Молоденькая «Сова», решившая быстро распутать маленький криминальный клубочек, неожиданно увидела, как дело «жалких шантажистов» разрастается. Ситуация начинала выходить из-под контроля. Пришлось столкнуться с убийствами, похищениями, покушениями и исчезновениями... Одним словом — приключений было выше крыши!..
Да, все это было почти год назад.
Сейчас у «Совы» клиентов хватало. Но основным «объектом охраны» всегда оставался Сергей Сергеевич Павленко.
Кроме того, он был основным акционером агентства. И, значит, основным его хозяином.
А хозяин — барин!
Поэтому взволнованный Павленко даже не просил, а просто приказал Савенкову немедленно собрать всех сотрудников в офисе «Совы» в Беляеве.
Быстро по тревоге удалось найти только Олега Крылова и Варвару Галактионову.
Правда, в этой ситуации Миша Марфин как программист был не очень нужен... А вот нужный человек — Илья Ермолов — застрял в Рузском районе, распутывая дело о жулике, продавшем два дома на берегу Москвы-реки.
Павленко ввалился в офис с шумом и грохотом, за собой он тащил растерянного и спотыкающегося мужчину в больших роговых очках.
Спутнику Сергея Сергеевича было на вид лет сорок пять... На нем были дорогие фирменные вещи, но одевался он в спешке или в большом волнении. Один конец белоснежного шарфа чуть выглядывал около шеи, зато другой спускался ниже пояса.
На рубашке не были застегнуты три верхние пуговицы, но этот недостаток частично скрывал шикарный косо завязанный галстук.
Черная норковая шапка гостя была лихо сдвинута к левому уху.
— Знакомьтесь, друзья, — прогрохотал Павленко, завалившись на диван прямо в дубленке. — Считайте, что это мой брат — Шорин Юрий Петрович. Беда у него!.. А вы можете помочь. Я в вас не сомневаюсь ни на... эту, как ее — юту, ету... Ни на грамм не сомневаюсь!.. Говори, Шорин! Как можно подробнее. Тут, брат, одна мелочь все может решить. У меня в «Сове» такие Мегрэ работают. Такие Агаты Кристи сидят...
— Вы бы разделись, — встрепенулась Варвара при упоминании Агаты Кристи. — Жарко тут у нас... А я быстро чай с коньяком приготовлю.
— Это можно, — добродушно согласился Павленко, — только не надо мешать. Либо то, либо другое!.. И в большом количестве. Но только не чай... Да начинай же, Шорин.
Юрий Петрович долго выбирал место.
Он хотел сесть лицом ко всем... Затем обнаружил непорядок в своей рубашке, вскочил и стал застегивать пуговицы, повернувшись лицом к стене... Потом он долго поправлял галстук, протирал очки...
Павленко молчал, стиснув зубы и нетерпеливо ерзая на диване.
В старых характеристиках обычно писали: «выдержан и морально устойчив»... И если Павленко даже мечтать не мог о второй части этой формулировки, то выдержку он демонстрировал сейчас с большим успехом.
Правда, его хватило на три-четыре минуты.
— Да начнешь же ты, наконец?.. Ну, ты и Тортилла!.. Это черепаха такая... Кончай, Шорин, кота тянуть... за всякие разные места. Береги народное время! Минуты-то бегут... А для тебя сейчас время — деньги... И не только деньги. Жизнь твоей жены — это тоже немаловажно.
— Да-да, жена, — встрепенулся наконец Шорин. — Моя жена исчезла! — Он сделал многозначительную паузу и начал опять поправлять галстук. Но, увидев грозно поднимающегося с дивана Павленко, торопливо продолжил: — Она у меня единственная... То есть первая жена. Мы не так давно поженились. Всего пять лет... Она очень красивая. Блондинка, такая вся золотистая, рыжеватая...
— Вы не волнуйтесь, Юрий Петрович, — теперь уже не выдержал Савенков. — До ее внешности мы дойдем, но в свое время. А пока с самого начала. Когда она исчезла?
— Три дня назад...
— И вы только сейчас к нам пришли?
— Нет, все не так.
Шорин сделал паузу, сняв очки и взглянув на визитную карточку Савенкова.
— Все вовсе не так, Игорь Михайлович. Зоя Александровна уехала в Севастополь десять дней назад. Поездом... Она очень самолеты не любит! Так я ей билеты в люкс взял, в СВ. Я оба места в купе выкупил, чтоб даже рядом никто... И вот она уехала. А я провожал...
— Значит, ваша жена поехала в Севастополь? Да еще первого января?
— Второго! Первого мы еще отмечали, то есть встречали... Очень большая компания была. Все руководство нашего банка... На природе встречали. Елка настоящая, шампанское в сугробах, салют... Вы знаете, поросенка пытались на углях приготовить — не прожарился.
— А она вам звонила из Севастополя?
— Сразу же!.. Утром четвертого января... Она очень в этом смысле обязательная. Каждый день потом звонила. И я ей звонил.
— Где, простите, остановилась Зоя Александровна?
— В гостинице... В лучшей гостинице. Она так и называется «Севастополь». Это в самом центре, около Приморского бульвара.
— Знаю, Юрий Петрович, — чуть заметно улыбнулся Савенков. — Только там нет Приморского бульвара. Эта гостиница на проспекте Нахимова, а с другой стороны, снизу, — набережная Корнилова.
— Верно, набережная. Она обо всем мне рассказала... У нее две комнаты было. Люкс, естественно!.. Из окон — море, пароходы, лебеди... Нет, точно — лебеди! Они там зимуют. А я и не знал.
— В каком номере она жила?
— В люксе! Я на жене не экономил... В триста двадцатом. Вот и телефон ее... Вы представляете, только у нее во всей гостинице горячая вода была. Нагреватель такой на стенке... Израильский.
— Так все-таки, Юрий Петрович, зачем она поехала в Севастополь?
— Правильно вопросы ставишь, Савенков, — вступил в разговор Павленко. Он уже несколько успокоился и уютно расположился на обширном офисном диване. — А ты, Шорин, не юли, не уходи в сторону лебедей и еврейских нагревателей. Они и в Москве всех нагревают... Ты, Шорин, фактуру давай. Факты!.. А уж аргументы пусть наши Сократы сочиняют. На то они и сыщики... Варвара, ты ведь много коньяка принести грозилась. Не вынуждай меня самого в магазин бежать.
— Уже несу, Сергей Сергеевич.
— И не рюмку, а фужер. Поняла? Фужер!.. А вы, господа, продолжайте работать. Я вас свел, я свое дело сделал... Мавр сделал свое дело — мавр может пить коньяк.
Шорин смущенно посмотрел на Савенкова, но, вдруг вспомнив его последний вопрос, начал торопливо отвечать:
— Вы спросили, зачем она поехала? Отвечаю — дом покупать!.. Она очень море любила... Она дом хочет купить на самом берегу, чтобы закат, чайки, ночные купания... Глупость, конечно. Какой сейчас дом на Украине? У них же там полный развал и разруха... Хуже, чем у нас.
— Не на Украине, а в Украине, — добродушно проворчал Павленко, наливая себе второй бокал. — А ты, москаль, не трожь нашу нэньку Украину... Хочет она разваливаться — пусть себе разваливается. Но самостоятельно. Самостийно!.. Мы не холопы, а вы не баре...
— Юрий Петрович, — продолжал Савенков, — вы сказали, что она звонила оттуда... Сколько раз?
— Каждый день! И я звонил каждый день... Она — утром, а я — вечером... Последний раз она звонила в восемь утра восьмого. Это по московскому времени. А у них там семь утра было... Все не как у людей, вы уж простите меня, пан Павленко.
— Валяй, лей все в одну кучу! Мешай нас, хохлов, с навозом, — добродушно разрешил Павленко, приступая к наполнению третьего бокала. — Имперское у тебя мышление, Шорин. Не даешь ты моей исторической родине свободно развиваться... Семь утра ему не нравится? Да пусть хоть час ночи делают! Так нет, вам надо, чтобы как в Москве.
— Вот именно, они там готовы любую глупость сделать — но только не как в Москве... Что-то ты, Павленко, не едешь на свою историческую родину. Взял бы да поехал!..
— Ну вот, начались гонения по пятому пункту... А в Украину я, Шорин, не могу поехать. В Америку — могу, в Англию — могу... Даже в Германию — могу!.. А вот в Полтаву — не могу... Языков я, Шорин, не знаю. С «ридной мовой» у меня плохо.
Савенков начал серьезно нервничать. Ему никак не удавалось удержать беседу в деловом русле.
Мало того, что от волнения Шорин не может сосредоточиться, так теперь еще изрядно охмелевший Павленко будет отвлекать.
