– Не надо, не бойся, – успокоил я, – все будет хорошо.

Не то чтобы я был в этом уверен, но что еще сказать, просто не знал.

Несколько дней спустя я открыл дверь и обнаружил, что на пороге стоит и улыбается Карли Олбрайт. Строго говоря, она не стояла, а приплясывала, словно вот-вот описается.

– Это не он! – объявила Карли.

– Кто – не он?

– Тот, кто приходил к моему дому… тот, кто рисовал на крыльце… Это не Бугимен!

Я шагнул на улицу.

– Поясни.

– Я только что проводила детектива Харпера. Он рассказал, что камера наблюдения одного из наших соседей записала, как через их двор той ночью прошел человек. Сосед его узнал: это один из парней, что занимаются у них ландшафтным дизайном. К нему сразу же отправились следователи, и он во всем сознался.

– А почему они решили, что он не связан с убийствами?

– У него бронебойные алиби на время двух из трех убийств. К тому же он вообще не подходит под описание, которое есть у полиции, – совсем не высокий, тощенький и уши проколоты. Парень признался, что все это была просто глупая шутка: он кондовый металлюга, обожает сатанинский рок – Оззи, Данциг, «Блэк Саббат», «Дарктрон» и всякое такое. Парень обиделся, когда «Иджис» выпустила статью о сатанинских культах, решил, что мы их осмеяли. Узнав, что кое-кто из соседей работает в газете, подумал: вот весело будет накуриться до чертиков и нарисовать три шестерки у меня на крыльце. Он еще хотел пентаграмму на дорожке нарисовать, но потом струсил. А полиции сказал, что просто хотел меня напугать.

– Господи, – только и вымолвил я, – значит, синий мел и цифры – дурацкое совпадение?

– Да!

– В такое трудно поверить.

– И тем не менее. Парень говорит, хотел краской из баллончика нарисовать, но баллончик под руку не подвернулся, поэтому взял мел у соседа по комнате. Он даже сводил следователей в комнату соседа и показал там коробку с синим мелом в выдвижном ящике стола.

– А соседа проверили?

– Да, он тоже не имеет никакого отношения к убийствам.

– С ума сойти, – ответил я. – Так что же, больше никакого полицейского дозора перед домом? И никаких качков-телохранителей?

Ее улыбка померкла.

– Тут не все просто.

– А что такое?

– Размер ноги у мелкого сатаниста – двенадцать с половиной.

Я недоуменно воззрился на нее.

– Ну и что с того?

Она печально вздохнула, словно объясняла идиоту:

– У этого парня размер обуви – двенадцать с половиной, а след ботинка под окном – десятый.

– Ого, – понимающе заметил я, – значит, той ночью приходили два человека.

– Так считает полиция. Металлюга клянется, что к окну вообще не приближался, и следователи не нашли у него подходящей под слепок обуви… Поэтому будут следить за домом – и за мной – еще с неделю. Так, на всякий случай.

– То есть нет уверенности, что в тот вечер убийца не рыскал вокруг твоего дома?

– Все может быть, хотя шансы, что в одну и ту же ночь вокруг моего дома шныряли сразу два шизика…

– А каковы шансы того, что совершенно случайный парень выберет для своей шутки синий мел и цифру шесть?

– Туше, – ответила Карли, склонив голову набок.

– Если под твоим окном был не Бугимен, то кто?

– Детишки развлекались. Похотливый Призрак приходил. Черт, может, я просто бессонницей измотана. Может, мне все привиделось.

– Карли, тебе ведь не привиделся отпечаток ботинка?

Она кивнула.

– Наверное, дети дурачились.

– Надеюсь, ты права.

– Да, – ответила она, устремляясь взглядом куда-то вдаль. – Я тоже на это надеюсь.

Сентябрь закончился без происшествий.

Энни Риггз (фото предоставлено Молли Риггз)

Средняя школа Эджвуда (фото предоставлено автором)

Заброшенный участок, возле которого на Энни было совершено нападение (фото предоставлено Карли Олбрайт)

Маска убийцы, найденная на Секвойя-драйв (фото предоставлено Логаном Рейнолдсом)

Оперативная группа демонстрирует маску убийцы представителям масс-медиа (фото предоставлено «Балтимор Сан»)

Фоторобот убийцы (фото предоставлено Алексом Маквеем)

Загадочный рисунок мелом на крыльце Олбрайтов (фото предоставлено Логаном Рейнолдсом)

«Начнем с того, что стоял октябрь, неповторимый месяц для мальчишек…»[19]

Из всех волшебных, лирических, захватывающих дух пассажей, что Рэй Брэдбери подарил своим читателям, эти слова, с которых начинается его одухотворяющий роман «Что-то страшное грядет», наверное, мои самые любимые.

Дальше Брэдбери принимается описывать фантастические земли, Октябрьскую страну, где король – Осень, а королева – Беда, и где нет невозможного. Хорошее, плохое, волшебное, невообразимое – там есть все, и все ждет тебя в октябре, еще чуть-чуть, и дотянешься кончиками пальцев.

С детских лет то было мое любимое время года, пора абсолютного волшебства. В воздухе витал аромат спелых яблок и увядающих листьев. Ветер пробирал до костей; глубже, чем до костей. Небо над головой переливалось насыщенными тенями оранжевого, желтого, багряного и алого – полчищами мельтешащих цветов, слишком прекрасных, чтобы у них были названия. Полная луна равноденствия, такая близкая к земле, цепляющаяся за горизонт, наливалась силой, и наглядеться было невозможно. Мимо плыли облака, не желая уступать дорогу надвигающейся зиме. Нагие ветви деревьев тянулись к твоей спине, едва ты проходил мимо, костлявые пальцы жаждали прикосновения, а под ногами хрустели многие слои опавшей листвы, пока их бесчисленная братия проносилась мимо в пробирающем осеннем дуновении, будто крошечные призраки, которыми одержима природа. В воздухе висели сумрак и сумерки. Полночь длилась вечно. Откормленные тыквы ухмылялись рваными ртами из-под перил на крыльце и из окон, не сводя с тебя мерцающих оранжевых глаз.

А потом являлся он.

Наиволшебнейший из приходящих дней.

Не только для юных, но и для юных сердцем.

Ночь пробиралась в город по-воровски бесшумно, и вот он уже здесь.

Хэллоуин.

Понедельник, тридцать первое октября, пришел в Эджвуд ясным и холодным, кутая улицы ощущением неунывающей надежды.

Со времени чудесного избавления Энни Риггз на Секвойя-драйв прошло почти два месяца. Никаких нападений больше не было. Местные газетки, стремясь удержать историю на слуху (а тиражи – на плаву), вскользь упомянули об этом, на самом деле акцентируя внимание на беседах с полицейскими из следственной группы, дабы любой ценой удержать волшебное слово «Бугимен» в заголовках на первой полосе. Ну а чеканные лики известных на всю страну журналистов потихоньку покидали корабль, увозя отсюда свой салонный загар – ведь счета за отель росли, а крови и жертв, о которых можно написать, что-то не предвиделось. Полиция потихоньку занималась своим делом. Каждую неделю или около того появлялся официальный представитель и делал заявление. К этому времени все заявления стали выглядеть как под копирку: следственная группа работает круглосуточно, граждане должны проявлять бдительность. Прошел почти месяц с тех пор, как детектив Харпер провел последнюю конференцию. В тот раз он выступал лишь несколько минут, а в конце предъявил обновленный портрет преступника, напавшего на Энни Риггз. За исключением более густых бровей и тонкой верхней губы, этот рисунок в основном повторял первый.