечем дышать.

Лишь сзади телом ощущался слабый приток свежего воздуха. Я повернулся, направился туда, через несколько шагов иллюзия развеялась. Выход во двор находился там. Я выбежал, оглядывая площадку перед сараем, навес, коновязь и кареты, ища взглядом Ольховскую. Ее не было. Позади меня пылала проклятая церковь Астерия. Огонь вырвался наружу, облизывая верхнюю часть стены.

Несколько раз я выкрикнул имя баронессы, уже не надеясь на ответ. И мысленно проклял этот день, который привел нас сюда! Аня! Я не мог уйти без нее! Хоть молись Ириэль! Но не услышит хетайла — магистр предупреждал!

Снова активировал спелл с идиотским названием. Сейчас это «Тепло ли тебе, девица» звучало как насмешка. Самая недобрая насмешка, которые когда-либо мне доводилось слышать!