Все обнаруженные червоточины находились в окрестностях звезд, но при этом были удалены друг от друга на гигантские расстояния: многие десятки и сотни световых лет. Таким образом, полет через червячную дыру существенно сокращал не только саму дистанцию пути, но и время, затраченное на его прохождение.

Сложное устройство Дуги и червоточин не давало покоя многим умам прошлого и современности. Насколько я знал, по этому поводу существует более двух сотен научных и околонаучных теорий. Впрочем, отсутствие единого мнения не мешало человеку в практическом использовании червячных дыр.

Через два дня мы долетим до червоточины, расположенной за орбитой Марса и носящей имя египетского божества Ра, после чего совершим прыжок длиной в шестьдесят световых лет.

Когда я проходил мимо дальнобойщиков, один из них — рослый мужик с одутловатым лицом — отделился от общей компании, приблизился ко мне и спросил:

— В первый раз?

— Угу, — нехотя соврал я и остановился.

В ответ он пошло пошутил и представился.

Я не стал запоминать его имени, поскольку не видел в этом смысла. Во-первых, не люблю дорожные знакомства со случайными попутчиками. Во-вторых, большую часть полета собирался провести в криоанабиозе, поскольку терпеть не могу перегрузки во время разгона и торможения корабля, а также томительное ожидание конца путешествия.

— Может, когда поднимемся на борт, выпьем по этому поводу? — продолжал дальнобойщик.

— Не пью, — опять соврал я и продолжил свой путь.

Он неприязненно на меня посмотрел, вернулся к своим и принялся что-то громко рассказывать. Я прислушался к их разговору: как и ожидал, речь шла о выпивке и женщинах.

Дальнобойщики были как бы низшим слоем в «касте» светлячков. Многие из нас относились к ним как к паршивым овцам, портившим все стадо. В дальнобойщики попадали, как правило, за какие-то серьезные проступки или прегрешения. Их образ жизни — постоянные перелеты, криоанабиоз — не располагал к духовному и интеллектуальному росту. Так что, однажды попав в их число, вырваться на другую работу, к другой жизни было уже практически невозможно. «Сброд, — любил повторять Саша Тойвен, люто ненавидевший дальнобойщиков. — Отбросы общества».

Перед входом в звездолет я вновь остановился и обернулся.

Небо сегодня было особенно красивым — лазурная голубизна подчеркивалась тонкими перистыми облаками. На Конкордии такого не бывает, — с грустью подумал я и ступил на борт корабля.

Глава 6. Виктория

В книге рассказывалось о похождениях кота, в которого переселился дух человека: бедное животное искало дом, в котором он когда-то жил. Повесть была скучной, и я задремал.

Однако вскоре проснулся. Причиной тому стала навалившаяся на меня тяжесть. Дышать было затруднительно, в ушах гудело. Я открыл глаза и прислушался к внутренним ощущениям. Ничего страшного не происходило, просто звездолет набирал скорость, за счет чего возникали перегрузки. Вполне терпимо и обыденно.

Чтобы взбодриться, я встал с кровати и прошелся по каюте. Корабль оказался вполне комфортабельным и чистым. Мои апартаменты напоминали номер в гостинице средней руки: тут имелось даже джакузи.

Я решил выпить кофе и долго не мог найти кружку: мне не сразу пришло в голову, что предмет, который вначале принял за небольшую модель звездолета, на самом деле является стилизованным под корабль бокалом.

Я налил себе кофе и принялся рассматривать необычный сосуд. Вначале у меня даже возникло желание приобрести нечто подобное: настолько изящным он мне показался. Синий, с тонкими белыми полосками и красным сердечком, по которому готикой было выведено слово «Виктория». Но потом я подумал, что фирменную, сделанную под заказ кружку мне вряд ли продадут, и в голову просочилась хулиганская мысль украсть ее.

Мне стало интересно — почему этот звездолет называется «Викторией»? На ум сразу пришло доблестное участие в каких-нибудь боевых действиях. Уж не тот ли это корабль, который вывез несколько тысяч раненых с осажденной террористами Миранды? Хотя нет, там вроде бы был военный крейсер...

Мои размышления были прерваны сигналом видеофона. Я ответил, и на экране появилась миловидная азиатка с белоснежным чепчиком на голове.

— Господин Шервинский, — сказала она тоненьким голоском, — это Митико из медицинского блока. Ваша криокамера будет готова примерно через пятнадцать минут. Когда вы сможете к нам подойти?

— Я уже выхожу, — торопливо ответил я. — Сейчас вот кофе допью и приду.

— Хорошо, — она улыбнулась, — буду вас ждать.

Когда через полчаса она закончила с моим медицинским обследованием и подошла к кушетке, на которой я лежал, моим первым вопросом был:

— А почему ваш корабль называется «Виктория»?

— В честь Виктории Белфаст, — ответила Митико, рассматривая какие-то диаграммы на бумаге. — Слышали про такую? Та самая, которая была на «Викинге».

— Да, слышал, — сказал я, немного расстроившись, что мои предположения насчет Миранды и военного прошлого звездолета не подтвердились.

Виктория Белфаст была первопроходцем космической колонизации. А кроме того, именно с ней произошел случай, который открыл новую страницу в истории земной экспансии.

Первые колонисты отправились в космос еще до войны. Человечество, стесненное высокой плотностью населения, рассчитывало расширить жизненное пространство за счет других планет. Идея была не нова: так поступали и раньше. Например, викинги в поисках новых земель разорили половину Европы и даже открыли Америку.

Вторая волна экспансии была связана с военными ужасами: люди справедливо рассудили, что конфликты возникают, как правило, из-за нехватки ресурсов и врожденной человеческой глупости, и направились в космос на огромных кораблях-городах, вмещающих в себя десятки тысяч мигрантов.

По большому счету, это были путешествия наобум. Десятилетиями они искали подходящие для заселения планеты. Найдя таковые, еще долгое время болтались на орбите вокруг них, подстраивая неблагоприятные условия среды обитания под свои требования. И только после этого внуки или правнуки тех, кто стартовал с Земли, высаживались на твердь, которая становилась их новым домом. Некоторые корабли доходили до своих целей, некоторые так и не дошли...

Виктория Белфаст — хрупкая девушка — была инженером на одном таком межзвездном ковчеге с символичным названием «Викинг».

Как это обычно бывает, самые великие открытия являются результатом череды случайностей и совпадений. Земляне, следившие за «Викингом», вдруг обнаружили, что иногда радиосообщения с него приходят подозрительно быстро: не через несколько лет, а за считанные часы. Возникло предположение, что это связано с прохождением сигнала через темные объекты, находившиеся на пути его следования: уже тогда широко высказывались мнения, что они имеют отношение к искривлению пространства-времени. Вскоре нашелся смельчак, решивший на собственный страх и риск проверить догадку, и направил свой небольшой катер, на борту которого была и отважная Виктория, прямо в червоточину...

Через несколько лет потерянный корабль, не подававший признаков жизни, обнаружили недалеко от Марса, его выловили и доставили на Землю.

«Безумству храбрых поем мы песню» — такая эпитафия выгравирована на надгробье бесстрашного капитана. Из всего экипажа выжил лишь один человек — Виктория. Позже, оправившись от потрясения, она описала все происходившее на борту: во время прохождения через тоннель она потеряла сознание, а очнувшись, была настолько шокирована видом погибших товарищей, что заперлась в багажном отделении и просидела там две недели, почти в полной темноте, питаясь найденными там консервами, — вплоть до обнаружения катера землянами.

Это происшествие показало, что скачки через пространство и время возможны. С другой стороны, появился ряд других вопросов: почему погибли почти все находившие на борту люди? Почему выжила именно Виктория?

Пытаясь обнаружить причину этого, девушку подвергли самым подробным медицинским обследованиям, которые поначалу результатов не давали. Казалось, что Виктория ничем особым не отличается от других людей: мозговое излучение тогда уже было известно, но его полярность открыта еще не была.