Я неохотно встала и последовала за ним. Мысли у меня были заняты совсем другим, однако, ступив на террасу, я не могла сдержать одобрительного возгласа. Интерьер был выполнен с безукоризненным вкусом и в очень своеобразной манере. Там и сям были разбросаны пятна разных цветов — в виде то коврика, то оконных штор, то панно на стене и подушек на креслах. Цвета были только чистые, спектральные. К общему знаменателю все сводили ярко-зеленые листья растений, расставленных чрезвычайно продуманно, в точно определенных местах комнаты.
— Да, — признала я. — Ничего не скажешь. Класс...
— Она изучала цветоводство специально, — сказал Патрик, рассматривая красивый фикус в кадке у стены. — Однажды где-то расставила растения, а они все погибли — оказалось, этот тип может существовать только вне яркого света. Она ужасно расстроилась, накупила пособий и тщательно изучила благоприятные условия для наиболее распространенных домашних цветов.
— Она сама заказывала их, — неожиданно сказал Джек. Я вздрогнула — мы и не заметили, как он вошел. — Детская еще лучше. Посмотреть хотите? Мне до сих пор неловко, потому что она ни за что не хотела гонорар взять.
— Вы же все-таки муж нашей Джуди, — как можно мягче сказала я и тут же мысленно прокляла себя за это нечаянно вырвавшееся «все-таки».
— Да, — рассеянно подтвердил Джек. — Она говорила: чем проще, тем лучше. Мы пили кофе и немного поговорили. Мне всегда нравилась ваша Мишель, а в тот раз я даже пожалел, что так плохо ее знаю. Любит работать, когда говорит о работе, горячится, и это ей очень идет. Меня поразило, что она сказала о простоте.
Я вдруг заинтересовалась.
— И что же?
— Они сказала, что все ее коллеги ценят простоту, но никогда не скажут «просто», а обязательно «просто и изысканно», или «просто и мило», или «просто и со вкусом». Простота, сказала, хороша сама по себе. А люди забыли о ней, и в этом их ошибка.
Мы с Патриком переглянулись. Об этом надо подумать, сказала я себе, подумать хорошенько, только не сейчас. За этим что-то кроется, иначе Мики обсудила бы эту мысль и с нами, мы часто говорили о работе. Она что-то имела в виду. Странно, как все изменил вчерашний вечер, ведь еще два дня назад мне не пришло бы в голову ничего другого, как спросить у самой Мики — и дело с концом!
В детской, конечно, тоже была красота и простота. Занавески были яркие и коротенькие, чтобы ребенок не испачкал их и не сорвал, бегая по полу. Необычной формы детскую кроватку обвивал вьюнок — тоже только там, где малыш не мог дотянуться до веточек и испортить их или сунуть в рот. Ну кому, кроме Мишель, пришло бы в голову застелить пол в детской черным ковром? Однако же выглядел он замечательно: цветные игрушки, подушки и пластиковая детская мебель ярких расцветок делали его незаметным, а ведь черный так практичен!
— Блеск, — резюмировал Патрик. Я согласно кивнула. Действительно, Мики права: простота хороша сама по себе.
Обратно мы возвращались довольно поздно. Всю дорогу Джуди молчала, о чем-то напряженно думая. Мы с Патриком ее не расспрашивали, от всей души надеясь на лучшее.
Входя домой, я захватила телефонный звонок. Сняв трубку, услышала голос Гвендолен — она была буквально в истерике.
— Бланш! Где ты была! — выкрикнула она. — Где вы все ходите? Пропала Мики! Телефон не отвечает, я поехала к ней, никто не открыл, света в окнах нет!
Господи, вот курица, подумала я устало, а вслух сказала:
— Не паникуй, она не подходит к телефону, потому что расстроена. Дверь тоже открывать не захотела, а может, где-нибудь в гостях.
Гвен зарыдала в голос. Я встревожилась.
— Да ты что, Гвен! Может быть, еще что-нибудь случилось?
— Ничего больше, — всхлипывая, ответила Гвен. — Но Мики не вернется! Вот увидишь! С ней что-то произошло плохое, и мы больше никогда не увидим ее!
— Глупости! — я старалась говорить спокойно и ровно, хотя это давалось мне нелегко — привычное раздражение против Гвендолен накладывалось на терзавшую меня беспричинную тревогу. — Все это пустяки. Послушай, Гвен...
И я рассказала про нашу поездку, про наши с Патриком надежды на то, что Джек и Джуди помирятся — Гвен всегда ужасно за них переживала. Это было единственное место в моем рассказе, когда она слегка оживилась, а вообще или молчала, или тихо плакала. Я попыталась отвлечь ее:
— У тебя новая сказка?
Гвендолен делала иллюстрации к детским книгам, и очень неплохие. Одна из них даже понравилась мне до такой степени, что украшала сейчас стену в моей квартире. Мишель тоже была в восторге от рисунка и сама сделала для него соответствующую рамку. На рисунке были изображены леопард и маленькая антилопа, погруженные, очевидно, в какую-то таинственную беседу. Сделано было очень реалистично, и никаких сомнений в том, что это именно леопард и антилопа, хотя у них были совершенно человеческие лица. Леопард не выказывал никакого желания съесть антилопу, а смотрел на нее заботливо и внимательно; антилопа же была доверчива и задумчива и походила на саму Гвендолен. Весь рисунок оставлял какое-то странное, почти мистическое чувство. Потом я попросила у Гвен сказку, где действовали леопард и антилопа, и мне не понравилось. Бред какой-то! Даже жалко было такой шедевр, как этот рисунок, с ним связывать.
— Да, — ответила Гвен. — Опять сказка. Русская. Про курицу, которая снесла золотое яйцо. Оно потом разбилось из-за мышки. Я еще не нарисовала, но уже придумала.
— Хорошо получится?
— Бланш, надо найти Мики.
— Не устраивай панику! — Я сжала зубы, с ужасом чувствуя, что и сама близка к панике. — Ничего с ней не сделается!
— Хорошо, спокойной ночи, — внезапно сказала Гвен и положила трубку.
Я испугалась. Это было так не похоже на Гвендолен. Обычно она ныла и причитала, пока собеседник не сдавался или в ярости не посылал ее куда подальше. Я позвонила Эду.
— Гвен тебе звонила?
— И это еще слабо сказано, — простонал он. — Она замучила меня. Где Мишель, куда делась Мишель, почему Мишель не отвечает по телефону, как отыскать Мишель. Я не сторож брату моему!
— Хорошо, я сейчас съезжу, успокою ее. — И я рассказала ему новости о Джуди и о звонке Гвендолен.
— Может, и мне подъехать? — мужественно предложил Эд.
— Да уж сиди! Ты только выйдешь из себя и все напортишь.
Я сдержала слово и съездила в гости к Гвен. Мне удалось успокоить ее, но лишь наполовину. Она твердила, что не заснет спокойно, пока не услышит снова голоса Мики, о своей уверенности, что с той случилось что-то скверное. Наконец мне удалось убедить ее, что людей иногда надо оставлять в покое.
Прошло три заполненных работой дня, в пятницу я уехала навестить клиента и заодно отдохнуть, захватив с собой и Гвендолен с Джуди, — им надо было развеяться.
Вернулись мы рано утром в понедельник, и я пригласила обеих подняться ко мне выпить кофе. На полу в моей квартире лежала повестка с требованием явиться в полицию. Мы позвонили Патрику и узнали, что такие повестки пришли всем нам.
Мишель исчезла. Она не появлялась на работе в течение недели, не звонила по телефону и отсутствовала дома. Мадам Лекло, привыкшая к ее неизменной пунктуальности, сообщила в полицию об исчезновении самой ценной своей сотрудницы — мисс Мишель Дейл.
Глава третья
Аквариум и талисман
Через час все мы, кроме Эда, которого не удалось найти, сидели в квартире Мишель, очень подавленные, старающиеся не смотреть друг на друга. Гвендолен без конца плакала, у Джуди тоже были красные глаза. Я еще как-то держалась, не сводя взгляда с маленького человечка, изящного, очень модно и элегантно одетого. Он был из полиции и отрекомендовался нам как мистер Ричард Уиллет, но всякую попытку так назвать его пресекал категорическим «Просто Дик!». Беседовал он с нами со всеми одновременно, внимательно выслушал наш подробный рассказ о разговоре на пикнике, а потом вдруг стал обращаться только ко мне одной. Если на заданный вопрос вдруг отвечал кто-то другой, он вежливо выслушивал оратора, а потом поворачивался ко мне, ожидая моего подтверждающего кивка. Патрик заметил это.
