— Вы ведь не за этим меня вызвали? — я внутренне замер.

— Андрюша, — шеф снял очки и помассировал глаза, — нужно лететь на Конкордию.

Я уже начал заготовленную заранее речь, но он оборвал меня:

— Я знаю, что ты не хочешь лететь, что у тебя тут личные дела, что у тебя невеста и все прочее. Но, поверь, дело — дрянь.

— Что случилось-то? Кто там у нас?

— У нас там Джонсон и Де Ловерг, — шеф запнулся. — Были. Теперь только Де Ловерг. — Он опять замолчал и отпил кофе из кружки. — Двадцать четвертого числа, то есть две недели назад, от Джонсона пришел отчет о странных явлениях, замеченных в нескольких городах на Конкордии. По первым описаниям, это что-то вроде оптических миражей. Возможно, это были голограммы. Чьих рук это дело пока не ясно. За расследование взялись местная полиция и спецслужбы. В общем-то, ничего интересного, банальная ерунда. Но, как это ни странно, данные происшествия вызвали всплеск религиозных волнений в тамошнем обществе. Де Ловерг указывает на появление неких пророков и прочую чепуху. Предположительно, события трактовались, — шеф заглянул в бумаги и поморщился, — как пришествие божественных сущностей. Для подавления экстремистских настроений пришлось применить силу, вплоть до уничтожения материальных ценностей ударами с воздуха. В целом, обошлось без жертв. Организаторы беспорядков выявлены и задержаны. Ситуацию взяли под контроль. Все вроде бы утихло. Но вчера поздней ночью пришло сообщение о гибели Джонсона...

— Как это произошло?

— Его вертолет врезался в скалу. — Шеф надел очки и принялся что-то искать в бумагах. — А, вот. Де Ловерг пишет: предположительно, сбой в программе пилотирования. Пока основная версия — несчастный случай, еще рассматривается возможность самоубийства, — он поднял взгляд от бумаг. — Я не верю в совпадения. Де Ловерг — толковый сотрудник и не поддается панике. В этом он молодец. Но мы должны предпринять встречные меры.

Я задумался. Де Ловерга я представлял себе смутно — кажется, видел его как-то раз мельком в этом кабинете. Вроде бы это такой высокий француз с хитрыми глазами. А может быть, я путаю. Зато Джонсона я знал хорошо — такой лысоватый дядька в годах. Готовя аналитику по Конкордии, я часто читал его отчеты и запрашивал данные по его планете. На мой взгляд, он был слишком занудливый и ответственный, что, впрочем, важно в нашем деле. Жаль его, хороший был парень.

Ситуация и в самом деле была критической. Смерть ин-спекто-ра — это всегда ЧП, а в создавшейся обстановке — тем более.

— В их звене Джонсон был главный, как я понимаю? — осторожно спросил я.

— Да. Они прибыли на Конкордию пять месяцев назад. Их миссия была рассчитана на три года. Теперь исполняющим обязанности Главного Инспектора на Конкордии является Де Ловерг.

— А разве их сменщики еще не отбыли с Земли?

— Нет. Длительность полета до Конкордии — двадцать три месяца по абсолютному времени. То есть команда, которая должна их менять, с Земли вылетит только через полгода. Поэтому сейчас необходимо выслать туда инспектора, основной задачей которого будет расследование событий, связанных с гибелью Джонсона. Это во-первых. Во-вторых, Де Ловергу банально нужна помощь, он ведь теперь там один. Инспектора-земляне из других конкордийских спецслужб отказались предоставлять нам сотрудников на время, поэтому пока мы назначим ему в заместители кого-нибудь из местных полицейских генералов. В ближайшие месяцы я сформирую звено сменщиков и вышлю тебе вдогонку. Так что на Конкордии ты проведешь максимум полгода, после чего вернешься домой и доложишь мне, что же там все-таки произошло... Если на тот момент я еще буду тут. — Он помолчал, а потом добавил: — По относительному времени полет занимает, — шеф опять заглянул в бумаги, — девятнадцать дней. Радиоволны доходят за двадцать два часа...

Все это казалось мне не столько нелепым, сколько перечеркивающим всю нашу спокойную и счастливую жизнь с Радиной. Созданная нами идиллия рушилась на глазах. Если вылететь в ближайшие дни, то через три недели я буду на Конкордии, проведу там несколько месяцев и вернусь обратно. Но за это время на Земле пройдет четыре с лишним года! Что будет делать Ралина? Станет ли она меня ждать? Зная ее характер, я легко мог представить себе, что она предпочтет криогенную заморозку и проведет долгие четыре года в глубоком сне. Этот вариант не устраивал прежде всего меня — на мой взгляд, это было сущее издевательство над личностью человека, не говоря уже о непоправимом вреде для организма.

— На всякий случай, — сказал шеф, — мы взяли Де Ловерга под колпак.

— То есть? — я непонимающе посмотрел на него.

— Завтра люди из местных спецслужб получат сообщение, которое я выслал им рано утром. Они присмотрят за Де Ловергом. В случае чего, не дадут ему скрыться из виду или наделать еще каких-нибудь глупостей.

— Это зачем?

Видимо, я вытаращился на него во все глаза, потому что он продолжил совершенно спокойным голосом:

— Не пялься на меня так. Эта мера оправдана. Дело в том, что Де Ловерг в своих сводках намекает... Да нет, не намекает, а напрямую указывает на то, что Джонсон перед смертью высказывался в защиту религиозных воззрений жителей Конкордии...

— Что? Не может быть! — я был Просто поражен.

Инспектор Центра Управления Религиями замечен в лояльном отношении к религиозной ереси! Это нонсенс!

— В целом, могу резюмировать, что в этом звене не все было гладко. Какой уж тут порядок, если заместитель такие вещи пишет про своего начальника! Мне сейчас сложно говорить об объективности оценок Де Ловерга. Все материалы изучишь позже.

— Но Мстислав Олегович! Я...

— Решение принято, — сказал шеф тоном, не терпящим возражений. — На Конкордию летишь ты! Мне просто больше некого послать туда. Так будет лучше для всех. В том числе и для тебя... Я не хотел говорить тебе, но теперь придется. У нас тут кадровая чистка: люди из Отдела собственной безопасности всюду суют свой нос, копаются в личных делах сотрудников. А ты уже несколько лет не летал в другие системы. Уверяю, я защищал тебя, как только мог, но они неумолимы. В общем, поставлен вопрос о твоем переводе в другую структуру.

— В какую же?

— В дальнобойщики. Ты же не хочешь в дальнобойщики?

Это было верно. Стать космическим дальнобойщиком означало провести остаток жизни в тупом полетном анабиозе, изредка прерываясь на прогулки по далеким мирам. Этого я уж точно не хотел.

— Эта командировка расставит все на свои места. Думаю, безопасники отвяжутся от тебя. Еще вопросы есть?

Был единственный вопрос, но он касался только меня и Ралины, и шеф вряд ли мог на него ответить.

Глава 3. Деструкция

Я загрузил программу лоялизации, когда уже выехал из Урфинбурга и переключился на автоматическое управление. Вкрадчивый голос попросил расслабиться и не отвлекаться на внешние раздражители, но я его проигнорировал. Я не был расположен к выполнению всех требований формальной процедуры.

Когда два часа назад мы с шефом спорили по поводу того, должен ли я пройти лоялизацию стационарно, в офисе, или же могу ограничиться мобильным вариантом, решающим аргументом в пользу моей точки зрения оказался тот факт, что шеф и так уже добился сегодня от меня всего, на что только мог рассчитывать. Он заставил меня согласиться на межзвездную командировку, и за это в конце концов уступил мне в моем желании принять свою порцию «зомбирования» в машине.

Вообще, это было прямым нарушением инструкции, и шеф мог получить втык от начальства, если оно узнало бы об этом. Перед инспекционной командировкой лоялизацию необходимо проходить в специально предназначенном для этого помещении, где ничто не отвлекает, в окружении квалифицированного медперсонала, который, в случае неудовлетворительного результата, может повторить процедуру. И хотя мои психосоматические реакции фиксировались и сейчас, повторно проходить мобильную лоялизацию заставляли редко.

Со стороны это выглядит как видеолекция по новейшей истории человечества и основам принципов нашей службы. И то, и другое мне, как и любому инспектору, известно наизусть с того самого дня, как я выбрал свою профессию. Но видеоряд и звуковое сопровождение воздействуют на глубинных уровнях психики, заставляют проникнуться идеей насквозь, верить в нее безоговорочно, как в истину в последней инстанции. Именно поэтому мы и называем эту процедуру «зомбированием», поэтому мы обязаны проходить ее постоянно, со строгой периодичностью, а также — перед вылетами и другими ответственными мероприятиями. Насколько я знал, подобные меры воздействия имеют место и в других спецслужбах, но наша программа — самая совершенная и эффективная.