Гросс усердно работал и через два часа к первой положил еще четыре штуки. Всего к утру было изготовлено двенадцать различных отмычек.

Таковы уж люди — где бы ни жили, всюду устроят себе необходимые объекты жизнедеятельности; в «Белой лошади» было все как у людей: прачечная, котельная, кинозал, лазарет и много чего еще. И все досталось Гроссу на разграбление, когда в очередную, самую подходящую для грабежа, пору со своим воровским арсеналом он выбрался из парикмахерской.

Он находил подход к каждому замку и проникал во всякое помещение. Но только не надо приписывать ему лишнего — убытка «Белой лошади» Гросс почти не нанес, если забыть тот случай, когда он нарвался на продуктовое хранилище. Нет, не ради наживы Гросс вел свои вылазки.

Совсем другое у него было на уме, точнее сказать, зрел иной план, и для его реализации осталось только разыскать где-нибудь четвертьдюймовый кабель.

Именно этот кабель искал Гросс, когда, освещенный луной, шел между камерным корпусом и тюремной стеной, за которой стояла такая же стена, отделенная от первой пустотой запретной полосы. Всю протяженность «запретки» на равные части делили наблюдательные вышки с денно и нощно дежурившими стрелками. Заключенный, попав на нее — не имеет значения каким образом, — свалится с неба или, еще как чуднее, будет моментально пристрелен. Но за ее пределами можно вытворять что угодно — стрелки и бровью не поведут. Потому-то Гросс безбоязненно проходил под вышками... Как вдруг увидал над собой пожарную лестницу, что по камерному корпусу взлетала вверх до четвертого этажа. Он долго держал взгляд на ее оконечности, потом сделал так: медленно, по дуге его опустил и попал на верхушку стены.

Гросс в момент забыл про свой четвертьдюймовый кабель.

Тут же, гремя на всю «Белую лошадь», Гросс стал обшаривать ее объекты жизнедеятельности. И ко времени описываемого происшествия разыскал все, что нужно. Неподалеку от трансформаторной будки он выкопал ямку, перетаскал в нее это добро и сокрыл под ржавой крышкой от канализационного люка.

Выбрав пасмурную ночь, Гросс вылез из парикмахерской и поспешил к своему тайнику. Достал из него резиновые диэлектрические перчатки, резиновые галоши, монтажный пояс с надежным страховочным карабином и портативный масляный домкрат.

Со своим скарбом он притащился к той самой лестнице.

Тяжелый, страшный свет прожекторов лежал на запретной полосе, его дымная шапка поднималась над стеной, по верху которой вилась колючая проволока. Ранее Гросс уже смерил расстояние от нее до камерного корпуса, потом прикинул приблизительную ширину запретной полосы. Выходило, что если лестницу — а ее он, конечно, тоже смерил — уронить, то она перекроет и то и другое и конец ее аккурат выйдет за территорию тюрьмы.

Пританцовывая на одной ноге, Гросс натянул одну галошу, потом другую, неторопливо пристегнул монтажный пояс. Без галош и резиновых перчаток нечего было даже надеяться на успех — по колючей проволоке, разумеется, тек электрический ток.

Пожарная лестница крепилась к камерному корпусу семью парами кронштейнов, вмурованных в кирпичную кладку. Расчет был прост: при помощи домкрата кронштейны те высвободить, и она, будто срубленное дерево, упадет именно куда нужно.

Гросс поплевал на перчатки и зацепился за перекладину; перебирая руками, полез вверх, домкрат он держал между ног. Мало кому был по силам такой трюк — на одних руках Гросс долез до крыши. Там, на высоте, он пристегнулся карабином и повис на монтажном поясе. Затем, пристроив домкрат под первую пару кронштейнов, стал интенсивно качать рукоятку. Домкрат давил на перекладину и вместе с тем вытягивал из кладки кронштейны. Когда они полностью вылезли наружу, Гросс отцепился и спустился к предыдущей паре, с ней он сделал то же самое. Делая одну и ту же операцию, он продолжал спускаться. Вскоре половину лестницы уже ничего не держало, осталось только посильнее толкнуть, чтобы вместе с собой обрушить ее вниз. Она, как на опоры, ляжет на обе стены и станет прямым мостом на свободу. Гросс представил, что на какое-то время окажется под пулевым огнем двух вышек, и его прошиб холодный пот.

Час пробил. Гросс крепче ухватил перекладину и со всей силы отжал ее от себя. Раздался стальной скрежет.

Лестница ринулась вниз. В тот миг Гросс не сомневался ни в чем: своим дурным криком, разбудившим «Белую лошадь» прежде, чем грянувшие следом тревожные сирены, криком Тарзана в исполнении голливудского киноактера Вайсмюллера, он подавил в себе всякую нерешительность. Гросс не сомневался, даже когда почуял, как что-то пошло не так.

А случилось ни много ни мало следующее: подкачала божеская справедливость. Левый, самый нижний, кронштейн переломился, и уже падающую лестницу бросило в сторону. Дальше она пошла по непредсказуемой траектории... Да, собственно, все пошло через пень колоду — и рухнула она на стену боком, и наискось к тому же.

Рухнув, она взяла в себя электрический ток. Шарахнутый им Гросс, словно по карнизу, засеменил, мелко перебирая ногами в защитных галошах. А вокруг уже завыли сирены, по всему периметру включались дополнительные прожектора. Один ударил прямо навстречу, поэтому Гросс двигался едва ли не вслепую. Потом перекладины вдруг кончились, и беглец прямо с ходу опрокинулся вниз.

Гросс сидел на земле. Нет, это была еще не свобода, но уже и не тюрьма, это было во сто раз страшнее тюрьмы — Гросс находился на «запретке».

Он задрал голову и увидел над собой лестницу — вот и разгадка: на стену она упала наискось, потому-то ее конец и не достал до расчетной точки.

Гросс вскочил в тот момент, когда на ближней вышке мелькнула вспышка и раздался винтовочный выстрел. Подвижную цель труднее поразить, и он суматошно забегал. Однако скоро понял: отбегаться у него не получится, еще немного — и его шлепнут, шлепнут до того, как он придумает какой-то план спасения. Теперь ему было решительно все равно куда... да, хоть обратно в «Белую лошадь», лишь бы вон с «запретки». Он попал в ситуацию, не располагающую к выбору вариантов.

Он опустился на корточки, выпрыгнул и зацепился за перекладину, затем что есть силы толкнул руками тело вверх и лег на нее животом. Но получил заряд электротока и снова рухнул на землю. Между тем ожила вторая вышка, первая же ее пуля прострелила Гроссу воротник.

Душу переполнила ярость, он снова бросился наверх, зная, что третья попытка ему уже не замаячит. Если бы в декабре сорок четвертого союзнические войска так же штурмовали арденские высоты, как сейчас штурмовал «Белую лошадь» Гросс, к концу той операции каждый американский солдат щеголял бы «Серебряной звездой».

Рывок — и он вновь поднял туловище над лестницей. Ток пошел по его натянутым жилам, его красное, с надутыми глазами лицо устрашало оскалом. Сотрясаясь телом, он встал одним коленом на перекладину, затем подтянул другое.

По Гроссу беспрерывно палили. Видимо, тюремные власти предвидели какую-то пользу от дополнительных прожекторов... и, конечно, немалую, чтобы перевесить тот факт, что ослепляемые ими стрелки постыдно мазали.

По незадавшемуся мосту Гросс поспешил назад. Оставалось пройти совсем немного — как внезапно его потряс болевой шок.

Уже по ту сторону стены он мешком свалился вниз. Тихо скуля, Гросс корчился на боку, потом кое-как собрался с силами и поднялся. Убегая в тюремные затворки, он услышал за спиной приближающийся лай — в тот момент на «запретку» выпустили собак.

Выли тревожные сирены, на смотровых вышках разворачивали в сторону тюрьмы прожектора, их толстые, словно бревна, лучи полосовали ночь.

Он добрался до парикмахерской, но еще долго прятался за палисадником: на «вахте» царила суматоха, повсюду, даже в помещении отдыхающей смены горели окна, и в них метались человеческие тени. «Вахта» направо и налево исторгала цепочки инспекторов; дробно топоча, они разбегались по периметру тюрьмы.

Едва затих топот, Гросс метнулся к своему убежищу и перевалился через подоконник. Он накрепко заперся изнутри и вжался в угол. Отлепил от плеча ладонь — ладонь блестела от крови, в мышечной плоти пуля оставила глубокую борозду. Гросс осмотрел ее и от досады заскрипел зубами.