— Откуда ты взялся?!

— Отец попросил за тобой присмотреть. Он подумал, что может быть нападение, и, как видишь, не ошибся.

— А почему он так подумал?

— Сейчас в Совете с ним многие не согласны, — легко объяснил он. — Бесик и ты уязвимы. Бесик дома, под присмотром... Я провожу тебя домой после репетиции.

Я не возражала.

Он сидел в зале — и проводил время, по-моему, неплохо. Девчонки, и даже Победа, как ума лишились. В ответ на мое замечание он только рассмеялся.

— А я ведь тебе ничего не говорю, когда этот невежа Оберон лапает тебя у всех на глазах!

— Это понарошку!

— Я тоже понарошку.

— А я знаю, куда ты ходил вчера!

— Вот как!

Я искоса бросила взгляд на Чорта — он улыбался.

— Нас вчера так некстати прервали...

— Хорошая попытка, Мариша, но я тебе больше ничего не скажу.

— Раньше ты был готов это сделать, а у меня даже не было такого козыря на руках!

— Ну, это в прошлом.

— Тебе папочка приказал молчать?

Чорт кивнул.

— А если я расскажу мамочке с папочкой...

— Лицемерка! Не трудись, Мариша. Ты им в любом случае расскажешь, что я встречался с Сиреной.

— Но ты мог попытаться отговорить меня, подкупить...

— Не стану. Отец заранее отпустил мне все грехи.

— А мамочка?

— Убежден, он найдет способ договориться с ней.

Он проявил алмазную твердость.

Это нелепое покушение произвело на домашних тягостное впечатление. Все как-то сникли и разбрелись по своим углам, даже Бесик не заглянул ко мне вечером. Я долго слушала, как папочка то встает и меряет шагами библиотеку, то садится в кресло, но спустя пять минут опять вскакивает. Это раздражало невыносимо. Я хотела сказать ему, чтобы шел на улицу прогуляться, и встала с места. Вдруг что-то залетело через открытое окно и, звякнув, упало на пол. Я нагнулась и подняла стеклянный пузырек. К нему была привязана записка печатными буквами.

ВЫПЕЙ И БЕГИ!

Лаконично. Анонимно. Таинственно.

Дверь с грохотом сорвалась с петель. В клубах сизого дыма возник Чорт. Он взял себе за правило действовать эффектно — что и говорить, у него получалось.

— Она здесь! — крикнул Чорт.

С лестницы доносился топот. Кажется, весь дом бежал сюда.

— Отдай! — Он выхватил пузырек из рук и протянул запыхавшемуся папочке, из-за спины которого выглядывала мамочка.

— Тебе не говорили, что невежливо и опасно вот так врываться в чужие комнаты?! — возмутилась я.

Папочка вытащил пробку и понюхал.

— Оборотное зелье. Мариша, кто его тебе дал?

— Не знаю, я не видела. Его закинули через окно, — честно призналась я.

По-моему, папочка не поверил и нетерпеливо тряхнул головой, даже не дослушав.

— Я видел какого-то мальчишку, — услужливо сказал Чорт. — Он убегал от дома в сад.

Я удивленно взглянула на брата. Правда? Объявился тайный поклонник, который вот таким оригинальным способом хочет выкрасть меня?

— Вот как! — протянул папочка. — Мариша, я же просил тебя не заводить друзей, от них одни неприятности, а ты всё как ребенок!

Я не сочла нужным отвечать на эти нелепые обвинения и просто повернулась к нему спиной.

— Мариша, своей родительской властью я запрещаю тебе покидать комнату.

И он сотворил заклинание. Очень мило! Впрочем, я никуда не собиралась сегодня.

— Чорт, прибери за собой, — велел он.

— Милая, я велю принести торт со взбитыми сливками, — сказала мамочка на прощанье. — За ужином ты его не попробовала, а сегодня он особенно удался.

— Спасибо, мамочка!

Чорт, на этот раз без всяких фокусов взмахнув палочкой, поставил дверь на место и осторожно закрыл ее за собой. Уходя, он оглянулся, и глаза его были загадочны.

Оставшись одна, я вынула припрятанную записку и перечитала еще раз. Эта записка и пузырек еще сильнее запутали дело. Предположим, Чорт не обманул и на самом деле видел убегающего мальчишку. Но... какой мальчишка может интересоваться мной так серьезно, что пошлет пузырек с оборотным зельем? Вот если с приворотным, тогда... Просто так его не добудешь. Ученикам это не под силу: для этого требуется не элементарное волшебство, а решение на третьем уровне. Значит, кто-то из взрослых дал мальчишке это зелье. Кто? Зачем? Чего он хотел? Спасти или погубить?..

Я не сомневалась, что этого инкогнито нужно искать среди недалеких знакомых. Например, господин Лазарь. Нет, он не смог бы. Он преподает курс волшебства малышам. И способности его посредственны. Чорт как-то обмолвился, что он завалил экзамен на третий уровень. Или, как вариант, молодой Деймос, за которым стоит его семья. У них-то средств и способностей предостаточно. Чорт. Нет. Зелье не сильная его сторона. Хотя... было бы желание. Мамочка не в счет. Папочка. Да. Он может...

Я перебирала варианты еще час, а затем утомленная бесполезным трудом, упала в кресло. Приблизительно человек двадцать из моего круга знакомств смогли бы приготовить зелье, и каждый имел интерес. Я постигла всю глубину своей беспомощности. Большой кусок торта не принес облегчения. Тогда я вспомнила о втором рецепте мамочки и легла спать.

Никогда еще праздник Летнего Солнцестояния не собирал такого количества народа. От двери к двери кочевали жуткие слухи, и заинтригованные волшебники хотели лично присутствовать при историческом событии. Великий Зал Ратуши, в котором мы играли спектакль, переполнился, едва открыли двери. Господа распорядители праздника спешно раздвинули стены зала. Но все равно набилось столько народа, что яблоку негде упасть. И сторонники, и враги Князя Тьмы с нетерпением ожидали дальнейших событий и ради этого готовы были вытерпеть даже любительский спектакль. Мы, актеры, загримированные и одетые в греческие туники, подсматривали из-за тяжелого бархатного занавеса в зал.

— Сколько народу-у! — протянул Лев. — Ой, мамочки, я все слова перезабуду.

Э-э, нет, милый мой, я все на совесть делаю. Слова этой пьесы ты будешь помнить, даже если забудешь свое имя!

— Перед выступлением все волнуются, — подбодрила его Победа, — пройдет, когда выйдешь на сцену.

— И-и-и-и! — выдавил он, скорчив плаксивую физиономию. — Нет, я точно собьюсь!

— Сбивайся сколько угодно, никто и не заметит, — сказала я. — Они все другое обсуждают.

Трое моих врагов переглянулись между собой. Повисла напряженная пауза.

— Да, — повторилась Победа, — зрителей и вправду очень много. Я и предположить не могла...

— Да, — произнесла я и подумала, что впервые за все время мы согласны между собой. Плохой знак. — Знать бы — повторила б роль.

— Мы провалимся, мы точно провалимся, — стискивая руки, запричитал Лев.

Гера впал в задумчивое оцепенение, приняв мужественную позу. Он страдал иной разновидностью паники. Мы с Победой переглянулись и быстро отвели глаза. У нее такое выражение на лице, словно ей меня жаль против воли и неловко от этого.

Мы отыграли пьесу лучше, чем я ожидала. Страх Льва и правда на сцене исчез. Гера стряхнул оцепенение. И другие актеры тоже не подвели, и слов никто не забыл. Публика оказалась благодарной, под бурные овации нас забросали цветами и дважды вызывали на поклон. Чорт церемонно вручил мне огромный букет и шепнул, что папочке очень понравилось. Я почувствовала, что краснею от неожиданной лестной похвалы.

Мы сидели в кабинете, отданном под гримерную девочек. Сюда принесли зеркала, добавили света, расставили ширмы, на которых цветными облаками тафты и шелка висели наши бальные платья; на старом, с резными ножками письменном столе в беспорядке перемешались баночки белил, румян, коробочки теней и кисточки. После нежданного шумного успеха все были возбуждены, много говорили и громко смеялись, на время позабыв о склоках.

К нам деликатно постучали.

— Мариша, тебя вызывает отец, — глухо позвали из-за дверей.