Рэй чудом успел отскочить: распахнувшаяся дверь едва не расплющила его о борт.

— За мно-о-о-ой!!!

До края оврага было не больше трех шагов. Сначала с подножки спрыгнул первый. В непроглядной тьме тем не менее отчетливо было слышно, как он ударил ногами в землю... потом темноту пронзил в глубину уходящий вопль, вопль потерявшего равновесие трубочиста. Сразу тем же образом сиганул второй, и та же сдавленная ужасом гортанная нота. Третий не заставил себя долго ждать, он преодолел расстояние до оврага не иначе как по воздуху, именно так оно представилось, когда слух уловил лишь затухающее похабное слово.

Рэй постоял еще немного, как над могилой, потом сгибом локтя вытер холодную испарину.

Он перегнал «Додж» от опасного места поближе к «Форду».

Из-за берез тихо вышли двое. Рэй решительно приблизился к плечистому водителю и с ходу залепил ему звонкую оплеуху.

— Смерти захотел! — Гросс хмыкнул и к оплеухе добавил свой подзатыльник. — Кабы выскочили они в твой свет, то это мы бы сейчас валялись в овраге, только с простреленными головами!!!

Успокаивая нервы, он несколько раз обошел обоих, затем остановился к ним спиной и буркнул:

— Скоро рассвет, надо поторапливаться.

Он стал выбрасывать из фургона туго набитые кожаные мешки, они были банковские, со стальной рамкой, которая могла складываться и служить замком. Гросс не удержался, разомкнул один и с замиранием сердца вынул несколько крепких, перемотанных банковской опояской пачек.

Вдвоем с водителем они перетаскали деньги в «Форд».

Опустошив броневик, Рэй в последний раз подошел к оврагу.

— Здесь неглубоко, — сказал он Гроссу, — но выбраться трудно. До утра прокопошатся.

Овраг действительно был едва ли глубок, во всяком случае, голоса оттуда раздавались не очень издалека:

— У кого фонарь? Посветите, я где-то автомат выронил...

— Эх, как он нас, словно сопляков... А Маккой-то у нас — храбрец. Связался, пищит, с вами, душегубами!

— Где этот выродок? Дайте его сюда!.. Маккой!!!

— Тут он валяется... Вроде не дышит.

Рэй цыкнул языком и крикнул водителю:

— Поехали.

В «Форде» из двух мешков Гросс устроил себе нечто вроде кресла, сел у заднего борта и с улыбкой стал наблюдать, как Рэй из остальных конструирует себе нечто вроде дивана.

Медовый свет лампы озарял Рэя с разбросанными по деньгам руками и ногами, его лицо выражало блаженство.

— Улыбается он, — фыркнул Гросс, — да повезло просто! Сто раз могли погореть, план-то у тебя дырявый был. Ну и куда мы теперь?

Компаньон, не поворачивая головы, скосил на него взгляд.

— Лично я обратно в «Лошадку».

Гроссу показалось, что над ним подтрунивают.

— Это самая лучшая хитрость, — заверил Рэй, — обратно в тюрьму. У меня осталось как раз времени, чтобы добраться до подземного хода, проскользнуть в кочегарку, потом в лазарет и, словно ничего не было, лечь под одеяло. На рассвете, как обычно, я проснусь, отправлюсь, позевывая, чистить зубы. В общем, стану жить как прежде, откладывать по пять центов на настенный календарь с Джейн Рассел.

Гросс вдруг непринужденно, от души захохотал.

— Обратно за решетку — лучшая хитрость! А деньжищи свои у дороги закопаешь или с собой прихватишь?

— Лучше о своих подумай. — Рэй показал пальцем себе за спину. — Товарищ мой, который сейчас за баранкой, сохранит их до моего освобождения. Два года с четвертью не такой долгий срок, чтобы я успел по ним соскучиться.

— Выходит, ты по-тихому сбежал из тюрьмы, ограбил мафию...

— И по-тихому же шмыгнул в тюрьму обратно, — с одобрением закончил Рэй. — Кто до этого додумается? Бред да и только. Мафия голову сломает, а следов налетчика не найдет. На момент преступления сидеть в камере — первейшее алиби.

Он заложил ладони под затылок и спросил:

— Теперь ты выкладывай, куда думаешь податься?

— А что предлагаешь?

— Возьмись ты за ум, Джек! Жизнь-то тикает, тик-так, тик-так, — проходит она. Переведи свою долю в ценные бумаги, справь себе новые документы — и в Европу. Купи там себе хоть виноградник на лазурном берегу...

— А почем нынче ранчо?

— Не покупал, не знаю...

— Ты бы еще цветочки выращивать посоветовал! Тоже мне занятие... где-нибудь в Австралии овец разводить — другое дело!

Рэй махнул на него рукой.

— Овец он будет разводить... Просадишь все в кабаках — и вся недолга! И ведь что обидно — парень ты, в общем, неплохой. Но, как все хорошие парни, обязательно останешься с носом! Потому что все хорошие парни всегда остаются с носом, а при барышах — разные подонки. Ничего в этой проклятой системе не меняется.

Какое-то время он молчал, потом заговорил опять:

— Ладно, радуйся, пока при деньгах! И вот что на твоем месте я перво-наперво бы сделал: отправил хорошую «передачку» тому мерзавцу в Эйборн.

— Это кому же?! Тому, кто устроил мне побег?! — вскипел Гросс.

— И благодаря которому ты теперь богатый человек... — Рэй подумал и добавил: — А может, и я тоже: какого напарника он прислал мне в грузовике под ватой! Да разве не молодец этот мерзавец!!! На-ка, держи.

Он вынул из первого подвернувшегося мешка пачку банкнот и бросил в Гросса.

— Отправь ему от меня хороших сигарет, бразильского кофе, шоколаду побольше.

Прошло приблизительно двадцать минут, «Форд» остановился.

— Вот и конец нашему приключению, — произнес Рэй. — Мне отсюда до «Белой лошади» рукой подать, а тебе до Дикинсона миль тридцать. — Задний борт неожиданно распахнулся, и Гросс едва не кувыркнулся через голову на дорогу. — Возьми, сколько считаешь, что успеешь потратить до того, как отправишься обратно в тюрягу.

Гросс сгреб мешки, которые использовал для седалища, и вылез наружу.

— Не дождешься, — произнес сухо. — Беру пока только эти два, за остальными наведаюсь потом. И не вздумай прятаться. Найду все равно!

Рэй сочувственно покачал головой.

— При такой инфляции, думаешь, у тебя еще что-то останется? Останется у него, Марвин?!

— Три доллара пять центов, на пожертвования армии спасения, — ответил закрывавший фургон водитель. — Недорого за бесплатную Библию и местечко в раю!

Гроссу пришлась по душе эта шутка, он сложил из пальцев неприличный жест и произнес:

— А ведь я мог сбросить тебя в овраг вслед за теми тремя и туда же потом твоего дружка!

Рэй задрал куртку.

— Так и я мог тебя пристрелить. — За поясом торчал кольт сорок пятого калибра.

И железная дверь закрылась.

Автомобиль покатил дальше. Какое-то время Гросс глядел ему вслед, потом повернулся и пошагал в противоположном направлении.

Усталость взяла свое, Гросс сел на почерневший от времени пень, В кронах деревьев висела сырость, сквозь которую, словно первая седина, уже просвечивалась желтизна осени.

Во влажной от тумана одежде Гросс пробирался через березняк. Топча росную траву, вымочился по колено. Само собой, удобнее было бы идти по шоссе, но, невзирая на неудобство, Гросс торил себе путь в стороне от него, по бездорожью: случайный полицейский автопатруль как пить дать заинтересовался бы бритоголовым мужчиной, бог знает куда топающим ранним утром, да еще и с подозрительной ношей.

Гросс смутно представлял, где он находится, что, впрочем, не очень его заботило. Если уж не повезет, то не все ли равно, где между «Белой лошадью» и Дикинсоном попасть в лапы закона.

Он вытянул гудящие от усталости ноги и вдруг почувствовал, что пень под ним просел. Объяснение этому виделось только одно — под ним находилась пустота. А чем по сути могла быть там пустота — норой, конечно, барсучьей или лисьей.

В момент Гросс обзавелся тяжелым суком. Держа его над головой, он уперся ботинком в пень, потом резко его отвалил.

Надобность в оружии отпала, поскольку чьим-либо обиталищем дыра в земле не оказалась. Гросс погрузил в нее руку и вынул обратно — пальцы за самое окончание пробки держали бутылку с полупрозрачной жидкостью. Находка обладала бело-золотистой этикеткой «Канадиен клаб», в яме обнаружились таких еще три штуки. Кроме виски там же находились две коробки сигар дорогостоящего доминиканского табака «Пилото кабано». Сигары не успели еще отсыреть — значит, были положены под пень недавно. Выходит, тайником пользовались.