Я раздеваюсь и захожу в приятно холодящую кожу воду, волны лижут мои ноги, словно знакомый прирученный зверь, обрадованный встречей. Когда вода доходит до плеч, я с силой отталкиваюсь ногами от дна и плыву вперед, прочь от берега. Вода слабо фосфоресцирует вокруг меня, лунная дорожка поверх этого свечения указывает мне путь.

«Рэ! — взываю я про себя. — Ты здесь? Откликнись!»

Я продолжаю движение и вдруг различаю впереди поодаль всплывшую массу головоногого, его щупальца шевелятся в воде, словно водоросли, одно взметается вверх с плеском, он приветствует меня таким способом. Я перестаю делать гребки и ложусь на воду.

«Здравствуй, Тим. Рад, что ты снова смог меня услышать».

«Рэ, ты нашел, к чему стремился?»

«Во всяком случае, возвращаться назад я не собираюсь, дружок. Зачем мне жизнь среди людей без Лины? Я закончил все человеческие дела и никому ничего не должен. А здесь открываются прелюбопытные возможности. Ты просто не поверишь, Тим...»

«Я не вполне понимаю, как это все происходит? Каково это — быть обитателем океана?»

Волны качали меня, а я радовался случаю снова слышать старого друга:

«Понимаешь, Тим, это несколько иначе, чем было, когда ты дал мне приют в своем сознании. Здесь в теле головоногого моя индивидуальность как бы слилась с индивидуальностью хозяина, мы образовали новое сознание, унаследовав память обоих прежних. Это происходит так, будто намертво сцепляются взаимно дополняющие детали какого-то конструктора. Природа позаботилась обо всем. Словно мы оба перешли на новый уровень существования. У меня появилась возможность побывать в далеких мирах, не используя звездолеты».

«Но как, Рэ?» — удивился я его последним словам, совершенно ничего не понимая.

«Здесь на глубине есть каналы, связующие мир головоногих с другими измерениями, желтый океан не оканчивается вашей планетой, а продолжается в недосягаемые пока для людей области пространства. Я не могу объяснить тебе всего, мне самому предстоит еще многое узнать. Скоро я отбываю туда. Поэтому-то и послал тебе сигнал, чтобы проститься. Может быть, ты решишься присоединиться ко мне? Здесь полно друзей, готовых принять человеческое сознание».

«Нет, Рэ, я хочу жить своей жизнью. То, что ты сказал сейчас, не укладывается в голове. Просто удивительно, может быть, когда-нибудь я захочу иного и тогда воспользуюсь Переходом, но пока это не для меня. Спасибо за приглашение», — мне становилось прохладно, и я начал плавать по кругу.

«Да, ты сделал выбор, когда они подлатали твое поврежденное тело. Я спросил еще раз просто на всякий случай. Память о твоем существовании под водой они стерли, чтобы не травмировать твою психику — двуногого наземного воздуходышащего».

«А как получилось с тобой?» — пожалуй, этот вопрос интересовал меня больше прочего.

«Представляешь, как они удивились, обнаружив в одном теле два различных сознания! После этого люди значительно выросли в их глазах. Они разобрались со мной и помогли обрести новое существование с учетом моих желаний. Я им очень благодарен...»

«Это они позвали Стефу, когда вернули меня на берег?»

«Конечно! Кто же еще?»

«А что делать с образцами твоих клеток, Рэ? Может быть, когда-нибудь ты надумаешь вернуть себе человеческий облик?»

«Нет, Тим, я решил бесповоротно. Людской образ жизни меня отталкивает, нет, никогда. Я сыт по горло всякими там ритуалами. Да и вряд ли возможен для меня обратный Переход, слишком срослись наши сознания. Тебе повезло вернуться с половины пути. Но ты сам так захотел».

«Прощай, Рэ, мне пора домой, а то Стефа будет волноваться, если проснется одна».

«Береги ее, Тим. Прощай!»

Не было уже на поверхности разумного обитателя глубин, нового воплощения Рэ. Немигающие блюдца глаз больше не гипнотизировали меня нечеловеческим взглядом. Только что он покачивался на маленьких волнах, посеребренных луной, и вдруг сразу исчез с поверхности. Я резкими гребками поплыл к берегу, чувствуя, как все больше коченею.

— Тим! — уже не пси-призыв, а милый взволнованный голос донесся с берега. На песке в лунном свете виднелась завернутая в белую простыню одинокая девичья фигурка.

— Что случилось, Тим? Я проснулась, а тебя нет рядом. Я так беспокоилась... — зашептала она совсем тихо, когда я вышел из воды и оказался рядом с нею. Лишь вблизи я различил слезы на ее щеках. — Я думала, ты решил уйти к этим...

— Ну что ты, что ты, глупенькая! — неуклюже обнял я ее за вздрагивающие плечи, бережно прижал к груди, и она прильнула ко мне всем телом так, что я уже не мог понять, дрожу от холода или от жара ее близости.

Жаль, не осталось по соседству ни единого энергиста, от которого можно было бы ее сейчас защитить, и я только прошептал в теплые, пахнущие сном волосы:

— Теперь мы всегда будем вместе.

20. ВОСКРЕСШИЙ ДВДЮШКА

Время летело незаметно. Жизнь наладилась, вошла в размеренный ритм. Зацвел наш новый подросший сад, Стефа ждала ребенка, нашего первенца. Нашествие энергистов почти забылось, не осталось от него и следа. Только черные руины базы Пограничников напоминали о тех событиях. Давно извлекли из них ту самую мину с термоядерным запалом, взрыв которой мы с Рэ успели предотвратить. Точнее, это сделал Рэ в моем теле, разобравшись с дистанционным таймером на пульте в захваченном танцзале поселка перед тем, как разнести аппаратуру энергистов вдребезги. И что же? Как выяснилось, и этот заряд был предусмотрительно дезактивирован на расстоянии головоногими тем же кратким импульсом сгенерированного ими излучения. Поразительно, но им удалось полностью перестроить атомную структуру готовых к слиянию составляющих термояда.

Как бы то ни было, но большинство населения высказалось против продления договора с Погранслужбой. Пограничники постепенно эвакуировали с планеты свой персонал и оборудование, оставив лишь команды наблюдателей. Несмотря на обещания привести в порядок территорию базы, они не торопились их исполнить. И мы решили на следующей неделе заняться всем миром расчисткой побережья. Ночные купания больше не возбранялись, и никаких ужасных действий со стороны головоногих это не вызывало.

Как-то утром мой сладкий сон был бесцеремонно прерван.

— Не спишь? Иди-ка посмотри, кто к нам пожаловал! — растормошила меня спозаранку матушка. Ее лицо лучилось радостью, обещая мне приятную неожиданность. Уж не отец ли снова возвратился?

Я выскочил на веранду в одних шортах и остолбенел. За столом, уже уставленным всевозможными матушкиными угощениями, взгромоздился, весело сверкая пронзительно голубыми глазами, легко узнаваемый среди множества других бородачей воистину нежданный гость. Полные губы раздвинулись в белозубой улыбке. Вьющиеся светлые волосы над высоким лбом и шелковистая, такая же светлая бородка придавали лицу сидящего выражение мягкости и глубокомыслия.

— Дядя Кир! — бросился я к нему, и, пока мы обнимались, в голове мелькнула сумасшедшая, все объясняющая мысль: может, это еще один редупль?

Но оказалось не совсем так. Прежний дядя Кир действительно и безвозвратно погиб в подбитом челноке, но оставленные им у армейских офицеров образцы собственных клеток перед тем, как присоединиться к нам в поселке, дали возможность клонировать его тело в одной из лабораторий Старых Миров. И вот теперь воскрешенный и обладающий памятью прототипа до момента ухода к нам на выручку дядя Кир оказался за одним столом с нами. Естественно, это было уже другое, независимое, хотя и зеркально повторенное сознание, иная личность, более близкая к оригиналу, чем любой брат-близнец. Но все же его существование хоть немного смягчило теперь боль утраты близкого человека.

Мы долго говорили в тот день, сначала за роскошным завтраком, организованным матушкой на веранде «Звездного приюта», затем на берегу у пещеры, облюбованной некогда Рэ. Чем больше я узнавал от него неизвестных прежде подробностей, тем полнее становилась картина недавних событий, но я многого еще не понимал.