Вопросы, вопросы... Вопросы без ответа.

Едва серенада закончилась, как Чорт перемахнул через подоконник и спрыгнул в сад к приятелю. Они говорили так тихо, что тот, у кого не было на это веских оснований, не услышал бы.

— Ты договорился? — спросил его Чорт шепотом.

— Да.

— Врешь!

— Клянусь! Они будут ждать нас в десять.

— Осталось меньше получаса! Отошли свой оркестр по домам и жди на улице!

А вот тут никаких вопросов. В последнее время я стала замечать, что Чорт глаз не сводит с Сирены Череды, модной в этом сезоне красавицы, и Деймос наверняка отряжен к. ней. Вот ты и попался, милый братик! Применим к тебе старый добрый шантаж. Папочка будет крайне недоволен, узнав, с какими сомнительными девицами ты водишь компанию. Ты выложишь мне все. Но о Сирене я все равно расскажу мамочке. Недопустимо, чтобы наследник дома Чорен был привит на таком дичке, как эта Сирена.

Я дождалась, когда Чорт и Деймос уйдут, обернулась совой и взлетела над городом. Отыскать их не составило труда. Они торопились на свидание и в предвкушении позабыли об осторожности. Я неслышно кружила над ними. Так мы миновали центр и углубились в бедные кварталы. И вдруг на одной из улочек я заметила знакомую троицу. Они куда-то очень спешили. Приятно видеть смущение Чорта, но еще приятнее и полезнее узнать, что замышляет эта троица.

Мои враги бесстрашно шагнули в темный лес, тайными тропинками пробрались к расселине, скрытой в густых зарослях орешника. Герой произнес простенькое заклинание, вроде «сим-сим откройся!». И они нырнули во мрак. Они не были воспитанными людьми и не закрывали за собою двери, поэтому я серой кошечкой скользнула следом. Они громко разговаривали между собой, и из их слов я заключила, что в конце пути их ждет некое тайное и запрещенное сборище. Нет, ей-ей, однажды безрассудство доведет их до гибели. Мне бы никогда не взбрело в голову пойти в катакомбы острова, поглядеть на тайную встречу, зная, что там, внизу, остался не один десяток безумцев, и кое-кто из них не окончательно мертв.

Мы пришли в большой зал. Здесь тускло и вечно тлели неживым зеленоватым светом магические светильники, с потолка свисали желтые сосульки сталактитов, снизу, с пола, навстречу им поднимались соляные наросты сталагмитов. Воздух, неподвижный и холодный, казался тяжелым, как намокшее ватное одеяло. Посреди зала высился гладко обтесанный большой камень, нечто вроде алтаря. На боках его были высечены какие-то мистические знаки. Среди них я разглядела змея, свитого тугими кольцами, и дурное предчувствие завозилось в уголке души, как мышь под полом. Кажется, я знаю, кому назначена тут встреча.

Они спрятались за выступами капельника, и я тоже притаилась у стены.

Долгое время не раздавалось ни звука, я даже подумала, что мои следопыты ошиблись. Но потом сразу из нескольких ходов в зал вышли люди. Все они были в черных плащах и капюшонах. Вошедшие становились вокруг алтаря. Наконец, когда появился последний, один из них произнес голосом моего папочки:

. — Снимите капюшоны — между нами не может быть тайн!

И подал пример. Зашелестел шелк, открылись лица. Их было тринадцать. Двенадцать мужчин и одна женщина. Химера Моргана сейчас возглавляет Благородный Дом Моргана, пока ее сыновья не станут совершеннолетними. Тринадцать благородных семей собрались на тайный совет в зале с алтарем, посвященным Князю Тьмы. Очень мило. Не будучи сильным в искусстве прорицания, можно предсказать, что нас ждут потрясения и перемены.

— Итак, Чорен, что же ты молчишь?! — спросила Химера.

Решительная женщина.

— Это не так-то легко, дорогая.

— У каждого из нас есть дети, — заметила она.

— Вас не просят пожертвовать ими...

— Это не прихоть. От этого зависит наше благополучие.

— Перестань, Упырь, не упрямься, — это отец Деймоса, господин Фобос. Видно, приглядел для сына другую невесту. — У тебя же останутся еще два сына.

— Да разве дело в математике?! — повысил голос папочка.

— Хватит, Чорен. Мы собираемся тут уже в третий раз и все время спорим. Спорим, спорим, спорим, а между тем нам нужно принять всего одно решение. Вчера мы обсудили другие варианты и увидели, что иного выхода у нас нет. К тому же хочу напомнить, что твое согласие в этом вопросе формально.

Нет, папочка напрасно говорит, что род Моргана хиреет. У Химеры достанет характера на троих мужчин. Кремень!

— У нас нет прямых доказательств, что это случится, — возразил папочка, и голос его стал сух, как прошлогодняя трава.

— Ты предлагаешь подождать? — ядовито осведомилась Химера.

— Действительно, — вмешался Всеслав Болиголов. Болиголовы всегда отличались мягкостью, даже мягкотелостью, поэтому все честолюбивые попытки их семьи узурпировать власть оканчивались провалом — им не хватало духу казнить своих друзей. — Доказательств нет. Сплошь догадки. А если мы ошибаемся?

Ох, зря он это сказал! Папочка и без того колебался, а теперь ему дали повод занять твердую позицию.

— Мы не станем ничего делать без полной уверенности, — и голос его зазвенел, как закаленная сталь. — Иначе — война!

И он запахнулся плащом и исчез.

Очень эффектно.

— Что же, — произнесла ему вслед Химера, — война так война. Хороший садовод вырубает деревья, приносящие дурные плоды.

И повторила маневр папочки.

— Не будем принимать поспешных решений, — вмешался старый Лунь, — война между Благородными Домами принесет много бед. Десятки лет наши семьи были единомышленниками, сохраняли между собой мир и процветали.

— Но Чорены становятся опасны, — возразил ему Болиголов.

Вот они, Болиголовы! С виду просты, а на самом деле просчитывают все на три шага вперед. Но проклятая мягкость, врожденный порок, ни разу еще не дала довести начатое до конца. Но замыслы! Какие великолепные замыслы!

На него покосились соседи, да и чего было ожидать, если среди них стояли господа Хлыст и Крик, наши родственники, чьи интересы совпадали с интересами дома Чорен.

— Мой мальчик, — с ласковой насмешкой ответил ему Лунь, — мы все опасны. Упырь сказал: «война». А почему? Сколькие встанут под его знамена? Одни из страха, другие из выгоды, третьи увидят идею. Но Чоренов вынуждают к войне. Химера же этого жаждет. Другие дома ослабнут и тем самым освободят дорогу ее сыновьям. Ты молод и, может быть, поэтому хочешь войны. Молодость живет мечтами, надеется выиграть. Старость тоже живет мечтами: мечтами увидеть правнуков. Поэтому я говорю: подождем!

— Подождем, — вздохнули другие.

Я провела дурную ночь. Липкий кошмар, где я на алтаре совокупляюсь с козлом, а потом его теплая, густая кровь течет мне в горло, пачкает белое платье, преследовал до утра. А когда я просыпалась, то воспоминания уносили в пещеру, всё к тому же алтарю. Не будь я Чорен, то уже рыдала бы над несправедливостью судьбы. Не думайте, что я раскисла или была оскорблена общим стремлением причинить мне вред. Ну что вы! Я с детства научилась не обращать внимания на подобные мелочи. С пеленок меня учили выживать. А поддержка и доверие — вещи случайные, зависящие от каприза судьбы.

Утром настроение мое не улучшилось. Как обычно, я неторопливо шла на репетицию и больше смотрела под ноги, чем по сторонам, поэтому не заметила, как меня окружили фигуры в черных плащах. Оглянулась — бежать некуда. Шанс на спасение упущен. Что же делать? Удары судьбы нужно принимать с достоинством. Я гордо выпрямилась и молча смотрела на них. Они почему-то тоже молчали. Как глупо! Нечто похожее случалось, когда наших юных актеров сбивала неожиданная реплика. Неужели они предполагали, что я буду умолять испуганным голосом о пощаде?

Между тем пауза затягивалась веревкой на шее.

И вдруг за их спинами возник Чорт.

— Пиф-паф! — сказал он, и воздух взорвался оглушительным треском шутих.

Я присела и заткнула уши. Проделки брата не новы для меня. А черные плащи испуганно прыснули во все стороны и исчезли из виду раньше, чем последняя искра погасла в воздухе.