Охота проходила в лощине, поросшей густым, дремучим, как говорили в старину, лесом. Подлинным лесом по образцу земных, таким же зеленым с коричневыми стволами вековых деревьев. Правда, небо этой планеты отличалось от земной голубизны фиолетовым отливом, да здешнее солнце бледно-зеленым блеском своих лучей напоминало, что данное действо происходит не на планете-прародине.
Над сплошным морем клубящихся изумрудными переливами крон возвышался холм, склоны которого поросли молодым тонкоствольным подлеском, а на вершине мрачно темнели стены и каменные башни. Лишь истинные знатоки смогли бы признать в сооружении старинный рыцарский замок времен доогнестрельных войн Земли, периода, известного специалистам как Раннее Средневековье. Это и была местная резиденция Круга Избранных, возведенная по сохранившимся в архивах изображениям подлинных построек такого типа. Вся эта убедительная древность обстановки скрывала всевозможные блага и удобства современной цивилизации, расположенные к услугам отдыхающих охотников во внутренних покоях. А снаружи узкие бойницы, зубчатые стены, сложенные из замшелых и почерневших как бы от времени, необработанных камней, даже часовые на них стояли облаченными в черные ритуальные камзолы. Серебристая или серебристо-голубая форма энергистов казалась бы здесь яркой и неуместной рядом с мрачностью стилизованного под старину места ритуальных жертвоприношений.
Тех, кому была уготована столь незавидная участь, выбрасывали в заполненный водой ров из окна угловой башни, после чего им давалась получасовая фора. Некоторые предпочитали избежать предстоящую пытку тут же в глубокой яме с застоявшейся, давно не менявшейся и покрывшейся ряской водой. Но это представлялось сложным, здесь не водились ни когда-то существовавшие на Земле аллигаторы, ни могущие в считанные мгновенья обглодать до костей цельную тушу быка прожорливые пираньи. Зато хватало других злобных существ, не способных быстро и безболезненно прикончить такую большую жертву, как человек, но причинявших множество мелких и достаточно мучительных ранений, чтобы замешкавшийся в яме долго еще страдал, призывая желанную, но не спешащую к нему кончину. Поэтому обычно все угодившие в этот тошнотворный ров торопились поскорее из него выбраться, пока на них не набросились мелкие, но жуткие обитатели этой искусственной клоаки.
Близость густого леса позволяла обманываться будто бы надежной защитой, зарождала в беглецах призрачную иллюзию возможного спасения.
Через полчаса опускался удерживаемый на цепях мост, и кавалькада всадников в черных монашеских капюшонах вылетала из ворот замка. Впереди лошадей бежали специально выведенные четвероногие нюхачи, отдаленные генетические подобия охотничьих псов, но более кровожадные и обладающие дополнительными сенсорными биосистемами. Они не только различали малейшие колебания химического состава пота двуногой жертвы, но и были настроены на восприятие теплового излучения, слабых биоэлектрических потенциалов ее тела и даже улавливали эмоциональный настрой, по страху и отчаянию определяя местонахождение преследуемого.
Гарвей никак не смог отвертеться от участия в этом чудовищном развлечении. Недолгий гипносеанс верховой езды устранил его возражение об отсутствии подобного навыка, а подборка и подгонка под его собственные характеристики лучемета с биосенсорным приводом, подключаемым к руке охотника, покончила с сетованиями о невозможности заполучить привычное оружие. Любая изобретаемая им уловка тут же устранялась, делая и без того обязательное участие в Ритуале неизбежным. К тому же иначе его не ввели бы в Круг Избранных.
Какое-то время после того, как они углубились в чащу, следуя за неукротимым призывным лаем и посвистом взявших след нюхачей, кони брата Генератора и Гарвея скакали бок о бок. Рэ видел, как азарт преследования, словно симптом неведомой болезни, охватил всех участников. Это проявлялось в хриплых отрывистых выкриках торопивших своих скакунов всадников, полных охотничьего восторга и нетерпения. Даже Кирб не избежал всеобщего поветрия: капюшон, до того скрывавший морщинистое, жуткое лицо, отлетел назад, но он и не думал поправлять его, крылья носа хищно раздвинулись, а горящие глаза смотрели вперед с мрачной решимостью одержимого.
«Да они все, как один, сумасшедшие», — подумал я, зная, что это всего лишь прошлое Рэ, и эта моя мысль никак не прочтется страшным фанатиком...
Казалось, жертвам удалось далеко оторваться от погони за предоставленные им полчаса форы. Но вот лай нюхачей где-то справа слился в единый неистовый вопль. Перекрывая его, до нас тут же донесся дикий, полный боли крик человека.
Брат Генератор вскинул лучемет и повернул коня направо.
«Объезжай левее! — приказал он мне телепатически. — Сейчас мы их всех накроем».
Я последовал указанию, удрученный от мысли, что ничем не могу помочь несчастным, которые воспринимались мною сейчас не как бывшие проштрафившиеся энергисты, а значит, такие же закоренелые преступники, как и преследовавшие их. Нет, в этот момент впереди меня в чаще леса скрывались именно жертвы, обреченные на казнь не за сотворенное ими в прошлом, а за теперешнюю измену делу Ордена. Я уже ощущал себя пособником убийц и думал только, смогу ли сам не стать исполнителем приговора. Вряд ли то было случайностью. Ведь все же я присутствовал здесь в качестве посвящаемого в Круг, то есть охота на приговоренных служила испытанием прежде всего для меня лично. К тому же Кирб видел мои сомнения насчет правомочности способа устранения виновных. Так что, вполне вероятно, все было рассчитано им заранее, и я, стремясь уклониться от прямого участия в убийстве, лишь угодил бы в мастерски подстроенную им ловушку.
Случилось так, что конь мой вылетел на укрытую в чаще полянку. Я успел натянуть поводья, и он тут же взвился на дыбы. Из-под его копыт, буквально в последний миг, успели отпрыгнуть несколько пригнувшихся фигур. Никому из охотников, насколько мне было известно, не показывали заранее будущих жертв, лишь Кирб да двое-трое могли составлять исключение. И теперь, уворачиваясь от направляемых в меня острых палок и сучьев в руках нападавших, я был немало удивлен, увидев среди них девушку...
Это была Лина, я узнал ее, потому что уже столько раз видел это лицо в более поздних воспоминаниях Рэ, но сейчас она казалась совершенно чужой, испуганной и сознававшей свою обреченность, и еще она была почти полностью обнаженной. Рэ видел ее впервые, он не мог знать о том, какое место займет она в его жизни, что ждет их дальше. Он был поражен увиденным и, пожалуй, не воспринимал ее сейчас как женщину.
...Беглецы обернулись уже все до единого и сжимали кольцо вокруг меня с импровизированными дубинами и рогатинами. Все они не имели совершенно никакой одежды — очевидно, устроители Охоты заранее решили во всем уподобить их зверям. Лишь желтокожая черноволосая девушка позади их спин была облачена в какое-то жалкое подобие купальника из листьев и травы.
Я успел получить уже два чувствительных удара в бок и по голове, едва не выбивших меня из седла, но никак не мог заставить себя применить лучемет против нападавших с простыми ветками. К счастью для меня, они целили, в основном, в бедное животное подо мной, били его по ногам и по морде. Наконец им удалось намеченное, с громким возмущенным ржаньем мой скакун повалился на бок, но прежде я успел спрыгнуть и, перекатившись через голову, вскочить на ноги. Двое бросились ко мне, в их безумных глазах я не увидел страха, лишь жажду убийства и ненависть, в этом они уподобились своим преследователям, будто и их поразили симптомы недуга, виденного мною у охотников. Трое других, не считая женщины, промедлили, и это спасло мне жизнь. Я отскочил, перехватил лучемет поудобнее, как дубинку, и первый из нападавших далеко пролетел мимо меня, врезавшись в кусты на краю полянки. Я отбил лучеметом нацеленную мне в голову дубину, крутанулся на пятке и замертво уложил второго противника ударом ноги в висок.
От биосенсорного привода моего оружия остались рожки да ножки, да и сам лучемет, вероятно, годился теперь для использования его лишь так же, как дреколье в руках оставшихся врагов. Правда, ухватив его за ствол, я смог получить подобие палицы, блок батарей в прикладе служил достаточно весомым набалдашником. Что я незамедлительно и проделал по отношению к третьему противнику. Видя, что им нечего опасаться выстрела из лучемета, двое оставшихся решились наконец приступить ко мне. Один из них прыгнул на уровень роста и нанес мне в развороте мастерский удар по уху, от которого не удалось полностью уйти. Земля, поросшая травой, понеслась навстречу моим глазам, но я сделал кувырок при падении и снова оказался на ногах. С тихим вскриком один из нападавших осел в траву, пронзенный длинной огненной иглой. Второй попытался бежать, но яркий беспощадный луч прошелся по его спине, он взмахнул руками, будто пытаясь напоследок воззвать к небесам, и упал со всего маху, чтоб уже никогда не подняться. На полянку выехал черный охотник. Я не различил его глаз, прикрытых от меня капюшоном. Лучемет развернулся в сторону застывшей на все это время беглянки.
