Annotation
«ИСКАТЕЛЬ» — советский и российский литературный альманах. Издаётся с 1961 года. Публикует фантастические, приключенческие, детективные, военно-патриотические произведения, научно-популярные очерки и статьи. В 1961–1996 годах — литературное приложение к журналу «Вокруг света», с 1996 года — независимое издание.
В 1961–1996 годах выходил шесть раз в год, с 1997 года — ежемесячно.
ИСКАТЕЛЬ 2012
Содержание:
Татьяна КОСОВА
Глава первая
Глава вторая
Глава третья
Глава четвертая
Глава пятая
Глава шестая
Глава седьмая
Сергей КРИВОРОТОВ
1. НЕЗНАКОМЕЦ
2. ИСПОВЕДЬ РЭ
3. ЭНЕРГИСТЫ
4. НОЧНАЯ СХВАТКА
5. БЕЗ КРОВА
6. НОВЫЕ ИСПЫТАНИЯ
7. ВОЗДУШНЫЙ БОЙ
8. ДОВЕРИЕ
9. ДЯДЯ КИР
10. ВОЗВРАЩЕНИЕ
11. РИТУАЛЫ ОХОТЫ
12. У ЭНЕРГИСТОВ
13. ЛИНА
14. НЕЛЕГАЛЬНАЯ ОХОТА
15. ОХОТА ПРОДОЛЖАЕТСЯ
16. СПАСЕНИЕ СТЕФЫ
17. ПРЕДОТВРАЩАЯ АПОКАЛИПСИС
18. ПРИШЕДШИЕ ИЗ ГЛУБИН
19. ПРОЩАНИЕ С РЭ
20. ВОСКРЕСШИЙ ДВДЮШКА
21. ТАКАЯ ЖИЗНЬ
INFO
ИСКАТЕЛЬ 2012
№ 8
*
ООО «Искательпресс», 2012
Содержание:
Татьяна КОСОВА
НИ ЗА ЧТО НА СВЕТЕ
рассказ
Сергей КРИВОРОТОВ
РИТУАЛЫ ОХОТЫ
повесть
Татьяна КОСОВА
НИ ЗА ЧТО НА СВЕТЕ
Глава первая
Не люблю пикников
Дальше оттягивать было уже невозможно, и я резко села на постели, чуть не застонав от этого усилия, и сидела теперь, слегка покачиваясь и не открывая глаз. «Вставать, вставать, пора вставать!» — мысленно твердила я себе, готовая в любую секунду свалиться обратно на постель и уснуть.
И кто только придумал этот идиотский пикник, почему людям неймется?!.. Погода их, видите ли, привлекает! Что ж, и я не прочь поплавать и позагорать, но не в такое же неподходящее время!
И сон мне приснился просто ужасный: какой-то странный лес, без единого листочка, только переплетенные черные ветки незнакомых деревьев, похожие на черных толстых змей. Я никак не могла оттуда выйти, но не плакала, я почему-то знала, что надо идти тихонько, и все шла и шла, в отчаянной надежде выбраться оттуда без компаса и проводника. Насколько я помню, ничего подобного мне отродясь не снилось. Я человек спокойный, рассудительный, и сплю обычно крепко и без сновидений. Не иначе как необходимость встать ни свет ни заря на следующее утро отравила мне сам сон.
Господи, как хочется спать! Но я все же встала: Патрик должен заехать не позднее восьми пятнадцати, а уже без двадцати восемь. Если я еще и кофе не успею выпить, то не только радости от пикника не жди — я вообще никуда не сгожусь.
Быстро одевшись (зная свои проблемы с ранним вставанием, я приготовила с вечера у постели всю одежду и заранее сложила в корзинку еду для пикника), я торопливо глотала кофе с тартинками, прислушиваясь к сигналам машин на улице. Сигналов вообще не было слышно — не только сигнала «Порше» Патрика, — и это раздражало меня, пока я не сообразила, что все нормальные люди спят сладким сном — выходной день, да еще такая ранища! Эта догадка не прибавила мне хорошего настроения.
Нечего было и трудиться вспоминать, кто первый предложил устроить пикник — Гвен, конечно! Только ей приходят в голову такие идиотские идеи! Вечно она суетится, кудахчет, вечно выступает с какими-то сомнительными предложениями. Как странны и необъяснимы нити, связывающие людей, как странно и необъяснимо возникают привязанности! Взять, например, ту же Гвен. Большей дуры я отродясь не встречала. Патрика она раздражает до слез — и он тем не менее ни разу не забыл пригласить ее, когда мы собирались у него, а в прошлом году, когда Гвен загремела в больницу с аппендицитом, Патрик прискакал туда с цветами самым первым, да и все мы были там как миленькие. Мы скинулись, доплатили необходимую сумму, и Гвен поместили в отдельную палату, которая нашими стараниями очень быстро стала напоминать небольшой базар — столько там было цветов и фруктов. Мы часто заходили к ней, но долго не засиживались — никто не может переносить болтовню Гвендолен дольше получаса. А Патрик и того не выдерживает.
Снизу засигналила наконец машина, я помахала из окна и вылетела на улицу, едва не забыв корзинку с продуктами. Патрик, зевая во весь рот, приветственно взмахнул рукой и завел мотор. С облегчением откинувшись на спинку сиденья, я задремала и только успела лениво подумать, что хорошо бы поспать еще хоть немного в машине, как Патрик заговорил.
— Очень рано, — с некоторым трудом выговорил он.
Информация не показалась мне сенсационной, и я сочла возможным промолчать.
Потом спросила:
— Мы сейчас куда?
— К Мишель. Около ее подъезда съезжаемся с Гвен. Туда же приедут Ник и Джуди.
— Прекрасно, — произнесла я с горечью. — А Эд?
— Он тоже подъедет. Оттуда уже поедем все вместе к реке. Мишель обещала пирожки.
Даже пирожки Мишель не могли рассеять мое дурное настроение в полдевятого утра в воскресенье.
— Прекрасно, — повторила я. — Будем весело резвиться и загорать. Когда устанем, сядем поболтать у костра. — Я поколебалась минуту, потом решила, что с Патриком могу быть вполне откровенной. — Гвендолен будет рассказывать нам о своих покупателях и ухажерах, и никто не сможет заткнуть ей глотку.
— Господи боже! — гробовым голосом отозвался Патрик и сделал последний поворот.
Мы выехали на улицу, где жила Мишель, и увидели, что машины Г вендолен и Эда уже стоят внизу. Патрик лихо притормозил рядом.
— Привет! — загрохотал он, выходя из машины.
— Доброе утро! — приветливо ответила Гвен.
— Не кричи так — соседи спят еще, — предостерег Эд.
Я тоже вылезла из машины и приветствовала всех с несколько преувеличенной сердечностью.
— А где же Мики?
Эд и Гвен переглянулись.
— Не знаем, — неуверенно ответила Гвендолен. — Мы приехали, а ее нет. Окна закрыты шторами. Хотели ее кликнуть, но решили, что пока не надо — ведь Ника с Джуди тоже еще нет.
— Ошибаешься, они уже тут, — заметил Эд, указывая на желтый потрепанный «Шевроле».
Новоприбывшие вылезли из машины, и приветствия возобновились.
— Давайте поедем сейчас же! — кричал Ник, сочно целуясь с Гвендолен и одновременно кивая всем сразу. — Чтобы побольше успеть!
— Так Мишель, наверное, спит еще, — сказала Гвен, широко раскрывая глаза и указывая вверх.
Все невольно задрали головы. Два окошка Мики были наглухо закрыты шторами. Узор на шторах что-то напомнил мне; довольно быстро я вспомнила: похоже на те деревья, что я сегодня во сне видела. И фон такой же, голубовато-серый. Все-таки это очень странно, я что-то не припомню, чтобы Мишель закрывала окна шторами. Мы с ней как-никак прожили в студенческие времена три года в одной комнате, и всегда она славилась тем, что засыпала в любое время и в любом месте, едва приклонив голову.
