Вот здесь, видя, что вампирша метнулась к магу, я оказался быстрее Ольховской. Поднять тесак ремесленник не успел — я сунул ему кулаком под дых. Просто и эффективно. Он выронил оружие, тараща глаза на луну и жадно хватая ртом воздух. Боковым зрением я видел, как маг пытался атаковать вампиршу, толкнув перед собой ядовитую волну, но Чайка успела отпрыгнуть и оказалась слева от него.

Вторым ударом кулака я сбил «ремесленника» с ног, хотел прикончить его валявшимся рядом палашом, однако «Яна Лея» в руках баронессы оказалась быстрее — кровь мерзавца брызнула на меня.

— Не лезь! — бросила мне Ольховская, парируя выпад оставшегося на ногах братка — он был вооружен тоже палашом, как и его мертвые приятели. Клинки с нервным звоном сошлись, ярко стрельнув искрами. Казалось, палаш черного налетел не на шпагу, а на точильный камень, вращавшийся на диких оборотах, да превращавший сталь в снопы искр.

Ольховская тихо рассмеялась. Я сделал шаг, понимая ее восторг и отчасти ее мысли: черный думал ударом крепкого палаша сломать шпагу, но случилось нечто для него странное. В том, что Аня победит в этом поединке, не оставалось сомнений. Заботило лишь, что звуки боя могли услышать в храме — там, судя по хору голосов, собралось глоток двадцать. Если все служители ордена бросятся разом на нас, не спасет никакая «Яна Лея» и моя магия тоже не слишком проредит такое воинство.

Бой художница закончила не более чем за минуту. Ее противник в какой-то миг застыл с изумлением, держа обрубок палаша, а в следующую секунду клинок баронессы вошел в левую сторону его груди. Анна отпрыгнула, чтобы не испачкаться кровью.

— В храм! — Ольховская вытянула шпагу в сторону портала, обрамленного темным камнем, волосы ее были растрепаны, в глазах ее плясал боевой кураж.

— Стой! — одернул я ее, отступая в темноту с освещенной площадки. — Тихо зайдем.

Попытался найти взглядом того хмыря, которого пять минут назад освободил от веревок. Его не было. Смог он перелезть через забор? Лишь в следующую секунду увидел его в неожиданном месте: он сидел на корточках возле мага, убитого Самсоновой, и шарил по его карманам. Вот же ублюдок! Неужели для него несколько монет дороже жизни! Ладно, его проблемы! Я дал ему шанс выжить, и как он им воспользуется, не моя забота.

Все еще озираясь на сарай и сторожку, мы двинулись к арке входа в храм Таири. По-хорошему, следовало тщательно проверить двор. Ведь мог кто-то затаиться в сарае или в темноте за каретами, или в кустах. Но времени зачищать тылы не оставалось: пока еще сохранялся шанс спасти жизнь оборванцу и той бабе, которую спасенный называл Веркой.

Лариса первая проскользнула в открытую наполовину дверь. Я следом, слушая хор голосов, похожий на басовитое пение на неизвестном мне языке, чувствуя ароматы курений, похожих на индийские. Темный коридор расширялся, выводя в большой зал. Его освещало несколько факелов и масляные светильники. Селенитовые кристаллы орден Эргонта отчего-то не жаловал. И собралось здесь этих чертей не менее трех десятков.

Я не трус, но сразу подумалось, что разумнее дать заднюю. Не хотелось положить жизнь ради пьяной шлюхи и опустившегося пьяницы. Поймите правильно: трусом я никогда не был и много раз смело смотрел в лицо смерти, но сейчас помимо моей жизни могла оборваться жизнь дорогого мне человека — баронессы Ольховской. Не знаю как при этом с жизнью у Чайки. Смертна ли вампирша? Нет? Самое разумное было тихонько вернуться во двор метнуть в стену и сарай склянки с алхимической дрянью и сделать отсюда ноги.

Однако все пошло не так. Сначала Чайка, сучка, не позволила совершить вполне разумное отступление. Она исчезла: скользнула куда-то вдоль стены и пропала из вида. Я мысленно выматерился, глядя на спины стоявших передо мной братьев в черном и на герб, вышитый на огромном полотнище: скрещенные мечи и глаз над ними, будто смотрящий из облаков.

Ольховская тоже повела себя не так, как хотелось: крадучись, обошла меня, стала за колонной слишком далеко от прохода. Ее не видели лишь потому, что братки расположились полукругом, спиной к выходу. Перед ними возвышалось два жертвенных камня, расположенных на возвышении под наклоном. К одному кожаными ремнями был прихвачен потрепанный старичок, и, кажется, он уже испустил дух. Голова бедолаги свесилась на бок, по рубахе расползалось пятно крови. Если я рассмотрел правильно, поблескивающий в свете факелов предмет, торчавший из груди оборванца — не что иное, как рукоять ритуального кинжала.

Женщина на соседнем камне пока была жива: тихонько стонала, вертя головой, оглядывая с ужасом окруживших ее людей. Сгорбленный на ней седовласый в мантии, черной с красной полосой, наверное, служил жрецом этого проклятого места. Когда он поднял руки, все вокруг стихли, а этот жрец нечистотой веры воскликнул:

— Во Имя нашего бога Астерия, демонов карающего!

Голоса в зале повторили хором:

— Во Имя бога Астерия, демонов карающего!

— Во Имя Великого Астерия богов низвергающего! — продолжил он еще громче, голоса в зале отозвались неровным эхом.

— Да прольется святой свет его на головы наши! Да настанет вечное Царство Его! — воскликнул жрец, в руке его сверкнуло лезвие кинжала.

Женщина, привязанная к жертвенному камню, истерически заорала, забилась, пытаясь вырваться. Удар клинка в грудь оборвал ее крик.

И я ничего не мог поделать. Ударить «Громом Титанов»? Да, я снес бы его и многих других, но все равно опоздал бы. Хотя я активировал свой главный ударный спелл еще у входа, чтобы пустить поток из зоны трансформации в руки мне бы потребовалось еще секунд пять.

Жуткая сцена не оставила равнодушной Ольховскую. Она прошипела что-то на польском. И слишком громко! Сразу два братка, стоявших к ней спиной, повернулись, увидели польку.

В общем, пиздец! Оставаться тихими больше не имело смысла!

Глава 14

Тепло ли тебе, девица

Я вложился. Ударил с двух рук, как учил Весер, однако вопреки его наставлениям, плохо контролируя зону трансформации. Ослабил я контроль сознательно: знаю, так выброс выйдет гораздо сильнее. Понятно, что при таком раскладе меня надолго не хватит, но сейчас главное разнести ублюдков, поперших на Ольховскую.

Как обычно, меня затрясло, в один миг показалось, что зона трансформации превратилась в здоровенный кусок динамита. Причем детонатор в нем уже сработал, и все это я воспринимаю так, словно время замедлилось в тысячу раз. Как и прежде, меня не разобрало на молекулы. Все же кое-чему научился — вышло больше контроля над потоком. Каждый нерв в руках словно превратился в проводник, по которому поперло нечто похожее на ток высокого напряжения. Между растопыренными ладонями из пустоты родилась яркая вспышка. Я едва успел прикрыть глаза.

Пиздануло мощно. Намного мощнее, чем все прежние фокусы с этим спеллом. Четверых, что стояли справа от Анны, снесло к той самой доброй матери. Двоих вовсе превратило в фарш.

И стену! Крепкую несущую стену храма пробило насквозь! Образовалась дыра на Колодезную! Она вполне могла бы стать путем нашего отступления, если бы Ольховская не ввязалась в бой.

— Аня, уходим! Уходим! — заорал я на нее. — Хватит! Сюда давай!

Вместо того, чтобы пятится ко мне, баронесса сместилась за ряд лавок и начла безбожно палить из «Макса». При этом она успела проткнуть замешкавшегося братка шпагой — «Яна Лея» переместилась в ее левую руку. Надо признать, орудовала клинком Анна мастерски. Уже четверо служителей ордена корчились на полу, сраженные демоническим клинком — это еще до того, как загремел «Макс».

В помощь нам стало, что после удара «Грома Титанов» большую часть собравшихся охватила паника: кто-то бросился к выходу, некоторые отхлынули в противоположную сторону зала, где имелось несколько дверей, ведущих в отдаленные помещения.