Капитан мог сообщить и о том, что отпечатки их пальцев, уже зафиксированные экспертами горотдела, сошлись с изъятыми с фотоувеличителя Губенко и тормозного цилиндра машины Доб-рикова. Факт, подтверждающий, что дорожная авария и неисправность фотоувеличителя были подстроены, и именно Бесом и Длинным.

«Но что подвигнуло их на это? — размышлял капитан. — В чем причина?.. Возможно, им приказали, как сказала Наташа. Почему приказали? Не потому ли, что Бес и Длинный засветились, преследуя ее, а засветившись, подставили под удар своего хозяина, таинственного разработчика синтезированных наркотиков? Видимо, так оно и есть. Не ясна пока в этом роль Наташи. Что ее связывает с такой компанией? Тоже сбытчица, решившая вырваться из грязного бизнеса, или — проштрафившаяся наркоманка, не сумевшая вовремя оплатить полученное зелье?

Его мысли прервал нетерпеливый голос Глазунова:

— Я слушаю...

Капитан подошел к сейфу.

— Кстати, о Наташе. Есть у нас одна на примете.

Глазунов вскинул брови.

Капитан раскрыл сейф, снял с полки два больших конверта и высыпал на стол из одного из них фотографии девушек.

— Посмотрите внимательно — не признаете ли кого?

Глазунов впился взглядом в снимки. На одном из них улыбалась Наташа.

— Вот! — радостно воскликнул он, указав на снимок. — Это Наташа! Откуда он у вас?

Капитан усмехнулся.

— Пересняли в одномщз институтов. Посмотрели личные дела студенток, сравнили имеющиеся в них фотографии с фотороботом Наташи... Все очень просто. А вы говорите, что не можем...

Глазунов покраснел, а капитан рассыпал перед ним новые снимки — фотороботы парней.

— А среди них есть кто знакомый?

Глазунов присмотрелся.

— Вот эти двое, — взял он пару снимков. — Очень похожи на тех, что были сегодня в сквере. Один, видите, как херувимчик, другой — длиннолицый, с челочкой.

— Все правильно — Бес и Длинный.

— Так вам они известны?

— Отчасти.

— Я говорил вам — надо бы постового ГИБДД спросить. Может, у него записан номер их машины.

— Уже сделано, — ответил Корнеев, убирая снимки в конверты. — Номер записан. Но, к сожалению, на учете в ГИБДД он не значится. Видно, поддельный.

— А что известно о Наташе?

Выражение лица капитана чуть заметно изменилось. Поколебавшись, он ответил:

— Знаем фамилию, где жила... Она ведь не местная, поселилась в студенческом общежитии. Но это и все. С того момента, как покинула вашу квартиру, ни в институте, ни в общежитии она не появлялась. Наверное, укрывалась у какой-нибудь подруги, чтобы избежать нового преследования. Теперь, конечно, если ее похитили, отыскать Наташу будет значительно сложнее.

— Все равно будем искать!

— Будем, но только мы — работники полиции, — поправил журналиста капитан. — И я опять настоятельно прошу: не вмешивайтесь, не доставляйте нам лишних забот.

Глазунов застегнулся на все пуговицы.

— У вас все ко мне? — поднялся он.

— Да, все, сухо ответил капитан. — Но вам еще вскоре предстоит разговор со следователем.

— В связи с сегодняшним событием?

— И с ним тоже. Так что прошу никуда из дома надолго не отлучаться.

Глазунов молча кивнул и пошел к двери. Капитан лишь с сожалением покачал вслед головой и потом еще долго стоял у окна, вглядываясь в затухающее зарево заката.

Вернувшись к столу, он поднял трубку телефона, набрал номер.

— Петров? Это Корнеев. Я по поводу той троицы в сквере. Почему Матвиевский не применил к ней оружие?.. Что? Рядом другие люди были?.. Понятно... Нет-нет, все правильно. Я почему звоню, журналист опознал в нападавших Беса и Длинного, вот ведь кого мы упустили... Кто его сейчас прикрывает? Ну, этот тоже не подведет... И вот еще что, принеси-ка план операции «Уют» и все к ней исходные материалы — появилась тут у меня в отношении Беса одна мыслишка, хочу проверить, не состыковывается ли?..

8

Утром следующего дня, плещась водой над раковиной в ванной, Глазунов мысленно вспоминал свой вчерашний разговор с Корнеевым.

«Эти детективы все испортят, — подумал он, отправляясь на кухню варить кофе. — Пока стану ждать вызова следователя, пока буду объяснять ему что-то, столько времени уйдет! А что нового расскажу? Чем реально смогу помочь следствию?.. А Наташа мается где-то. Да и Бес с Длинным могут залечь на дно...»

Кажущееся ему бездействие работников полиции все сильнее тяготило и раздражало. Его вновь охватило лихорадочное нетерпение.

«Нет! Нельзя терять ни минуты. Искать и искать их всех!»

Еще накануне, возвратившись из горотдела, он уже наметил план поиска. План этот, по его мнению, был прост и ясен. Отправной точкой служил стыковочный выход проселочной дороги на магистральное шоссе в районе двадцатого километра — то самое место, где он впервые увидел Наташу. Ход его мыслей был таков. В тот памятный поздний вечер она бегством спасалась от какого-то неприятного ей типа. На том же месте появились и Бес с Длинным, посланные вдогонку. Значит, где-то поблизости их логово. Именно туда они и могли возвратить беглянку. Теперь ему надо как-то добраться до той проселочной дороги, проследить за всеми курсирующими по ней «девятками» и таким образом выйти на похитителей. Он, правда, не знал, как поступит дальше: толи попытается выручить Наташу, а потом уж известит обо всем Корнеева, то ли сразу запросит его помощь... Однако намеченный план он одобрил и теперь весь пылал нетерпением осуществить его.

В двенадцать Глазунов вышел на улицу. В район двадцатого, километра ходили рейсовые автобусы: где-то рядом, по слухам, находились Дом рыбака, санаторий и кооперативный однодневный пансионат «Уют». В рейсы автобусы отправлялись с автовокзальной площади, и Глазунов поехал туда, с трудом втиснувшись в переполненный троллейбус.

Ему не повезло: у касс автовокзала толпилось немало пассажиров, и он долго простоял в очереди за билетом. Когда же придвинулся к окошку кассы, оказалось, что его автобус уже ушел, а следующий будет лишь через два часа.

Он слонялся по залу ожидания, не зная, куда себя деть. Поискал глазами буфет. Тот оказался поблизости. Он поднялся с жесткого деревянного дивана, направился к буфету. И тут заметил, что с другого дивана привстал еще один человек, в такой же, как у него, надувной черной куртке, и этот человек последовал за ним. Глазунов насторожился, но в буфете незнакомец с безразличным видом отвернулся к окну, и журналист успокоился.

Однако на перроне незнакомец вновь попал в поле зрения. Причем, заметив это, спрятался за ближайший ларек. Глазунов задумался: «Неужели следят за мной?.. Не из компании ли Беса?»

Неторопливой походкой он возвратился в коридор автовокзала, там нырнул за дверь служебного входа. Взглянул на часы: через минуту отходит его автобус. Незнакомец мечется, наверное, где-нибудь в зале...

Глазунов решительно рванул на себя дверь и снова выскочил на перрон...

В автобусе место досталось удобное — в центре салона, у окна, в правом ряду. И ровно в 16.00 автобус отправился в путь. В салоне было тепло, мерно и убаюкивающе гудел двигатель, за окном мелькали придорожные, все в нежной зелени тополя, и Глазунов незаметно для себя задремал. Ему привиделось, что он уже прибыл на место. Вокруг непроницаемая мгла и жуткая тишь. Вытянув руки, спотыкаясь на рытвинах, он настороженно бредет к мерцающему далеко впереди огоньку. Все ближе и ближе... И вот уже из мрака выступают очертания деревьев, высокой ограды и прячущегося за ней огромного мрачного дома, чуть освещенного призрачным светом того самого огонька. Он ищет калитку — ее нет. Ищет хотя бы какую-нибудь щель в ограде — и не находит.

Тогда он цепляется за ограду и пытается перелезть через нее. Это удается с трудом, он даже взмок от усилий, но все же мешком сваливается по ту сторону.

«Вот и приехали. Уже двадцатый!» — слышит он громкий голос, и чьи-то руки трясут его плечо.

Глазунов с хрипом дернулся, приоткрыл веки.