— Где же он? Ты видишь?! — суетились мальчишки внизу, потеряв Крыса и не замечая опасности.

Как забавно, весьма забавно, когда завтра обнаружат их окаменевшими. Как удивятся, какие пересуды пойдут! И я не удержалась от хохота, вообразив, как откроет рот наш уважаемый директор школы, господин Яснов. Как же, как же! Такие прекрасные дети, Герой и Лев, обещают стать прекрасными магами. И надо же — какая трагедия!

Хохот в вороньем исполнении звучит как «кра-кра-кра». Неприятный звук, особенно когда он раздается ночью, за спиной и неожиданно. Они вздрогнули, обернулись с палочками наготове. В синем свете их лица показались мучнисто-белыми. Это еще больше меня рассмешило. Как же, как же! Какая-то птичка, а перепугала двух героев до обморока! Но была и грустная сторона — так вышло, что они заметили оживающего василиска. Какая жалость — не придется увидеть изумленных физиономий уважаемых профессоров! Мальчишки кинулись со всех ног к дверям и с треском захлопнули их за собой. Я задержалась на мгновение дольше и выскользнула в миг, когда василиск ошалело повел смертоносными глазами.

Вся семья уже сидела за столом.

— Ты, как всегда, опаздываешь, милая, — ворчливо заметила мамочка, целуя меня в лоб. Видимо, встала не с той ноги.

— Ах, мамочка, часто нужно прикладывать столько усилий, чтобы придерживаться своих принципов. Вот, к примеру, сегодня: я встала едва ли не с первым лучом солнца — пришлось проявить изобретательность, чтобы задержаться, — ответила я, усаживаясь.

— О!О!О! — выдавил Чорт.

Это он взял в руки газету. Папочка нервно забарабанил пальцами по столу.

— Что случилось, милый? — спросила мамочка. — Кто-нибудь решил еще одно Принципиальное заклинание?

— Нет, лучше! Вы представляете, зал Редкостей обокрали, все-таки обокрали!

— Неужели?! — голос папочки был немного нетерпеливее, чем следовало.

— Как же такое возможно? — удивилась мамочка. — Нет способа, каким можно миновать василиска. Или есть?

И она бросила на папочку Взгляд, но он уже совладал со своим нетерпением, и Взгляд пропал даром.

— Если и есть, то мне он неизвестен, — отрезал он.

— Что же украли? — я вернула разговор в нужное русло.

Чорт жадно пробежал глазами по строчкам.

— Посмертное Предсказание Сивиллы. Огромная Редкость, колоссальная Ценность. Оно пролежало в хранилище почти тысячу лет. Это Предсказание было сделано Сивиллой на третий день после ее смерти. Записано на посмертных пеленах. Оно считалось самым достоверным Предсказанием о возвращении Князя Тьмы, но никто толком не помнит, что в нем было.

— Замечательно! — ядовито заметила мамочка. — Теперь все лишатся разума и будут ждать Конца Света.

— Ну, что за глупости! — возразил папочка. — Пропажа Предсказания еще ничего не означает.

— Нет, — грустно отозвалась она, — означает, и очень многое. Все подумают, что кто-то ищет способ вернуть Его. И еще подумают, что к этому причастны Благородные Дома.

— Глупости, — голос папочки прозвучал неуверенно. Айсберг собственного превосходства подтаивал по краям.

— Сам увидишь, как выйдешь на улицу, — мрачно напророчила мамочка.

Я задумалась. Если мамочка права, то дело принимает нешуточный оборот. Как же поступить?

Примерку назначили на полдень, я вышла из дома за два часа до нее, собираясь немного прогуляться, пока полуденное солнце не превратило город в адское пекло. Меня отпустили с репетиции, и впервые за долгое время никуда не нужно было опаздывать. Я избрала кружную дорогу, чтобы оказаться на площади Страстей не слишком рано, и, покинув наш квартал, вскоре очутилась на соседних улицах. Здесь дома стояли теснее и были не такими просторными, а краски словно поблекли: белый не так ослепителен, красный не столь насыщен, голубой не слишком нежен. Я слышала, что есть улицы, где люди ютятся в тесных квартирках, где у каждого нет даже своей комнаты, не говоря уже о ванной и гардеробной; что в школе учатся несколько ребят, которые живут в таких невыносимых условиях. Не знаю, верить или нет этим слухам. Я читала, что раньше для волшебников устраивали публичную казнь. Приговоренного сажали в клетку и выставляли на рыночной площади, где днем и ночью люди. Что же вы думаете? Волшебник сходил с ума дня через три-четыре, а потом погибал.

Я выбрала длинную дорогу не случайно. Мне хотелось самой убедиться в правоте мамочки, и повсюду нашлось подтверждение ее словам. Люди, сбившись в кучки, что-то горячо обсуждали, размахивали руками и свежими газетами, а меня провожали острыми взглядами. Ведь они видели, что я из дома Чорен.

«Вот, Мариша, — сказала я себе, — настают трудные времена, когда люди, не понимая, постараются задеть или обидеть тебя. Ты должна быть выше этого, идти своим путем до конца». Хорошо. Вот только про «путь» что-то не понятно. Ничегошеньки-то о нем не знаю. Спросить бы папочку, куда он ведет нас?

В этаком философском настроении я добралась до площади Страстей. Здесь, несмотря на ранний час, царило оживление. Тут и там собрались группки людей, кто-то ходил от одних к другим, кто-то спорил, кто-то звал всех в Ратушу. В общем, атмосфера накалилась задолго до полудня. Издалека я заметила папочку и рядом с ним Чорта. Они стояли с кузенами, дядьями и прочими родственниками, то есть в окружении благородных семей Зачарованного острова. Людское море шумело и плескалось у их ног, не смея захлестнуть их. Они выглядели очень... рафинированно. Особенно Чорт. Выражение «чертовски хорош собой» появилось не случайно: Чорт — наше родовое имя.

Ах, как жаль, что он мне брат...

Впрочем... бывали случаи...

Тут я увидела в толпе Победу. По ее имени несложно догадаться, что корни этого древа неглубоки. Она была из тех волшебников, которых наши старые фамилии называли «новыми». В ходе одной из опустошительных войн было перебито почти все население острова. И когда волшебники увидели, что Зачарованный остров лежит в руинах и можешь бродить целый день по дорогам, но не встретишь живого, тогда они восполнили убыль детьми из Большого Мира, обладающими магическими способностями. А выживших в той войне назвали «Благородные дома».

— Чудесное утро, не так ли? — вежливо поздоровалась я. — Отчего ты так бледна? Ты нездорова?

Победа посмотрела на меня долгим взглядом.

— Я прекрасно себя чувствую, — наконец ответила она.

— Ах нет, дорогая, ты бледна. Это оттого, что ты много времени тратишь на чтение. Но я, как и все другие в нашей семье, прекрасно понимаю честолюбивые желания ближнего. Не хочется остаться на втором, простейшем, уровне волшебства только потому, что твоя мать из простецов. Впрочем, должна заметить, что она очень мила.

И снова долгий взгляд. Еще немного — и она освоит в совершенстве, как моя мамочка, это искусство. Такие Взгляды творили чудеса, особенно с человеком не подготовленным. Они заставляли клясться в вечной любви, бросать весь мир к ногам, и даже Чоренов жениться. Что ж, это поможет ей выжить среди волшебников. Бедняжка! Ее отец промахнулся с женитьбой. Думаю, он уже раскаялся в своем выборе. Ведь ничто в другом человеке не отталкивает так сильно, как отсутствие талантов, и дети, опять же, страдают. Таланты волшебника передаются им ополовиненными, что, конечно, снижает их социальный статус.

— Твои родственники собрались на другом конце площади, — сказала она холодно. А вот это ей не удается, необходимо ежедневно тренироваться, чтобы довести ледяные нотки в голосе до хрустального звона.

— Не знала, что-папочка купил ту половину площади, — пожала плечами я. — Или твой папочка купил эту половину? Что же он заложил? Надеюсь, вам не придется жить на улице или, еще хуже, в этих ужасных многоквартирных каморках. Запах от них отвратительный и въедливый, нам приходится закрывать окна, когда ветер дует с той стороны.

Победа смерила меня взглядом, который прожег бы дырку в другом, но я, закаленная с детства, осталась невредима. После этого она отошла от меня молча. Совершенно точно, у нее прекрасные задатки.