— Так будешь на юбилее Весера? — повторил я вопрос. — Скажи «да»! Ну, пожалуйста! Аня, скажи «да»!

— Нет! — решительно ответила Ольховская. — Сука матчь! Я не меняю серьезные решения! Дай платок — у меня в сумке! Все течет… Ты какой-то сильно жидкий, Аппельсин!

— Хрен тебе, упрямая сучка! — наказал я баронессу за нежелание присоединиться ко мне завтра, и отпихнул ее сумочку ногой подальше.

Аню умом не понять, ведь сама хотела побывать там, куда ступала нога редко какого человека. Наверняка Тихомиров рассказывал ей о прелестях владений демонессы, но Аня упрямо держится за свои принципы. Ладно, думаю, в гости к Ириэль мы потом заглянем еще не раз — попрошу Весера, и вот тогда поверну этот вопрос так, чтобы он не задевал гордость Ольховской, и она предложение приняла.

К моему удивлению, Чайка еще спала. Лежала в той же самой позе, в которой я застал ее, когда уходил. Я даже разволновался, потому как она снова выглядела мертвой. Успокоился, лишь когда услышал очень редкий пульс — вена под моим пальцем дрогнула секунд через 20 — 30.

— Эй, соня! — я потрепал ее холодную руку.

Она по-прежнему не подавала признаков жизни, если не считать редкого вздрагивания вены. С кухни доносились скрип дверок шкафа, звон кастрюль — Ольховская раскладывал продукты. В ее доме, полагаю, отродясь столько жратвы не водилось. Затем щелкнул замок двери в ванную — Аня решила принять душ.

— Эй! Вставай, принцесса крови! — я сильнее потрепал руку Самсоновой, вампирша не шевельнулась.

Потом мне взбрело почувствовать, как стучит ее мертвое сердце, если оно вообще стучит. Пульс-то на вене есть, но может он следствие каких-то иных процессов в загадочном организме этой прелестницы. Я положил руку на ее левую грудь, небольшую, упругую, холодную. Я нет, если что, не извращенец — это так, из любопытства, можно сказать, в познавательных целях. И хрен меня дернул сжать грудь Чайки. Рассудил так: Весер же как бы не против моего флирта и кое-чего более, и Ольховская в этом вопросе странная до ебанут*сти. А раз так, то почему нет? В общем, сжал, даже сунул ладонь ей под декольте, почувствовал пальцами мягенький сосок, потеребил его. Интересно, отвердеет, если им поиграть?

Вот тут вампирша и очнулась. Может у нее там особая кнопочка пробуждения? Вмиг отпрыгнула от меня метра на два, сидя на четвереньках и глядя дикими, светящимися желтоватым отблеском глазами, оскалилась.

— Эй, спокойнее, родная! Я просто хотел тебя разбудить! Сколько можно спать! Солнце уже село!

— Следующий раз загрызу тебя! — прошипела Самсонова.

Вот так… А я думал, самые большие странности в этом мире у Ольховской. Оказывается, есть конкуренты даже в пределах этой квартиры.

— А в чем проблема, Лар? Я просто хотел тебя разбудить! — повторил я, и если приврал при этом, то не слишком.

— Ты лапал меня без разрешения. На первый раз прощаю, — Самсонова встала, расправляя помятую одежду.

— Спасибо, моя прелесть! Значит, сегодня я не буду обращен в вампира? — я тоже встал. Признаться, булочки у меня малость сжались после ее фокусов. Особо учитывая, что позади меня возвышалась статуя Сехмет, и я почувствовал какое-то шевеление на тонком плане.

— Вообще я голодная, — поглядывая с усмешкой, Самсонова сделала шаг ко мне.

— Ты же понимаешь, что ужинать мной — это очень дурная идея, — вряд ли Чайка посмела бы всерьез вонзить в меня зубки, но с такой подругой ни в чем нельзя быть уверенным. — Там, в хранильнике полно жратвы. Есть сырое мясо, курица. И это… пиво, если слишком хочется промочить горло.

— Пиво… Может правда попробовать пиво? Вчера я пила вино. В общем-то мне понравилось, голова немного кружилась. Успокойся, Аппельсин. Я пошутила насчет тебя, — она подошла совсем близко и обняла меня. — Конечно, тебя я не трону. Скажу по секрету, я, если всерьез, не трону даже твою баронессу. Хотя я ее ненавижу. Дрянь, сука заносчивая! Проститутка! Много о себе возомнила!

— Лар, не ссорься с ней. Вы мне обе подруги, и мне очень непросто, когда вы межу собой враждуете. И не забывай: мы живем в ее квартире, пользуемся ее вещами, — заметил я.

— Сниму сегодня помер в гостинице, — огрызнулась магесса. — Не беспокойся, с вами все равно останусь в друзьях. Хочешь жить со мной?

На ее вопрос я предпочел не отвечать и сразу сменил тему:

— А ты знаешь, чем я обзавелся? Новым домканом. Поменял тот раздолбанный на свеженький «Грифон Альфа».

— Надо было брать «Грифон Сигма»! — глаза вампирши вспыхнули истинным интересном. — Так быстро Козя отдал долг?

— Нет, вытряхнул из другого негодяя. Случайно вышло, — поспешил объяснить я, опасаясь, что магесса, как и Ольховская, начнет возмущаться, что выбивание долгов обошлось без нее. — Просто оказался на Черехе, заехал по пути к барону Карпину и уехал уже на его домкане и с его денежками.

— Люблю тебе, Аппельсин! Ты дерзкий! Ты четкий негодяй! — Чайка наградила меня холодным поцелуем, и мое слово «четкий», пару раз оброненное при ней, уже встроилось в лексикон милой кровопийцы. Мне нравилось, что близкие мне дамы начинают говорить на моем языке.

— Слушай, может тебе купить крови у этих… алхимиков или где ее тут продают? — предложил я, направляясь на кухню.

— Неплохо бы. Хотя бы бутылочку держать в хранильнике, — согласилась Самсонова и мурлыкнула мне на ухо в коридоре. — Грудь мою трогать можешь — тебе разрешаю даже когда я сплю.

Ольховскую мы ждали на кухне долго. Что-то она зависла в душе. Вышла мокрая, вытирая волосы полотенцем, и, кажется, довольная. Возможно, это довольство она притянула из нашей неожиданной страсти на лестничной площадке. За это время вампирша выпила треть бутылки пива, закусывая наспех обжаренным куском говядины с кровью. Себе я тоже пожарил что-то вроде стейка, увы, без соли и перца — не нашел.

— Ох, тетя баронесса, — съязвила Чайка, — какая же вы мокрая и, наверное, красивая! Думаете понравиться АпПельсину?

— Девочка-вампирша, не смей брать мои духи без разрешения! — ответила Анна, чувствуя в коридоре аромат египетского парфюма, которыми успела побаловаться Чайка.

— Так, дамы, нам следует поторопиться. Ехать все-таки не близко, — заметил я, помня пожелания Ириэль: поджечь храм она желала во время ритуальных свершений черного братства, а значит, надо нам добраться туда не позже, чем за два часа до полуночи.

— Да, ирландец, я быстро, — спохватилась Ольховская и поспешила в спальню, чтобы одеться и прихватить «Яну Лею» — шпага могла оказаться полезна, поскольку братки ордена тоже прибаливают ношением холодного оружия. И вообще, мне кажется, шпаги и сабли здесь будут носить, даже когда эта цивилизация проложит дорогу в космос.

Менее чем через полчаса мы неслись по Павелецкой на «Грифоне Альфа». Фары у домкана, отжатого у барона, светили великолепно, точно два прожектора. По совету Ольховской по пути через Бутовку заехали в знакомую ей алхимическую лавку, которая торговала до поздней ночи, и купили бутылочки крови и пять склянок с самовоспламеняющейся жидкостью, уложенных в войлочные коконы. Бутылочки с кровью вампирша тут же осушила. Скривилась, сказала, что мерзость, и пить надо свежую. Ну, свежую… не хотелось бы оставлять по Москве след из людишек с прокушенными шеями — тут уж не до Ларисиного гурманства.

Кулаковский район оказался самым захолустьем. Полагаю, это была даже не Москва: больше километра мы ехали по улочке, где и домов толком не виделось. Только какие-то сараи, сады и огороды, забранные кривыми оградками — по сути темная деревня. Руль я доверил Чайке — она лучше видела и легко объезжала колдобины на дороге. А вот когда мы выбрались на перекресток, с которого начиналась Колодезная, здесь снова обозначилась какая-никакая цивилизация. И домики двухэтажные появились по обе стороны, и вывески лавок, мастеровых, цирюлен, и указатель к харчевне, подсвеченный с двух сторон кристаллами селенита.