Совсем сбрендили стариканы, мелькнуло в моей голове, но я тут же одернул себя. Они вовсе не старые, они тоже живые, чувствующие и хотят быть счастливыми, как все люди. Какое право я имел ее осуждать? Да и он весьма приятный на вид мужчина, вовсе не какой-то напыщенный хлыщ. Впервые я понял, что моя матушка тоже женщина, и довольно красивая. Я подошел к ним, на их лицах, обращенных к желтому океану, застыла печать умиротворения. Рука капитана космофлота по-хозяйски лежала на плече моей матушки, но я не ощутил ревности. Нет, нет, я нисколько не ревновал, я видел, как она счастлива, отсвет этого чувства делал ее лицо незнакомо прекрасным.

— Познакомьтесь. — Она повернула голову и проговорила, улыбаясь, но глядя не на меня, а в глаза своему спутнику: — Тим, это твой отец.

Я пошатнулся, проклятье, вот еще мелодрама из театрального репертуара Старых Миров, или она просто смеется надо мной?! Я посмотрел внимательно, ожидая подвоха, обращения произнесенного только что в забавную шутку, розыгрыш. Но, увы, ничто не разубедило меня в правдивости и серьезности ее слов.

— Так получилось, Тим, прости, — виновато проговорил высокий космофлотец. Может быть, если бы я был воспитан на их Ритуалах Охоты, был бы более жесток и решителен, я просто взял бы, да и двинул ему в лицо кулаком? Разом за все, за долгие вечера с грустящей матушкой, за вывеску сожженного теперь «Звездного приюта», за себя, никогда не знавшего собственного отца, с завистью взиравшего на ровесников, имеющих такое достояние — Личного и Живого Папулю, полный комплект предков. Но я был чужд Ритуалам Старых Миров и даже не попытался сделать что-либо подобное. Вместо этого я протянул руку и встретил крепкое пожатие горячей шершавой ладони.

Кроме того, он мне сразу понравился, и я уже безоговорочно поверил, что он действительно мой отец. Мой настоящий, единственно возможный в этом мире, мой и ничей больше, невесть каким образом явившийся из звездных далей.

— Да, так вот получилось, — повторил он с оттенком вины, отпуская мою руку. И мои слова, что я прощаю его, что я согласен на все, лишь бы чувствовать его рядом, чтобы матушке было хорошо с ним, разом исчезли, стали не нужны еще не будучи произнесены, будто он все и так понял, словно это был уже не он, а Рэ, бывший постоялец моего сознания.

А потом мы сидели на открытой веранде заново отстроенного и вовсе не похожего на прежний «Звездного приюта», имевшего общим со старым лишь красную черепичную крышу да веранду гораздо большего размера. Несколько дней труда двух дюжин крепких космодесантников, и новая гостиница была возведена для моей матушки. В знак признательности за воспитание такого замечательного героического сына — это они про меня сами так сказали в завершение.

Потоки вечерней океанской прохлады касались нас, обтекали, уходя в глубь материка, а голографический нанопроектор капитана объемно воспроизводил недавние события. Запись наверняка велась с орбитального спутника высокоразрешающей камерой.

...Посреди желтой равнины океана вдруг проклюнулось нечто темное, комковатое, словно неведомо кем установленный буй. Он быстро вспух в размерах и походил уже на маленький островок. Из этой массы взметнулись, раскрываясь веером, такие же темноватые длинные отростки. Эти щупальца тут же шлепнули по воде, подняв фонтаны брызг. Чудище закружилось в странном танце, вспенивая поверхность океана. Рядом уже показались два, нет, три, семь подобных тварей, затем еще и еще. Они вырастали до определенных размеров и начинали, в свою очередь, вращение, используя гибкие жгуты-отростки. Вместе они составили уже внушительный круг с диаметром в десятки метров, их движение происходило уже не только вокруг собственной оси, как вначале, — постепенно они стали передвигаться по периметру окружности, ускоряясь, быстрее и быстрее, все сильнее вспенивая воду. Расходящийся за каждым по поверхности водяной шлейф ширился и удлинялся с увеличением скорости. Одновременно они расходились в стороны, пока диаметр этого теперь гигантского живого колеса не превысил сотни метров. На поверхности находилось уже не менее трех десятков существ, я не успевал считать их из-за быстроты передвижения, а внутри большого кольца уже образовалось второе, малое, из новых всплывающих тел головоногих. И оно, это малое колесо начало вращаться в обратном направлении. Вскоре внизу раскручивались уже два живых маховика: один — снаружи, по ходу часовой стрелки, другой, меньший, — внутри, в противоположную сторону. Через равные промежутки времени все участники жуткого хоровода разом, как по команде, выбрасывали над поверхностью пучки щупалец и тут же вновь убирали их под воду, продолжая ускорять вращение. Это делало виденное похожим на какой-то ритуальный, имеющий скрытое предназначение танец. Но вряд ли здесь могли быль уместны земные аналогии.

Внезапно ракурс изображения резко сместился. В боковой проекции той же голозаписи стало видно хищное рыбообразное тело, вынырнувшее из-за верхнего края поля зрения и устремившееся вертикально вниз, в самый центр живой карусели на взбалтываемой ею желтой поверхности. Но странно, вместо того чтобы ускорить падение из-за слабо светящихся выбросов работающего хвостового двигателя и естественной силы притяжения, металлически отсвечивающая на солнце рыбина с продольными лопастями стабилизаторов странным образом замедляла полет, словно спускалась на антигравах.

Погас уже еле видимый огонек двигателя, к плоскости океана внушительный снаряд приблизился совершенно плавно, почти остановившись. И когда он ушел под воду ровно в центре вращающихся живых колес, то даже не взметнул за собой столба брызг, лишь круги разошлись в разные стороны по сомкнувшейся за ним поверхности, исчезая на пересечении со следами живых торпед. Оба колеса мгновенно сошлись, сжались, схлопнулись в центр. Миг, и на виду не осталось ни одного представителя подводного мира. Почему-то с момента появления зловещей торпеды я испытывал уверенность, что ничего страшного не произойдет, что взрыва не последует, и точно, предчувствие не обмануло, так оно и случилось — гостинец с неба вполне тихо и неопасно сгинул в пучинах желтого океана.

— Что же произошло? — спрашиваю я, когда нанопроектор закончил воспроизводить голозапись. Мы по-прежнему на веранде нового «Звездного приюта». Матушка приносит и ставит перед нами стеклянный кувшин с золотистым сидром. Матово мерцает жидкость, запотевшие стенки сосуда гладки и холодны на ощупь.

Отец пожимает плечами с капитанскими нашивками.

— Через двадцать минут после начала нашей атаки энергисты попытались провести бомбардировку океана. Удалось зарегистрировать, что обитатели глубин сумели создать чудовищной мощности биополе. Бомба оказалась поймана и притянута в центр силовой ловушки. Одновременно все энергосистемы корабля энергистов, с которого и была пущена боеголовка, оказались полностью выведены из строя, так что нам не составило никакого труда захватить их без особого сопротивления. Как они могли сгенерировать излучение такой напряженности, остается загадкой, как и то, каким образом им удалось дезактивировать уже запущенный термоядерный запал супербомбы. Как бы то ни было, все это сгинуло в океанских глубинах, и теперь головоногие обладают секретом самого мощного нашего оружия.

— Но они же нисколько не враждебны нам, — задумчиво говорю я, глядя, как начинает гаснуть зелень неба над океаном.

— Тебе лучше знать, — говорит он, пристально посмотрев на меня. Уж не подозревает ли он, что в результате своего чудесного спасения я сделался агентом обитателей дна? — По крайней мере, это остудит некоторые горячие головы, помимо энергистов, которые не отказались от планов уничтожения Перехода, а с ним и здешних обитателей вод. В любом случае этот мир получает шансы на выживание и на сохранение своей самобытности. Я думаю, вашу планету закроют для въезда.

Мы пьем маленькими глотками солнечный напиток, гордость здешних садоводов, и продолжаем разговор как равные. Но наши взгляды на будущее оказываются слишком различными.