— Зачем тогда нужно оставлять Погранслужбу? — спрашиваю я.

— Уже как мирную защиту побережья и от головоногих, и от людей, сумевших незаконно пробраться сюда для Перехода.

— А не проще ли разрешить это всем желающим?

— Но ведь ресурсы океана не беспредельны. Если дать зеленый свет на Переход всем отчаявшимся ужиться в Старых Мирах, то скоро здешний океан постигнет участь некогда отравленных земных морей.

— Пусть об этом, как и о собственной численности позаботятся сами головоногие. Для свершения Перехода нужно участие двух сторон. А они уже показали себя гораздо разумнее людей.

— Но разве они могут все предусмотреть? Их взгляд из глубин ограничен зоной обитания... Они не создали технической цивилизации звездного масштаба...

— Тем не менее они довольны своей участью в отличие от старомирян и даже готовы дать такую же возможность нуждающимся в ней людям! — говорю я веско и сам удивляюсь своей запальчивости. — Да какое право учить других имеют сохранившие на своих планетах Ритуалы Охоты? Пока они остаются составной частью воспитания и поощрения новых и новых поколений, на смену прежним энергистам будут появляться другие фанатики, не уважающие не ими дарованную жизнь.

— Что ж, тебя не переспоришь, серьезный ты стал парень, Тим, — вздыхает капитан, мой родной и все же такой далекий отец. — Вероятно, ты прав в этом. Если разобраться, обычай действительно варварский. Я обещаю тебе, что сделаю все, что смогу, для его искоренения. Я буду говорить об этом всем возвращающимся в Старые Миры, пусть они поймут необходимость избавиться от чудовищных Ритуалов. Те разумные существа, которых нам еще предстоит встретить, могут составить по ним превратное представление о нашей цивилизованности... И все же, Тим, ты так горячо защищаешь интересы головоногих... — Он отставляет опорожненный стакан и смотрит на меня с улыбкой. — А чего ты сам себе желал бы?

Я задумываюсь лишь на миг.

— Хочу, чтобы мать была счастлива. Хочу, чтобы нам не мешали жить по своему разумению, как прежде, в дружбе с океанским народом. Мы со Стефой постараемся, чтобы наших детей и внуков не смогли прельстить эти кровавые игры.

— Мне скоро придется отбыть. У моего крейсера новая задача. Когда-нибудь я обязательно вернусь к вам... А пока, может быть, уговорю вот твою мать отправиться со мной...

Я понимаю, у каждого из нас свой путь. Никогда не останется он надолго среди нас, просто не сможет, ведь он совершенно другой. Матушка уходит с веранды, пряча в сумерках выражение лица. Мы остаемся вдвоем. Улетит ли она с ним или останется здесь, где прошла вся ее сознательная жизнь? Наверное, останется... Впрочем, решать это предстоит ей самой, если еще не решено. Но для себя я все давно определил и знаю, Стефа согласна со мной, вряд ли где-либо еще мы будем чувствовать себя дома. К тому же этот мир нуждается и в нашей защите. Новый «Звездный приют» в любом случае не останется без хозяина.

Я думаю не только об отце и матушке, не только о таинственном исчезновении из моего сознания Рэ, о котором предстоит еще выяснить. Я думаю о своих соседях и друзьях, о всем человечестве, рассеянном по Новым и Старым Мирам, продолжающем неугомонное продвижение в космос. Почему оно такое, почему они не такие, как мы, только ли из-за своих Ритуалов? Может быть, просто те, иные, рожденные под небесами Земли и Старых миров не понимают красоту нового? Может, они получили от предков вместе с загубленными водами и воздухом планет врожденную ущербность, страсть к разрушению, червоточину эгоцентризма? Может, им действительно для полного воссоединения с природой необходимо физическое и духовное превращение — Переход или нечто подобное? И только тогда, возродившись в виде головоногих или других форм, в совершенно иной среде обитания они придут в согласие с собственным противоречивым естеством и с окружающим миром?

А мы, пришедшие на свет после них, скорее даже их потомки, если не хронологически, то, по крайней мере, духовно, мы из мира голубого солнца, или зеленого, или любого другого, несовпадающего с земными представлениями о нормальности или красоте, или, напротив, полностью отвечающего им, может, именно мы и приобрели, в отличие от них, искомую гармонию, способность к взаимопониманию, восприятие и ощущение сопричастности этому кипению жизни, этому родному для нас зеленому небу и желтому океану? Может, исторически мы и должны сменить вырождающихся старомирян с их нелепым поклонением зеленой траве и хождению на двух ногах, тогда как в душе они все еще ползают на четвереньках? Они стремятся нести и насаждать свои заблуждения в космос, в другие миры, учить этому других, на которых смотрят свысока, но тут, к счастью д ля всего человечества, уже есть мы, свободные от земных предрассудков, и нас большинство. Нам не нужен Переход, как единственный путь в жизни. В каком-то смысле мы и есть уже свершившие «переход», и наш свершенный переход оказался более трудным, чем простое биологическое превращение, наш Переход стал скачком человеческого сознания от Земли и Солнца к Новым Мирам.

Разумеется, я не мог высказать вслух и части подобных рассуждений, не хватило бы просто средств языка, да и не согласился бы он наверняка с моими идеями. Мой отец молчаливо сидел, думая о своем, и я остро почувствовал ограниченность возможностей нашего общения. Как мне не хватало теперь Рэ, моего вечного внутреннего собеседника и оппонента!

Уже совсем стемнело. Звезды привычных для меня созвездий зажглись над нашим домом. Полная луна залила мир вокруг серебристым нездешним светом, раскинула блестящую дорожку из дробящихся бликов по дремотному океану.

Мы оба молчим, уже давно молчим. Но в этой тишине меж нами нет вызова или вражды, лишь некоторая отчужденность. Мы оказались разные и поняли это теперь, а наше молчание явилось лишь прощальным выражением грусти от осознания этого.

19. ПРОЩАНИЕ С РЭ

Ночью мне приснился мир теней.

Белесоватая муть окружала меня, над головой вместо привычной зелени небесной распласталось подобие однородного желтого облака, бесконечно простирающееся вдаль до полного растворения в этой белесоватости.

А где-то в глубине светлой мглы неясно маячили большие подвижные тени переливающихся формой и недоступных для меня существ. Чем ниже я опускался, тем сумрачнее становилось вокруг, высоко над головой осталась желтоватая светлая пленка — граница иного мира. Неразличимые в подробностях тени существ приблизились, но оставались столь же неуловимыми для меня, как и вначале. Они сопровождали мое погружение. Я помнил, был совершенно уверен, что находился уже в этом странном пространстве прежде, и достаточно долго. Я чувствовал осторожные прикосновения чужих изучающих мыслей к своему сознанию, эти существа вокруг чего-то хотели от меня, ждали каких-то моих ответных действий. Но я ничего не понимал, только продолжал ощущать холодные прикосновения их пальцев или присосок к моему мозгу. Нет, я не испытывал страха, не ломал голову над поиском выхода отсюда, они не были мне враждебны изначально, и я полностью доверился их мудрой силе.

«Тим!» — позвал вдруг знакомый голос Рэ, и я повернул голову в поисках пропавшего товарища, забыв о его прежней бестелесное™ и не сразу постигнув присутствие его сознания в моем, как прежде.

«Прощай, Тим! Я остаюсь здесь...»

Я хотел ответить, но его уже не было со мной. Я проснулся и увидел, что нахожусь в той же, теперь уже темной комнате с чистыми белыми стенами и потолком. Холодная голубоватая луна заглядывала в окно, наполняя комнату серебристым причудливым светом. Рядом на кровати разметалась в беспокойном сне Стефа. Уже неделя, как мы отпраздновали свадьбу, и она перебралась к нам в дом. Отец отбыл вместе со своим крейсером вершить секретные дела, а матушка осталась, только счастье в ее глазах погасло, и я опасался, что теперь навсегда.

Тихо, чтобы никого не разбудить, я бреду через комнаты, выхожу наружу и двигаюсь дальше к берегу, меня влечет туда неодолимая сила. В свете луны спуск с обрыва хорошо виден, и я благополучно и без особого труда добираюсь до песчаной полосы. Пограничники так и не восстановили свою базу в ожидании продления договора с нашими уполномоченными, а пока значительно сбавили ретивость охраны рубежа. Да и не осталось в последнее время в наших краях желающих совершить Переход. Местных никогда это не манило, а чужаки либо убрались восвояси, либо уже осуществили эту заветную мечту. Так что я практически не рисковал сейчас встретить патруль бдительных стражей или угодить под луч мощного прожектора с несуществующей больше вышки.