— И только-то? — усмехнулась она, но глаза ее потеплели. — Что надо сделать?

— Спрячь эту сумку получше, и чтобы никто о ней не знал, что бы ни случилось — не говори никому. Я приду за ней, может, на днях, а может, не скоро.

— Сколько таинственности! Но я сделаю это для тебя, Рыжик! — назвала она меня детским прозвищем. Кстати, волосы мои давно потемнели до темно-каштанового, и кличка эта отстала от меня где-то на половине дороги из детства. Но она упорно звала меня так, зная, что я не рассержусь.

— Спасибо, Стеф. — Неожиданно для себя я чмокнул ее в щеку и, отстранившись, заметил промелькнувший в ее глазах испуг.

— Что, действительно так серьезно?

Но я уже шел прочь и, не оборачиваясь, махнул ей рукой из-за калитки.

«Вернутся ли энергисты?» — спросил я по дороге притихшего Рэ.

«В открытую вряд ли, они знают, что прикончили меня. К тому же им не захочется снова связываться с Пограничниками. У них наверняка другое науме. Через несколько дней, когда все утихнет, вероятно, они подошлют лазутчика тайно выяснить обстановку», — как-то вяло отозвался нелегальный постоялец моего мозга.

«А почему они так зверски разгромили наш дом, что мы им сделали?»

Он уже знал от меня касающиеся нас подробности вчерашнего налета.

«Думаю, они решили подстраховаться. После того как твоя матушка столь круто выпроводила их представителя, кстати, самого давшего ей повод для этого своим грубым вторжением, они посчитали, что вы находитесь под моим пси-контролем и исполняете мои указания. Им известно кое-что о моих способностях, достаточно, чтобы вообразить невесть что. У страха, как говорится, глаза велики».

Так, еще один кусочек мозаики встал на место, хотя до полной ясности оставалось почти так же далеко, как и прежде.

«Откуда такое пренебрежение к жизни других людей? Да и законы для них не писаны, что ли?»

«Я же объяснил: они ошиблись, посчитав вас за управляемых мною марионеток. Что касается отношения к жизни других, — мне показалось, будто он глубоко вздохнул внутри меня, хотя, конечно, такого просто не могло быть, — то ты еще многого не знаешь об этом, малыш, не говоря уже о законопослушании...»

Я не обратил внимания на то, как он назвал меня, и задал еще один мучивший меня с момента появления энергистов вопрос:

«А почему они используют планеры, а не, скажем, летающие тарелки? Похоже, антигравы у них достаточной мощности?»

«Видишь ли, хотя они и в грош не ставят человеческую жизнь, энергию все же стараются не тратить попусту. Планеры дают им в этом большой выигрыш, да и быстро преобразить форму аппарата при необходимости не составит большого труда. Ведь на самом деле это скоростные флаеры с изменяемой геометрией корпуса. Кроме того, это еще и маскировка под ваши собственные воздушные средства».

Значит, видимое мною вчера превращение планера энергистов в каплевидный аппарат не было обманом зрения. Все же оставалось непонятным быстрое вмешательство Пограничников. Неужели замеченный пожар разгромленного дома заставил их оперативно выслать усиленную группу сразу на двух коптерах? Вряд ли они могли засечь издалека несколько кратковременных вспышек иглолучей в нашей стороне, всегда их пристальное внимание в ночное время привлекала лишь полоса пляжей и прилегающих участков океана.

«Когда дело повернулось столь круто, мне самому пришлось навести их на энегистов. Кто-то из ваших соседей наверняка уведомил о появлении незваных гостей и о происходящем у вашего дома, но подстраховаться не мешало. После твоего предупреждения я связался с Пограничниками и намекнул о подготовке массового Перехода этой ночью. Хотя это и шло вразрез с моими собственными планами и затруднило бы мне самому Переход, не останься иного выбора. — Так что друзья-Пограничники должны были быть наготове. Кроме того, когда началась заваруха, я несколько раз пальнул по их вышке из дальнобойного лучемета, так что остаться в стороне они уже никак не могли. Правда, стреляя, я выдал свое нахождение энергистам, и они не замедлили этим воспользоваться... — Он помолчал и закончил, как показалось, с черным юмором: — Что и повлекло за собой известные нам обоим некоторые неудобства!»

«А где этот лучемет сейчас?» — спросил я, осененный внезапной догадкой.

«Да, ты прав, он в моей сумке вместе с другими нужными вещами».

«Но не подставляем ли мы Стефу?» — заволновался я.

«Не дрейфь, до нее не доберутся. Кому придет в голову искать что-то у нее? Кроме того, — он сделал многозначительную паузу, — она производит впечатление умной девочки и, в крайнем случае, найдет как оправдаться, чтобы ей поверили. Хотя, уверен, до такого не дойдет».

Нельзя сказать, чтобы он сильно обнадежил, но пора было прекратить болтовню. Я кивнул, думая о другом. Необходимость скорого бегства, пусть ненадолго, из здешних мест и возможный отказ от привычной жизни еще не стали несомненной очевидностью. В животе у меня давно бурчало, и в руках ощущалась противная слабость — с утра во рту перебывало лишь несколько фруктов. Не мог я на пустой желудок воспринимать столь серьезные вещи. И потому поспешил к соседям, давшим на время приют нам с матушкой. Давно настало время перехватить чего-нибудь горяченького.

Уже совсем стемнело, когда я добрался до нужного одноэтажного строения. Сегодняшняя ночь должна была стать такой же темной, как и предыдущая, первые в череде пришедших безлунных ночей. Но вчерашние облака исчезли с неба, и все больше звезд проявлялось в черноте бездонного свода над головой. Фонарик у входа не дал мне ошибиться, здесь меня ждали свои, здесь я поем и передохну. Но откуда тогда взялось гнетущее чувство тревоги?

Дородная соседка, жена хозяина, ждала меня у порога, одного взгляда на нее оказалось достаточно, чтобы подтвердить мои предчувствия.

— Что случилось, тетя Аня?

Она приложила палец к губам.

— Тише, а то услышит муж. Только что приходили Пограничники, они очень торопились и были сердиты. Они спрашивали тебя.

У меня опустилось сердце, неужели так быстро отыскали останки Рэ?

— Муж обещал им сразу же дать знать о твоем появлении.

— Может, мне самому пойти к ним? — спросил я, чтобы проверить ее реакцию, в добром отношении тети Анны у меня никогда не было причин усомниться.

— Нет, нет. Уж больно они осерчали. Лучше не заходи в дом, чтобы муж тебя не увидел, — зачастила она громким полушепотом. — Пережди до утра у кого-нибудь, а лучше спрячься в вашем доме, там можно укрыться, я ходила сегодня смотреть. А утром я к тебе приду, скажу, если что...

— А матушка? Я хочу поговорить с ней, — я совершенно забыл о своем голоде.

Она всплеснула руками:

— Да разве ж я тебе сразу не сказала? Они увели ее с собой.

Я застыл как громом пораженный.

— Анна! Ты скоро? С кем ты там? — раздался громкий окрик из-за приоткрытой двери.

— На вот, поешь потом, — она уже протягивала одной рукой принесенный узелок со снедью, а другой мягко, но настойчиво подталкивала прочь. — Иди, иди поскорее, пока он не вышел. Утром жди меня в вашем доме.

Я торопливо поцеловал ее сдобную руку и, прихватив узелок, нырнул в темноту. И вовремя: сзади громко заспорили о чем-то, несомненно касающемся меня.

«Что Пограничникам нужно от нас? Ты не откровенен со мной! — обвиняюще воззвал я к затаившемуся Рэ. — Что еще осталось в твоей сумке, кроме лучемета? Неужели столько переполоха из-за еще одной жертвы неудавшегося Перехода?»

Рэ помолчал, прежде чем отозваться.

«Очевидно, я чего-то недоучел, а может, они как-то вошли в контакт с энергистами и узнали о моих пси-способностях. Вряд ли они подозревают о содержимом сумки. Скорее, их всполошило отсутствие лучемета возле трупа, но ведь им логичнее предположить, что его прихватили энергисты. По-моему, они просто хотят подстраховаться, но это не значит, что энергопоклонники откажутся от попыток разыскать мои вещи, о которых им известно побольше».

«А матушка?»

«Пограничники хотят заполучить тебя, им нужна гарантия, что со мной покончено. Да, очень некстати ты попался им на глаза с этой сумкой».