Я представил себе маразматический смех злорадствующего Кирба, воображающего, по своей испорченности, все, что я замыслил, по его бредовым догадкам, садистски сотворить с пленницей, и невольно сжал кулаки. Нет, она мне не приглянулась сразу, хотя какое-то необъяснимое расположение к ней я испытывал с первого момента ее появления. Я пригласил ее за стол, уставленный различными сортами здешних вин и фруктов, и какое-то время мы сидели молча, как два истукана, оказавшиеся рядом по чьей-то посторонней воле или по недоразумению.
Нетронутое вино искрилось в резных хрустальных бокалах, фрукты знакомых и немыслимых форм не привлекли ее внимания. Беседа не ладилась, хотя она, как выяснилось при первых фразах, нарушивших тишину комнаты, прекрасно изъяснялась на основных диалектах звездного человечества. Она никак не хотела расслабиться, постоянно ожидая от меня внезапного подвоха или использования силы.
Я попытался разъяснить ей, что пока в моем присутствии ей будет спокойнее, что я оказался единственным гарантом ее безопасности и сейчас, и в последующие дни, и не жду при этом никакой благодарности с ее стороны. Напротив, старался уверить я ее, искренне сам так думая, — это она прикрыла меня от лучевого резака, прошедшегося по нашим телам. Она не верила участнику Охоты на людей, но и не выказывала особой неприязни, только отдохнуть в шикарной гидропостели категорически отказалась. Мы нашли все же компромиссное решение — не сняв платье, она прилегла на мягком мху биоковра, а я удовольствовался сдвинутыми у стенки стульями.
Утром нам подали завтрак, и тут уже она не старалась, к моему облегчению, скрывать свой голод.
Я оставил ее одну, посоветовав не покидать для ее же блага мою комнату, и отправился провожать улетавшего по неотложным делам организации брата Генератора.
Кирб сдержал свое слово, но по истечении обещанного срока, что могло помешать его исполнителям убрать обреченную свидетельницу и жертву одновременно?
На второй вечер она открыла мне свое имя, ее появление в качестве дичи для Охоты Избранных перестало быть загадкой. Девушка, будучи физиком-теоретиком по образованию, открыто и довольно успешно высмеивала и научно развенчивала бредни энергистов на своей планете. Разумеется, простое устранение столь язвительного и авторитетного оппонента, отвернувшего от их лжеучения казавшуюся уже прибранной к рукам многочисленную паству, не могло устроить разъяренных организаторов пропагандистской кампании. После неоднократных предупреждений и требований публично отказаться от своих научно обоснованных опровержений энергизма ее родители были заживо сожжены в своем загородном домике. Вместе с ними погибли младшие сестры и братишка, не переступившие еще школьного возраста. Никто не пришел к ним на помощь, о пережитом ими в последние минуты жизни она могла только гадать. Официальное расследование захлебнулось в самом начале, виновные, разумеется, так и не были найдены. Но и это не остановило ее, напротив, будучи твердо уверенной в виновности энергистов и своей правоте, она утроила усилия. Ее зажигательные речи и статьи, окрашенные теперь чувством мести, все больше склоняли общественное мнение к неприятию и запрету энергистского учения.
Ее похитили после очередного публичного выступления и доставили в нелегальный центр подготовки боевиков на отдаленной планете. Групповые изнасилования, избиения, другие методы физического воздействия, как и попытки повлиять на ее волю посредством психогенератора, не смогли сломить упорную атеистку. Исчерпав все обычные возможности и не желая более тратить время и силы на столь твердый орешек, ее отправили в секретный заповедник для Нелегальной Охоты, окончательно утвердив тем самым смертный приговор. Счастливый случай свел нас, чтобы спасти обоих: меня — надолго, ее — видимо, лишь на три дня.
— Лин, — назвала она свое имя. Ее зовут Лин, а ее родители являлись потомками одного из самых древних и многочисленных народов прародины.
Поздно ночью, устав от долгого разговора, она согласилась воспользоваться гидрокроватью, если я расположусь на ее прежнем месте. Живой мох напольного покрытия оказался, против ожидания, не такой уж плохой постелью.
Я уже начал видеть какой-то странный и малопонятный сон, в котором Лин занимала главное место, что-то важное произносилось между нами, но я не мог расслышать даже собственных слов.
«Если бы вы могли услышать меня! Слышите? Я боюсь, я очень, очень боюсь...» — отчетливо прозвучал во мне ее дрожащий голос, и сновидение смялось, отступило, возвращая место реальности замка, вовсе исчезло как дым.
«Услышьте же меня! Ну, пожалуйста...» — опять с мольбой воззвал голос Лин. Это не было уже сном. Я открыл глаза и прислушался, не показалось ли мне? Я так и не назвал ей свое подлинное имя, нас наверняка подслушивали, вероятнее, даже записывали все наши разговоры и действия. Ни на минуту не забывая этого, я старался не ляпнуть чего-нибудь лишнего, могущего возбудить подозрения энергистов на мой счет, да и не пристало члену Круга откровенничать с предназначенной для Охоты. Но ей, разумеется, терять было нечего, и этим объяснялась отчасти ее сегодняшняя внезапная разговорчивость за ужином.
Однако сейчас я отчетливо понял, что голос Лин только что звучал внутри меня, моих знаний и опыта в дедах подобного рода хватило, чтобы установить этот факт. Моя обреченная спасительница оказалась телепаткой! Я не мог пока уверенно сказать, использовала ли она прежде свои способности или отчаяние от теперешней безысходности впервые разбудило в ней скрытый талант?
«Ричи! — снова позвала она сообщенным ей ранее моим вымышленным именем. — Услышьте же меня наконец! Я чувствую, что скоро меня уберут. Меня не станет! Никогда больше не будет! Мне страшно оставаться сейчас одной, слышите, Ричи?»
Она лежала на гидрокровати, не издавая вслух ни единого звука. Напряженно вслушиваясь во внешнюю тишину, наполнявшую комнату, я не различал даже ее тихого дыхания, в то время как внутри меня продолжал взывать ее умоляющий голос. Осторожность удержала меня от немедленного ответа. Напрочь закрывшись от ее возможного проникновения, я лихорадочно прокручивал в памяти все подробности нашей встречи, одновременно пытаясь тайком нащупать ее мысли.
Нет, она не обладала пси-даром в совершенстве, но ее способность была сильной и неконтролируемой, такое невозможно было бы имитировать. В то же время размеры ее скрытого потенциала просто ошеломляли. Моя подозрительность быстро уменьшалась, но крохотный червячок сомнения продолжал копошиться внутри сознания. Вероятно, у меня еще будет возможность разобраться с этим ее внезапно открывшимся даром, но пока я решил не рисковать.
«Лин! — послал я мысленный импульс. — Ты не спишь?» — И тут же почувствовал ее замешательство, она не могла понять, действительно ли вслух произнесено ее имя или ей просто почудилось. Нет, она явно не имела понятия о своей способности.
Я осторожно проник в ее сознание, копнул поглубже и не ощутил никакого блока, лишь некоторое напряжение и страх перед будущим. Лин совершенно не владела пси-техникой и не почувствовала моего присутствия в себе. Мне стало стыдно, будто я совершил нечто запретное и подлое по отношению к ней. Но иначе было нельзя, только так я смог убедиться в ее простодушии, слепое доверие могло слишком дорого обойтись мне. Я заглянул в самую суть ее души и убедился в ее непорочности. Ее искренняя ненависть к энергистам и жажда мести за причиненное ими зло не распространялись на меня, лишь отчаяние от собственного бессилия и ужас перед уготованным ей палачами преобладали в ее сознании. Она не могла быть «подсадной уткой», подозрение чего мелькнуло у меня совсем недавно при ее первом безмолвном призыве.
«Лин!» — позвал я опять не решающуюся подать голос девушку, она действительно не провоцировала меня своим беззвучным зовом и теперь сама была ошеломлена полученным ответом. Ей не оставалось ничего иного, как подумать, что сама нечаянно произнесла мое вымышленное имя вслух и тем самым вызвала такой же мой отклик. О возможности иного общения у нее не промелькнуло ни малейшей догадки. Но я не знал, что ждет нас и смогут ли мучители вырвать у нее признание о наших возможностях, разъясни я ей все это сейчас. У них наверняка оставались в запасе еще не испробованные на пленнице методы. Поэтому я лишь снова мысленно позвал ее, но она однозначно восприняла мой зов прозвучавшим вслух.
