Вообще, она видела только положительные стороны во всем, в том числе и в наших отношениях. Например, ей просто до жути нравилось два раза в год отмечать мои дни рождения: по земному календарю и по счетчику личного времени (у каждого светлячка в руку вшит имплантат со сверхточными часами, которые отсчитывают биологический возраст своего носителя и выводят данные на стороннее электронное устройство).
— Все-таки жаль, что мы не сможем отметить твой день рождения вместе, — произнесла она тихо. — Но ничего, будут еще другие. И их будет много...
Я собрался сказать что-то в ответ, но потом передумал: не хотелось нарушать спокойствие и тишину ночной реки.
Глава 5. Космическое Веретено
Космопорт находился южнее Урфинбурга, рядом со Стерсалимом.
До войны тут располагались три разных города. По сравнению с соседями, от военных действий они пострадали в меньшей степени, поэтому их промышленная мощь и стала основной силой, поднимающей разрушенную экономику региона. Со временем города росли, развивались и, в конце концов, слились в единую агломерацию, которую назвали Стерсалимом, составив это слово из кусочков названий трех городов.
Чтобы скоротать время в дороге, я принялся изучать отчеты Джонсона и Де Ловерга о произошедшем на Конкордии, но вскоре бросил это бесполезное занятие. Во-первых, за два года, что я проведу в полете, данные успеют устареть, выяснятся новые обстоятельства. Во-вторых, сухие сводки не давали ответов на интересовавшие меня вопросы. Проще будет обо всем расспросить Де Ловерга при личной встрече. А так как заняться сейчас все равно было нечем, я решил ознакомиться с информацией о самой планете.
Оказывается, терраформирование Конкордии было одним из самых успешных среди подобных проектов. Во многом это стало возможным благодаря тому, что изначально Конкордия очень походила на Землю. На сегодня же эти две планеты были настолько идентичны друг другу, что даже служебная документация поэтично называла их «близняшками». Из описания мой взгляд выловил только одно различие в физических характеристиках планет — на Конкордии гравитация составляла 107 хокингов, то есть на семь единиц больше, чем на Земле, что само по себе не столь уж существенно и коррекции не требует. В процессе инженерной перестройки можно изменить атмосферу планеты, флору и фауну, температурный режим и многое другое, но только не силу притяжения, поскольку она напрямую зависит от ее массы, а с этим параметром шутить не стоит.
Об этом писал еще Стивен Хокинг — гениальный ученый двадцать первого века, без фундаментальных трудов которого не было бы современной космонавтики, межзвездных путешествий, а следовательно, и благоустроенных планет. В своих исследованиях он сделал такой прорыв в будущее, что в его честь назвали единицу измерения силы притяжения, которая нашла широкое практическое применение в космологии. В этой шкале за 100 хокингов была принята гравитация Земли, как наиболее естественная для человека.
Очевидно, знаменитому физику было бы крайне интересно совершить путешествие, которое он предвосхитил в своих трудах и которое сегодня кажется обыкновенной банальщиной. Примерно такой же, как космопорт, к которому я приближался.
Здания космопорта представляли собой образцы стиля ретро: пластик и стекло, остроконечные башни синего и зеленого цвета. Внутри я прошел аутентификацию и проследовал мимо терминалов регулярных рейсов к самому дальнему — межзвездному. В общем зале было много туристов — их легко узнать по веселым лицам, глядя на которые я невольно позавидовал: для них через несколько часов начнется увлекательный полет куда-нибудь на жаркую Венеру или к потрясающим воображение кольцам Юпитера, и лишь нам, с кислым видом ожидающим своей очереди, предстоит повседневная рутина.
Авторизовавшись на терминале, от менеджера я узнал, что корабль почти готов к старту. Он помог заполнить необходимые документы и пожелал счастливого пути. Затем я вышел на стартовую площадку и увидел свой звездолет.
Это был огромный, белый с синими полосами, космический транспорт семисотметровой длины. Гордо задрав нос к небу, он ждал меня. Конечно, не только меня — рядом с суетившимися техниками особняком стояла горстка людей. Это были космические дальнобойщики. Именно с ними, на их корабле, мне и предстояло совершить прыжок через так называемое Космическое Веретено.
Дуга Комогорцева, которую чаще именуют Космическим Веретеном, — один из самых удивительных объектов во Вселенной. Это воображаемая кривая протяженностью много десятков (а возможно — сотен) световых лет, вокруг которой в определенном порядке располагаются не менее поразительные объекты — червоточины, или червячные дыры. На нашей Дуге было обнаружено несколько десятков червоточин, но, по всей видимости, их там намного больше. Более того, есть основания полагать, что самих Дуг — великое множество. Просто человечество пока не доросло до открытия остальных, ибо не шагнуло еще настолько далеко в космос.
Иногда Веретено, ввиду его дугообразности и в насмешку над гениальным астрофизиком, который открыл ее и закономерности расположения червоточин на ней, но не смог до конца понять и объяснить ее природы, называют «запятой Комогорцева», или «Ком-запятой». Сам непризнанный при жизни ученый (правильнее сказать — осмеянный, поскольку его открытие поначалу никто всерьез не воспринимал, а популярной издевательской характеристикой его таланта было «фарш в голове») предпочитал термин «веретено», поскольку вся эта система медленно вращается вдоль продольной оси.
Для более глубокого понимания устройства нашего мира, еще со времен Хокинга, учителя в школе приводят аналогию с раскатанным тестом. Если вообразить, что лист теста — это наша Вселенная или ее участок, а потом сложить этот лист пополам, то получится, что точки на его поверхности, которые только что были удалены друг от друга, оказались вдруг совсем рядом и даже соприкасаются друг с другом. В представлении современных ученых, эти точки и являются червоточинами, а Дуга — это проекция в наше измерение некоего объекта, частью которого они являются. К примеру, если бы вы проткнули лист теста, сложенный несколько раз, металлической спицей, то собрали бы несколько точек соприкосновения на одной линии. В такой аналогии спица и является Дугой.
Червоточина — объект, по физическим характеристикам весьма похожий на черную дыру. Существование червоточин предсказывал еще Хокинг. Каждая из них, опять же — в определенном порядке, связана со всеми другими дырами некими тоннелями, через которые можно пройти. То есть физическое тело, войдя в одну червячную дыру, неизменно появится из другой. В какой именно тоннель попадет тело, то есть из какой именно дыры оно появится на выходе, зависит от положения исходной червоточины относительно центра Веретена. Процесс возникновения и пропадания тоннелей назвали синхронизацией червоточин. Состояние дыры, когда она синхронизирована с другой, — фазой. На практике ученые и сотрудники транспортных служб используют формулировку вида: «червоточина А находится в фазе червоточины В»; это означает, что если в данный момент вы нырнете в дыру А, то вынырнете из дыры В.
Прошло не одно десятилетие, прежде чем людям удалось составить полные таблицы ежечасно меняющихся фаз червоточин, на основании которых смогли вывести эмпирические формулы для их правильного расчета.
Путешествие по тоннелям между дырами поражает воображение не меньше, чем сами эти дыры. Дело в том, что внутри тоннелей время течет совсем не так, как в привычном для нас мире, и напрямую зависит от скорости движения самого путешественника. Радиоволна, как и другие электромагнитные излучения, проходит один тоннель за период от нескольких часов до трех суток — в зависимости от того, о каком конкретном тоннеле идет речь. Современному звездолету, которому еще очень далеко до скорости света, нужно от двух до четырех недель — по часам, расположенным внутри самого корабля. Однако во всем остальном обитаемом мире за время, проведенное кораблем в тоннеле, пройдет от полутора до трех земных лет (речь идет, разумеется, о тоннелях и червоточинах, которые известны на данный момент нашей цивилизации). Практическое применение этого замечательного эффекта заставило ввести такие понятия, как абсолютное время (то, которое принято на Земле и других планетах) и относительное (то, которое показывают часы звездолета, пролетающего сквозь тоннель).
